Слушатель

            Эндрю подготовился заранее. Вырванный из тетради листок и ручка лежали на тумбочке рядом с кроватью. Он открыл радио на телефоне и настроил частоту, несмотря на то, что до эфира оставалось ещё десять минут.             Судя по звукам за стенкой, Кевин ещё не спал. Он висел с кем-то на созвоне, разговаривал и очень много и со вкусом ругался. Эндрю сделал предположение, что на Аарона. Невозможно не ругаться на Аарона. Это ведь Аарон. Даже объяснять не нужно.             На самом деле, сколько бы Кевин не ворчал в сторону Аарона, сколько бы гневных взглядов не бросал ему вслед, между ними было полно тем для обсуждения (изначально они вообще спелись по поводу учёбы), но Кевин никогда не признает, что ему действительно интересно и даже весело общаться с близнецом Эндрю. Но если ему однажды позвонят и скажут, что с Аароном что-то случилось, Кевин незамедлительно бросит все свои дела и поедет разбираться.             Ники очень часто шутил, что у них обоих нет отношений, потому что они тайно влюблены друг в друга, но разыгрывают из себя недотрог. Эндрю поддерживал эти шутки молча и от ситуации к ситуации. Хотя он прекрасно знал, что Аарон неровно дышал к своей одногруппнице, Кейтлин, и как-то хотел позвать её на свидание, но между девушкой и друзьями с приставкой и пивом победило второе.             — Вот этой штукой пользуйся почаще, а то ты про неё вообще забыл, — расслышал Эндрю, когда Кевин особенно повысил голос. Какой такой штукой Аарону нужно было пользоваться почаще, Эндрю предпочёл бы не знать, и надеялся, что Кевин говорил про мозг.             Радио зашипело, и по нарастающей начал появляться звук.             Всё тот же хриплый и невдохновлённый голос, который здоровался со слушателями и задавал стандартные вопросы. Но после того, как вопросы были заданы, а со вступлением закончено, не последовала музыка.             Последовало следующее:             — Кстати, хотелось бы поделиться с теми немногими, кто меня поддерживает своим присутствием из смены в смену. Сегодня я остался без своих любимых сигарет и вынужден курить какую-то дрянь. Поэтому наш эфир будет немного по хардкору. Спасибо, что выслушали. Отключаюсь.             Эндрю усмехнулся и, распутав наушники, рухнул на кровать. Подключил провод к разъёму, заткнул уши и сделал волну погромче. Положил телефон рядом с собой на подушку, закинул руки за голову и приступил к прослушиванию.             Ведущий поставил альбом Slipknot «5: The Gray Chapter». Эндрю тут же подтянул к себе листок с ручкой и записал название. Он слышал некоторые песни этой группы, но обычно они играли фоном или в чужих плейлистах. Стало быть, пришло время познакомиться с их творчеством поближе.                          Эндрю снова улёгся и взял телефон в руки.             В прошлый раз он не поскупился и написал парню несколько коротких писем на линию, и последнее из них он даже прокомментировал. Эндрю был более чем уверен, что если волна была бы более популярной, то до его сообщений никто бы не добрался.             Он открыл окошко ввода сообщения и быстро напечатал:             Э.             Какие сигареты ты куришь?             Из альбома проиграло уже четыре песни. Эндрю не то чтобы ждал ответа, поэтому отложил телефон в сторону и прикрыл глаза. К тому же, он чувствовал, как его тело постепенно расслаблялось, а ещё ему хотелось зевать.             Музыка остановилась, послышалось шуршание и лёгкие помехи.             — Мистер Э. снова на связи. На этот раз он неравнодушен к сигаретам, которые я курю. «Кэмл». Готов за них убить, но меня останавливает закон. Я утолил твой интерес?             Эндрю лениво приоткрыл один глаз. Ему стоило поддержать беседу. Сказать, что ему тоже нравятся эти сигареты и что сегодня днём он отвоевал последнюю пачку у какого-то рыжего парня, у которого был такой несчастный вид, что просто обнять и плакать.             Но звуки становились приглушёнными, неважными. Возобновившаяся музыка обволакивала и растворялась внутри приятной негой. Эндрю погружался в сон с мыслью, что если бы терапевт прописал ему слушать на ночь радио, то Эндрю, вероятнее всего, больше никогда бы не пришёл к нему на приём.             Потому что это было смешно. Но ещё более смешным было то, что Эндрю действительно засыпал, а блистер со снотворным лежал нетронутым в кармане его кожанки уже вторые сутки.