Галерея Странных Картин

–«Граждане! Музей закрывается через тридцать минут! Просьба покинуть здание!»–голос эхом разлился в залах, что совершенно не удивило двух товарищей. –Ха, как думаешь. Они выключат свет? Или мы задержимся здесь часов так до одиннадцати? — ухмылялся Гоголь обнажая клыки. –Неплохая идея, но что насчёт охраны? — Цусима понял завуалированное предложение Николая, но так и не дал точного ответа. –Чтож, об этом я позабочусь…) –тихо ответил Арлекин, — моя способность скроет нашу тайну…) Зал был полон абстракциями, аромат масляных красок расходился в помещении. Яркий белый свет от люстры стихал, люди расходились, и услышать столь непристойную беседу было уже невозможно. Только картины свидетельствовали о происходящем, два ценителя психоделических шедевров, что находятся в этом зале, охранник что зайдёт сюда через некоторое время. И тусклый на данный момент, свет, что лучами отливал по холстам, а также хитрая ухмылка Николая. Голос прорезал тишину: –«Что думаешь по поводу моего предложения?»–уточняет Гоголь, но ответ и не был ему нужен. Он просто толкает Дазая на лавку поодаль от них, от чего тот с глухим звуком падает. –Эй! Я ещё не дал своего согласия! — ехидно, с ноткой обиды воскликнул Дазай. –Мне оно и не требуется, Цусима. Я точно знаю что ты согласен на эту авантюру.)–отвечает Гоголь проводя пальцем по губам Осаму. –Как беспардонно, Николай, это очень резкое заявление…–на момент Осаму одёргивает собеседника, после чего притягивает того за жилетку, –но я и вправду не против, я весь в твоём распоряжении, Гоголь…) –Так и знал, мне опять удалось сорвать джекпот! Теперь я снова могу насладиться тобой в этот дивный момент…–эта фраза прозвучала очень пошло, казалось даже психоделические портреты в зале– покраснели от услышанного. –Какая двусмысленная фраза, но увы, на скоро поймают на нашем же месте преступления…–говорит Дазай выводя Николая на провокацию, –Но разве это нас останавливало? –Как точно сказано, Цусима… Но откупиться простыми фразочками не выйдет.) –А я и не пытался, –вновь дерзит Осаму. –Ха, не думаю что это правда. –А ты догадлив…–Осаму был удивлён. Гоголь раскрыл его тайну. –Время платить по счетам, Сюдзи. Я принимаю в расчёт твоё тело, подари мне чудный вечер. И мы снова разойдёмся как корабли в море, но ты же знаешь… Это тоже будет временно. –Николай уже не терпит, и лишь одёргивает руку Дазая. После чего заносит свои руки на талию своего любовника. От чего выражение физиономии того значительно меняется, лёгкое удивление моментально превращается в явный пошлый настрой. Лицо заплывает улыбкой, а руки сами поддаются своему властителю. Забинтованное тело Цусимы– как дорогой коньяк корицей, оно отдаёт мазохизмом. –А ведь ты помнишь, как однажды в твою квартиру ворвался Фёдор? Ох, он был так ошарашен…)–Дазай опять подколол Гоголя за проявления такой жаркой симпатии к его телу. –Ха, а он наверняка бы позавидовал…)–Николай повторяет подкол Дазая, но переводя смелый факт того в свою пользу. Руки Гоголя скользят по бёдрам, от чего Осаму громко выдыхает, а затем и сам начинает снимать с Николая одежду. Руки арлекина и сами заползают под брюки его товарища. От чего Дазай слегка постанывая, шепчет: –«А ты у нас такой нетерпеливый!» –Ещё бы, ты же прекрасно понимаешь, Сюдзи, в чьих руках ты сейчас находишься. –Гоголь произносит это так пошло, что и сам покрывается румянцем. –А если я запрещу твоим рукам трогать моё тело? Что тогда? Будешь сверлить меня взглядом? Или может быть возьмёшь силой?! –Дазай задаёт множество вопросов, что так не нужны сейчас. И он прекрасно осознаёт что говорить подобное не стоило. –Цусима, ты думаешь это меня остановит? Ты автоматически дашь мне косвенное согласие… Кстати, Сюдзи, а разве ты не припоминаешь тот долг что ты мне так и не отдал? — Гоголь ласково протягивает все эти фразы. От чего Осаму становиться не по себе. –Ха, а ты умён, Гоголь, я бы даже сказал, слишком умён, –Дазай снова ищет себе оправдание, — да, я припоминаю подобное. Как хочешь взыскать с меня плату за тот старый давний счёт? Материально, морально или аморально? –Осаму долго ждал чтобы задать этот вопрос. –В каком смысле «морально»?! Хочешь отплатить мне поддержкой за 2 700 000 юаней? –Гоголь удивлён такому поведению. Но его желание в данный момент превосходит возмущение. –Хотя это и не имеет значения, я хочу чтобы ты отплатил мне своим телом, Цусима. –Чтож, правило есть правило. Весь этот вечер я в твоём распоряжении, Николай. Отпустив руки, Гоголь позволяет Осаму выбраться из его хватки. Одно быстрое его движение, и Дазаю пришлось не сказать чтобы сладко. Николай лёгким манёвром смог сдавить шею Цусимы. Кислорода становилось всё меньше, лёгкие будто обливались кровью. Казалось через несколько мгновений Дазай посинеет и рухнет с этой злополучной