Memories

All of my memories keep you near. In silent moments imagine you here. All of my memories keep you near. Your silent whispers, silent tears.

      Дилюк каждый год страшился наступления этого летнего дня. Сегодня исполнилось ровно пять лет с того момента, как Рагнвиндр потерял и вновь обрел в этой потере смысл жизни.       Раньше Дилюк не мог и подумать о том, что невольно повторит судьбу своего отца, но теперь возвращался к этим размышлениям все чаще и чаще. Воспитание ребенка в одиночку — занятие отнюдь не простое. — Принцесса, ты готова? — позвал Рагнвиндр, закончив свои дела на первом этаже поместья.       По лестнице спускалась Аделинда, держа на руках светловолосую девочку: — Юная госпожа никак не могла определиться с цветом банта.       На горничную обиженно уставились два огромных алых глаза. — Неправда, — чистым и звонким голосом отозвалась девочка, пытаясь выбраться из рук Аделинды. — Просто я искала свою брошку. — Нашла? — поинтересовался Дилюк, наблюдая за тем, как горничная аккуратно опустила ребенка. — Нашла, — гордо ответила девочка, указав на воротничок своего платьица, где красовалась брошь в виде черепашки. — Хотела показать ее маме.       Рагнвиндр едва заметно вздрогнул после этих слов и перевел растерянный взгляд на Аделинду. Горничная лишь пожала плечами в ответ. — Я не говорил, что мы пойдем сегодня повидаться с мамой, Вера, — осторожно произнес Дилюк. — Мама сама мне это сказала, — отозвалась девочка. — Во сне. Сказала, что будет ждать нас у дуба в Долине Ветров.       На самом деле идея сводить дочь в такое значимое для ее матери место зрела у Рагнвиндра уже давно. Дилюк и так достаточно долго оттягивал этот момент. Какая-то его часть не хотела забивать нежный разум маленькой Веры раздумьями о том, что сегодня был не только день ее рождения, но и день смерти матери. — Она сказала, что хочет, чтобы ты поговорил с ней, — продолжила девочка, взяв отца за руку и потянув к дверям. — Только не как с дедушкой.       Рагнвиндр фыркнул. Джинн действительно частенько ворчала из-за того, что Дилюк старался лишний раз не посещать могилу своего отца. Ведь там, в тишине, на него разом наваливались мысли о былой трагедии. Темные мысли о своей вине, слабости и беспомощности.       Уже некоторое время Рагнвиндр размышлял над тем, что судьба большинства людей, вероятнее всего, имеет форму спирали. Дилюк очень плохо помнил мать, Вера же свою вообще не знала. Он лишил жизни отца в свой день рождения из-за обстоятельств, что так нелепо сложились подобным, ни от кого не зависящим, образом, а дочь сделала то же самое с Джинн.       Если бы у Рагнвиндра спросили про самый счастливый момент в его жизни, то он бы однозначно назвал день, когда Джинн сообщила о беременности. И как могло подобное радостное событие превратиться в очередную трагедию в его жизни? Одним Архонтам ведомо. Весь срок до родов все было просто превосходно. Джинн без какой-либо тени сомнений собиралась рожать дома. Существовало мнение, что мужчинам лучше не присутствовать при этом процессе, но Дилюку это мнение было глубоко безразлично.       Людям всегда кажется, что их никогда не коснутся никакие беды. Все это выглядит безмерно далеким. «Ничего плохого не случится ни со мной, ни с моими близкими». А затем происходит нечто такое, что разбивает вдребезги всю иллюзорность подобных наивных и глупых представлений о жизни. Вера родилась мертвой. С этим не смирился ни Рагнвиндр, ни тем более Джинн. Она, вместо восстановления сил после непростых родов, попыталась применить свои целительские способности на дочери. Если бы Дилюк не был там вместе с Джинн, то он, скорее всего, не поверил бы в произошедшее. Анемо Глаз Бога разлетелся в пыль, оборвав одну жизнь, что стала платой за жизнь другую. Детский плач стал тогда для Рагнвиндра одновременно огромным облегчением и вестником скорби, что набатом отзывался где-то глубоко в душе.       Джинн предпочла решить все в одиночку, даже не посоветовавшись с Дилюком. Он решил поступить точно так же в отношении ее похорон. За Рагнвиндром давно закрепилось глупое прозвище — «мондштадтский король без короны», но впервые он был совсем не против. Его королева, подарив, во всех смыслах, жизнь их маленькой принцессе, окончила путь своей бренной оболочки на погребальном костре, что был ее достоин. Дилюк не отходил от тела Джинн, пока не догорели последние угли — пламя, будучи его стихией, все равно не причиняло ему никакого вреда.       