Слушатель

            Эндрю и его дизайнерские мешки под глазами всегда были бурной темой для обсуждения его друзей. Сразу после Ники и его проблем в личной жизни. Но если Ники всегда выезжал на юморе («ребят, не хочу хвастаться, но мне не нужно быть пьяным или под кайфом, чтобы отправить сообщение, о котором я буду жалеть»), то Эндрю со временем становилось не до идиотских шуток.             Местные фармацевты уже даже не спрашивали, что ему нужно, и просто клали перед ним очередной блистер со снотворным. Эндрю протягивал смятую купюру, забирал таблетки и надеялся, что хотя бы эти ему помогут. Эффект всегда был временным. Организму требовалось несколько дней, чтобы привыкнуть к новым таблеткам, выработать к ним иммунитет и не позволять им действовать.             Эндрю ложился в девять вечера и просто лежал с закрытыми глазами до трёх-четырёх ночи. Потом медленно вставал, массировал пальцами гудящие виски и шёл делать себе кофе. Из-за шума кофемашины вставал уже Кевин, его сосед по квартире. Но Кевин, в отличие от Эндрю, выпивал стакан холодной воды из-под крана, ссал и невозмутимо укладывался спать обратно.             Эндрю его ненавидел.             Иногда Эндрю забывал, что у него в принципе есть кровать и что на ней нужно спать, а не складывать вещи, и мог слышать, как из соседней комнаты раздаются ворчащие и кряхтящие звуки Кевина Дэя. Чего только стоили моменты, когда тот не мог попасть зарядкой в розетку, грязно ругался, вставал, громко топал, включал свет, продолжая при этом материться, и только потом за стенкой становилось тихо. Максимум — Эндрю слышал, как Кевин смотрит перед сном тикток.             Эндрю пробовал смотреть перед сном подкасты. Он включал музыку, считал в уме сраных овец, ставил на фон темы для медитаций, которые по атмосфере больше напоминали музыку для травокуров. Даже тренировался перед тем, как лечь спать. Ему просто, блять, ничего не помогало.             Он мог прикорнуть на скучной лекции, но после кратковременного сна голова ужасно болела, буквально раскалывалась, и Эндрю всерьёз задумывался над тем, что, возможно, ему недолго осталось. Терапевт выписал ему рецепт на сильное снотворное. Вскоре таких рецептов лежала целая стопка. Ему стоило лечь на обследование, но у Эндрю близилась сессия, так что он решил пустить всё на самотёк.             Если он хреново сдаст экзамены, смерть ему гарантирована в любом случае.             Эндрю очень в тему сидел в футболке с надписью «i hate everyone» и пил свой чёрный кофе из стакана ноль-четыре, рядом с ним сидел Кевин и читал какую-то нудную книгу по финансовой грамотности, Ники агрессивно с кем-то переписывался, а Аарон осоловело глядел по сторонам, будто кого-то или что-то потерял.             Возможно, своё достоинство.             — Блять, что я должен ему на эту хуйню отвечать? — вопрос был явно риторическим, по крайней мере для Эндрю, поэтому он проигнорировал Ники. Тем временем, тот продолжил: — Прости меня, пожалуйста? Я был прав? Мне искренне очень жаль?             — А в чём ты был прав? — из вежливости спросил Кевин и перелистнул страницу.             — Да хотя бы в том, что о проблемах нужно разговаривать, а не умалчивать о них, копить в себе, надумывать всякую хуйню и потом вываливать её на человека, который ни о чём даже не подозревал. Что, оказывается, всё плохо, а не хорошо, — Ники раздражённо допил свой отвратительно сладкий латте и бросил взгляд через плечо, на стойку, где симпатичный бариста выполнял чей-то заказ. — Мне нужен терапевтический флирт. Пожелайте мне удачи. Спасибо.             — Тебе никто не желал удачи, — вяло сказал Аарон.             — Поэтому я и поблагодарил заранее. В моей голове вы все — заечки и солнышки, а не кучка угрюмых придурков, которым наплевать на своего друга.             Ники подхватил свой стаканчик и удалился к стойке. Аарон на его выходку лишь выразительно закатил глаза, после чего пнул Кевина по коленке под столом, из-за чего тот чуть ли не разлил свой напиток — облепиховый чай — на книгу, но вовремя его отодвинул. Аарон ухмыльнулся, Кевин заскрипел зубами.             Эндрю переводил взгляд с одного на другого. Ему так и хотелось высоко поднять над головой лозунг: «Два долбоёба никак не могут поебаться», но лозунга у него не было, а ещё Эндрю жил вместе с Кевином и из уважения ни за что бы не свёл его со своим братом.             — Ты в курсе, сколько стоит эта книга? Дороже, чем твоя жизнь, — Кевин одним движением захлопнул книгу и убрал её к себе в рюкзак. Аарон с интересом проследил за его действиями.             — Ты взял её в библиотеке.             — Это не отменяет того, что она всё равно стоит дороже, чем этот идиот. Напомни, почему мы с ним общаемся? — Кевин обратился к Эндрю.             — Потому что я охуенный, разве нет? — в разговор вклинился Аарон. Судя по взгляду, Кевин был с ним категорически не согласен. — Да брось, Дэй, оторвись от своей жалкой книжонки.             — Ты согласен заплатить мне за автомат?             — Нет.             — Вот и иди на хуй.             Эндрю сделал ещё пару глотков кофе, поставил стаканчик на столик и поднялся со своего места. Ему хотелось выйти на свежий воздух и покурить, хоть немного прийти в себя, потому что из-за катастрофического недостатка сна его утомляло почти всё, что находилось в округе. Эндрю никогда не предупреждал друзей о своих решениях, поэтому просто молча направился к выходу.             Кевин и Аарон лишь проводили его удаляющуюся спину взглядами и вернулись к словесной перепалке.             На улице было прохладно, и Эндрю пожалел, что не взял с собой кожанку, которую оставил на спинке стула. Впрочем, возвращаться за ней он не планировал, поэтому достал помятую пачку сигарет и подкурил одну. Люди сновали туда-сюда, торопились куда-то, мельтешили перед глазами. Эндрю прикрыл глаза и затянулся.             Холод забирался под футболку, кусал кожу, провоцировал мурашки, и Эндрю чувствовал, как его пальцы подрагивают. Как его тело дрожит, словно осиновый лист на ветру. У него никогда не было проблем с терморегуляцией. Раньше он спокойно чувствовал себя на холоде, даже если выходил в одной майке, но в последнее время его часто морозило. Вряд ли хороший знак.             Работники кофейни, в которой они расположились компанией, переключили музыку на какую-то радиоволну. Невыразительный голос молодого парня сказал пару вступительных, мало запоминающихся слов, после чего заиграла музыка.             Эндрю прислушался к мелодии.

You're more than an algorithm

You bask in imperfection

            Губы сами по себе растянулись в улыбке.

Whispering, «that's how we should be»

You speak no easy wisdom

You cut away my cliche

And make a god of disbelief

            Весьма неплохо. Очень даже неплохо. Эндрю такая музыка была по душе. Докуривая сигарету, он слушал песню и не обращал внимание на людей, не обращал внимание на холод, на то, что уже почти не чувствовал рук. Он бы с удовольствием зашазамил песню, но забыл телефон в кармане кожаной куртки.             Когда Эндрю вернулся в кофейню, то прошёл мимо столика, за которым сидели парни. Кевин уставился на него с немым вопросом во взгляде.             Симпатичный бариста за стойкой вытер питчер салфеткой и приготовился слушать Эндрю.             — Что это за волна? Мне нужно узнать частоту.             В ответ ему протянули чистую салфетку и ручку.