скамейки. И угораздило же его оказаться там с Гоголем! Состояние асфиксии уже накрывало, но сдавливание прекратилось. С громким кашлем Осаму чуть было не свалился со скамьи. А кислород уже снова стабильно поступал. –Кхе, какой дерзкий план. –не успев сказать и слова лишнего, Сюдзи снова пролегает под напором Николая. –Твои планы никогда не отличались честностью, тебе ли меня судить, мой дорогой, Цусима. –Гоголь пошло ухмыляется, от чего Дазай понимает его с полуслова. Осаму предстаёт перед Николаем в одной лишь рубашке и нижнем белье, а его руки, шея и лодыжки замотаны бинтами. –Ффф… Как непристойно. С твоим характером редкая девушка будет бегать за тобой. –А с чего ты взял что мне так интересны девушки? Не вижу смысла в делении мужчин похарактерно. Даже то что ты опираешься на индуктивные высказывания не разрешает тебе такие тонкости. И уж тем более, твои мелкие долги в русской рулетки тоже никто не отменял. –Гоголь подхватывает ноги Дазая. Но тот и не сопротивляется. –Ты хочешь обычного разговора или всё же чего-то большего? Если ты предпочитаешь второй вариант, то можем ли мы обойтись без лишних предисловий? –Цусима дерзит Николаю, но это того и не заботит. –Ха, неужели у тебя голос прорезался? Мой дорогой, Сюдзи, а разве ты и сам этого не так сильно жаждешь? –Гоголь отпустил его левую ногу, а левой рукой удержал подбородок. Он жадно впился в губы Осаму, прикусывая и проходясь языком по свежим ранкам, Николай подметил: –«Твоё мнение уже не имеет веса.» Он снова схватил ногу Сюдзи. Руки Гоголя проскользнули по ляжкам, и уже в скором времени лежали на его талии. Медленным движением Гоголь спускается до бёдер. Его руки проскальзывают ниже и ниже, а вместе с ними и нижнее бельё Дазая. Полуобнажённый Николай, и Осаму в одной лишь рубашке и с размотанными еле прикрывающими проталины кожи бинтами что сейчас и не имели смысла. Гоголь ловко пошарил по карманам брюк, ему легко удалось найти маленькую баночку со смазкой. Дазай быстро это приметил, и неумело вышиб её из рук Николая своей лодыжкой. –Ох, а ты у нас любитель пошалить? Цусима, в любом деле должны преобладать манеры, иначе это будет как минимум некрасиво. То что ты сейчас сделал может пойти тебе же во вред. Разве ты думал что я просто так тебя отпущу? Гоголь ухватился за лодыжку Дазая, и провёл по ней пальцами. Пальцы его были очень холодными, от чего Осаму простонал. Николай поднял с пола баночку и расстегнув брюки приспустил их до самого низу. Сюдзи лицезрел набухший член Гоголя, и понимал что ему в скором времени предстоит его оседлать. А Николай тем временем, смазав член. Стал непринужденно покусывать шею Осаму, спустился к ключицам пройдясь по ним засосами… Он спускался всё ниже, он целовал рёбра Дазая, и бегло проводил холодными пальцами по ним. Арлекин опять взял в руки ноги Цусимы. –Ох, Николай, вижу мне несдобровать? Хотя, я и не желаю пощады… Раздвинув ноги Цусимы он подсел на скамейку. Усадил на себя Дазая и томно произнёс: –«Ты и вправду этого желаешь? Чтож, доставь мне удовольствие, Сюдзи.» Осаму покорно сел к нему на колени, ну а руки Гоголя уже лежали на его бёдрах. Он приподнял Дазая и посадил на свой член. Цусима громко простонал, он был довольно глубоко, хотя ещё и не вошёл полностью. Осаму принялся медленно двигаться, время казалось замерло. Постепенно он прибавлял в темпе движений. Гоголь аккуратно продвинул руки на талию, и буквально толкнул Цусиму на себя. Спина Дазая прогнулась от удовольствия. Сладостные стоны были слышны в зале. Все картины будто молча наблюдали за ними, а некоторые из них казалось записывали происходящее на камеру. Николай попал по простате, и продолжил выбиваться в эту точку. –Неужели ты уже не такой дерзкий как обычно, Сюдзи? Хотя, я бы и хотел чтобы ты старался ради меня, мой милый Цусима. –Гоголь нежно пробежался пальцами по эрогенным зонам. –Ахм, Николай, продолжи. –Дазай был возбуждён. –Ха, ты уже и сам об этом просишь? Какой же ты развратный, Осаму…) Гоголь резко двинулся, и Дазай громко простонал: –«Ух, как нетактично…» Цусима начинает активнее двигать бедрами, а Николай лишь завороженно смотрит на происходящее с хитрой ухмылкой: –«Du machst mich an, lieber Shuji. «¹ В этот момент свет гасят, в зале становится совсем темно. Дазай понял дерзкий посыл Николая, и отдал свою свободу в его руки. И вот Цусима лежит на скамейке, а над ним надвисает Арлекин. Осаму закусывает губу дабы сдержать стоны, но поцелуй Николая прерывает его идею. Он покусывает губы Дазая, и снова проходит языком по полости рта. Сюдзи тихо стонет в поцелуй, ну а Гоголь открывается от его губ. Ещё несколько толчков, и всё как раньше, громкий стон, сбитое дыхание, быстрое сердцебиение и учащенный пульс. Но самое интересное это было то что среди этой кромешной тьмы, их озарял яркий свет фонарика…