Долина Ветров встретила легким запахом одуванчиков, что уносил мысли подальше от тягостных воспоминаний. Едва увидев очертания дуба, Вера радостно взвизгнула и потянула к нему Рагнвиндра с утроенной силой. Дилюк отпустил руку дочери и та побежала по траве, заливаясь чистым и звонким смехом. — Не убегай далеко, — строго сказал Рагнвиндр вслед девочке. — Будь в поле зрения. — Я сделаю тебе венок, пап, — отозвалась Вера, немедленно приступив к сбору цветов для своей затеи.       Дилюк наблюдал за бурной деятельностью дочери какое-то время, а затем вздохнул и материализовал свой меч. Джинн приходила к этому дереву в моменты, когда ей требовался совет, поддержка, духовное исцеление. Она вонзала меч в землю, словно это означало некую символическую связь с той, кто этот дуб посадил — леди Веннессой. Сев прямо на землю и прислонившись спиной к лезвию двуручника, Рагнвиндр пытался прочувствовать эту связь. — В конечном итоге из меня вышел никудышный рыцарь, Джинн, — начал Дилюк в пустоту, подняв голову к кроне дерева, сквозь которую пробивались солнечные лучи, — хотя Варка считает иначе. После твоей смерти его предложения о возвращении в Ордо Фавониус стали куда настойчивее. Он считает, что это пойдет на пользу как мне, так и Мондштадту. Подобные дешевые манипуляции меня не прельщают. Боюсь, что в какой-то момент мне может не хватить такта и я вспылю так же, как сделал это десять лет назад.       Рагнвиндр взглядом нашел дочь. Вера сидела с другой стороны дерева, ближе к ручью, но из поля зрения не выходила. Дилюк усмехнулся тому, с какой сосредоточенной кропотливостью дочь сплетала между собой собранные цветы. — У нее твоя фамилия, ведь так принято в старейшем роду Мондштадта. Мне не хотелось прерывать эту традицию. Я твердо убежден в том, что это верное решение. Хотя какая уверенность может быть, когда мы с тобой затронули саму материю судьбы? На нашем фальшивом небе у Веры нет даже своего созвездия. Я боюсь за нее, Джинн. Наблюдать за тем, как она использует силу элементов, чаще всего непроизвольно, не имея при этом никакого проводника…       На пару мгновений Рагнвиндр замолчал. Что вообще он знал о природе элементов? Даже несмотря на то, что Дилюк пользовался силами не только Глаза Бога, но и Глаза Порчи. Катастрофически мало для того, чтобы утверждать наверняка, что происходящее с Верой не лежало в пределах нормы. — Мне не хватает тебя, — очень тихо произнес Рагнвиндр.       Ему хотелось сказать куда больше, но нужные слова не шли в голову, а пустая и бессмысленная болтовня всегда раздражала Дилюка. Ласковый порыв ветра был Рагнвиндру ответом. И любые слова, сказанные вслух, разом перестали быть важны.       Неожиданно на голову Дилюку опустился венок. — Если у тебя будет такое грустное лицо в мой день рождения, то я обижусь, — решительно сказала Вера, до боли сильно походя на мать. — Быстро справилась, принцесса, — усмехнулся Рагнвиндр, сняв венок и принявшись его рассматривать. — Показала маме брошку? — Показала. А почему ты никогда не рассказывал, что у тебя тоже была черепашка в детстве?       Дилюк совсем не удивился тому, что Вера вновь выдала информацию, о которой просто не могла знать. Однако ее вопрос поставил Рагнвиндра в тупик. А действительно, почему он не рассказывал? — Хочешь послушать истории из моей жизни? — спросил Дилюк, на что дочь активно и с энтузиазмом закивала. — Тогда пойдем домой, принцесса.       Вера просияла улыбкой и побежала по траве, не став дожидаться пока отец вынет из земли меч и позволит ему исчезнуть. Рагнвиндр пошел нагонять дочь, пока не убежала слишком далеко, но, отойдя от дуба всего на пару десятков метров, какое-то внутреннее чувство заставило его обернуться.       Джинн стояла, прислонившись к дереву, и улыбалась, глядя им вслед. Ее силуэт, казалось, светился, будто был окутан анемо аурой. — Видишь, как мама рада, что ты наконец пришел к ней? — весьма неожиданно спросила Вера, заставив Дилюка перевести на дочь взгляд. — Я не… — начал было Рагнвиндр, вновь посмотрев на дерево.       Джинн коротко махнула рукой и ее силуэт растворился в очередном порыве ветра. До Дилюка долетел только запах одуванчиков. — Мы с ней связаны, — вновь заговорила Вера. — Поэтому если я захочу повидаться с мамой, то всегда могу это сделать во снах. Но у тебя, пап, так не получится. Поэтому приходи к ней почаще. Маме тоже тебя не хватает.       Это было безмерно странно — пятилетний ребенок говорил с такой мудростью, будто прожил не одно столетие прежде чем переродиться. Но Рагнвиндр привык к тому, что Вера была исключительной. Во всех смыслах. Поэтому он просто кивнул в ответ, взял дочь за руку, и направился с ней домой. Дилюку предстояло рассказать множество интересных и не очень историй. Все, что пожелала бы его принцесса в свой день рождения.