Искусство соблазнения

– Бао-сюн, Бао-сюн! – в мою сторону на всех парах мчится Хуайсан, размахивая какой-то книжкой. За время общения мы смогли не слабо сблизиться. В общем, достаточно, чтобы при взгляде на книгу я сразу поняла, какого она содержания. – Ты снова принёс сборник с обнажёнкой? – хмурю брови, недовольно поглядывая на порнушку, крепко сжатую в его руке. – Бао-сюн, только не отчитывай меня как ревнивая жена,– поначалу Хуайсан невинно хлопает глазками и дует губы, чтобы по окончанию предложения с громким криком ринуться прочь. Вот же ж..! – Не Хуайсан! Я закатываю глаза, делая себе пометку пнуть его, когда он не будет ожидать. Оставленная им книжка мирно покоится на столе, я двумя пальцами зажимаю лист, с напускным отвращением приподнимая его край. На первой же странице, без предисловий, изображены двое совокупляющихся мужчин. Рисунок кажется гротескным, а композиция обобщённой. Выполненные по всем древнекитайским традициям мазки кистью, складывались в весьма посредственное порево. Честно, пусть я и не была заядлой извращенкой, но даже для меня это казалоь таким...невинным? В общем, в интернете картинок я видала и похуже. Я запнулась. Почему-то на ум сразу полезли воспоминания о прошлом дне. Лань Чжань. Непорочный и возвышенный, он вызвал во мне чувство похоти больше, чем сборник порнушки, принесённый Хуайсаном. Я тяжело вздохнула. ― Вот чёрт, надо прекращать думать о херне. ― Бао-сюн? О чём ты? ― невесть когда вернувшийся Хуайсан заставил меня вздрогнуть. Мои глаза прищурились. ― Подойди, я прошепчу на ухо. Хуайсан хотел наклониться ближе ко мне, но в последний момент понял, что что-то не так. Впрочем, его неосторожного движения было достаточно. Несмотря на быстрое осознание, он не успел отодвинуться, когда я схватила его за руку и смачно хлопнула по затылку. ― Ай! Бао-сюн!

***

Спешно иду в сторону учебной комнаты. Сегодняшний урок будет вести самый строгий старейшина. Самый строгий после Цижэня. Однако, учитывая наши с ним особые отношения, этот чувак должен быть более устрашающим для меня. Начало урока прошло гладко, середина, в общем, тоже. Только вот та ересь, которую нам так старательно на нём затирали, под видом, не иначе как, великого откровения, не поддавалась никаким попыткам сдержать ржачь или фейспалм. – Нашими предками были небожители, которые вознесению предпочли жизнь в Поднебесье. С течением веков они потеряли большую часть своих сил, из-за чего их потомки, то есть мы, с каждым поколением становимся всё слабее... М-да, Чарльз Дарвин сейчас так дико вращается в гробу, что к нему можно подключить генератор электричества и напитать им космодром. 《А Цижэнь ведь наверняка не только слушал, но и вёл урок.》– представив сколько баллов у него, должно быть, было снято после этого, я немного подуспокоилась. По окончании занятий Хуайсан пригласил меня в часть ордена, отведённую для адептов Цинхэ Не. Жилище молодого господина Не было таким же неброским и скучным, как и остальные виденные мной (может в Древнем Китае это норма?), однако предметы обихода, явно принадлежащие ему, могли похвастать утончённостью и роскошью. Безделушки определённо дорогие. – Слушай, я не буду больше смотреть картинки для взрослых. Мне хватило того, что нас в последний раз чуть не поймали. – Сун-сюн, я понял. В этот раз другое. Я хочу показать тебе это, – Хуайсан вытягивает перед собой непримечательный кувшин, о реальном содержимом которого не догадался бы только идиот. – Ты серьёзно? – у меня нет вообще никакой уверенности в этой идее. Тем более, что зачинщиком является Хуайсан. – Не волнуйся, нас никто не поймает. Не догадаются. 《Ну, конечно! Хлебать алко посередь дня, мало кому прийдёт в голову.》 Впрочем, я всё равно выхватила у него вино и отхлебнула на вдохе. За время нашего непродолжительного общения я успела убедиться в изворотливости нового приятеля. Мозговитость будущего серого кардинала, обхитрившего весь заклинательский мир, сомнений не вызывает. – Ай! Бао-сюн, ты выпьешь всё один? – молодой господин Не забирает алкоголь обратно, делая маленький глоток. Так мы и продолжаем хлебать вино из одного кувшина, передавая друг другу и вздрагивая от каждого шороха на улице. Мы и не заметили, как набухались в дрова. – Бао-сюн, ты такой круто-ой! – всплескивает руками Хуайсан, уже изрядно напившись, – У тебя очень крутые усы. У моего отца такие же были! Ох, как я скучаю по отцу... – Это не мои усы,– в конце я не сдерживаю икоты, но всё ещё стараюсь держать фасад святого трезвенника. К сожалению, трясущиеся руки и хмельной румянец выдают меня с головой. – Что? А чьи? – пьяно бормочет он, вяло хлопая глазами. – Аээ... ну, конечно, мои... не важно, – вновь припадаю к горлу глиняного сосуда, дабы запоздало понять, что всё вино уже было полностью выпито. ― Я... ик... принесу ещё, ― Хуайсан шатко поковылял к двери, едва не споткнувшись о порог. ― Достаточно... ― я тянусь к нему, и дёргаю за рукав. Правда, от этого движения, Хуайсан всё же не выдерживает силу хмеля, которая так и тянет его к земле. Кажется, потом я не хило приложилась головой о пол, ещё и что-то тяжеловатое в падении словила (может, Хуайсана?). А дальше всё как-то размыто и будто через призму. Мир перед глазами закружился, звуки слились, свет померк. 《Не стоило мне пить...》

***

Не помню, как я добралась до своей комнаты, но протрезвела я только когда оказалась в ней. Войдя в дом, я как всегда с громким стоном завалилась на кровать. Носом уткнувшись в мягкую подушку, расплылась в облегчённой улыбке. На улице, как и в доме, царила звенящая тишина. Если днём можно было изредка услышать разговоры прохожих, то сейчас, ночью, раздавался только редкий шелест листьев, чем-то напоминающий хриплое сбитое дыхание. Алые отблески свечей колыхались на стенах, отчего тени причудливых фигур заходились в агонизирующем движении, а чернеющая пустота снаружи словно силилась прорваться через окно и затопить собой всю комнату. Вдруг странное чувство несоответствия посетило меня, из-за чего я повторно оглядела помещение. Ничего с моего ухода не поменялось. Тем не менее непонятная тревога и подозрительность заставили меня подняться. Подойдя к покрытому белой тканью столу, я подняла один из трактатов. Видимо, он был повреждён, потому что оторвавшийся от него пожелтевший лист, кружа в полёте, упал вниз. Тяжко вздохнув, я потянулась за ним и резко замерла. Из под стола на меня смотрели два белоснежных глаза.