*
27 января 2023 г., 17:43
Странно. До одури странно, каким знакомым кажется пробуждение от ведра ледяной воды: это ощущение всепоглощающего холода словно застыло на фоне, даже дрожь тело скрывает само собой довольно быстро. И это притом что опутывающие его сто восемнадцать вервий бессмертных блокируют не только ток ци, но отчасти и кровообращение. Система весело звенит что-то про «запущен новый квест», но Шэнь Цинцю даже не слышит какой. Хотя, судя по ситуации, квест этот называется «Выживи под пытками праведников из дворца Хуаньхуа». Что ж, во всяком случае, пока в ход пустили нормальную воду, а не ту богомерзкую кислоту из озера. Сдаться на этом моменте — себя не уважать.
Тряхнув головой и проморгавшись, он видит перед собой девицу, с ног до головы одетую в розовое — нечто на задворках сознания фыркает о сходстве с хрюшкой — и обвешанную украшениями точно рождественская ёлка. Она буравит мужчину злобным взглядом, а на её плече покоится не предвещающая ничего хорошего металлическая плеть. Шэнь мысленно закатывает глаза так, что видит свой мозг. Ну конечно, знаменитые пытки жёнушек Ло Бинхэ, уступающих в этом искусстве лишь непревзойдённому супругу. Почему бы вам к нему не убраться, товарищи женщины? А то этого старика ваши прелести ничуть не занимают. Однако первый цветок на чересчур пышной клумбе, и не думая внимать мыслям пленника, наставляет на него плеть:
— Я же вижу, что ты уже проснулся, так нечего притворяться мёртвым! У мастера Дворца есть к тебе пара вопросов!
Затлевший внутри непонятный, даже пугающий огонёк немного разгорается: самонадеянная девчонка. В её-то годы и при её навыках учинять допрос с пристрастием опытному заклинателю. Хоть бы заклятых подружек из гарема… Или их пока нет? Шэнь уже запутался в этом пустившемся кувырком сюжете! Ну на худой конец адептов с собой привела для подстраховки.
— Какими бы ни были эти вопросы, не думаю, что молодой госпоже Дворца следует этим заниматься. — только произнеся это, Цинцю с удивлением замечает: получилось ехиднее, чем он задумывал.
И что с ним творится? Всё же неразумно язвить в таком положении. Стрессовая ситуация так сказывается что ли? Впрочем, размышления быстро приходится оставить до лучших времён. Дальнейшая перепалка, многочисленные уклонения от чужих атак, чем дальше тем больше подходящие под определение «вслепую», нежданное касание спиной стены и избиение проходят будто в тумане. Заклинатель лишь до боли стискивает зубы, проклинает умалишённую девку, не пойми с чего принявшуюся обращаться с ним как с соперницей, и благодарит тело, инстинктивно извернувшееся так, чтобы свести страдания от пытки к минимуму, и невесть откуда взявшейся стойкостью к ударам очень помогающее не потерять остатки гордости.
А муть перед глазами тем временем всё сгущается, пока внезапно не сменяется темнотой. На миг Шэнь Цинцю успевает поверить, что лишился сознания, но тут же замечает изящные очертания мебели. Кровь грохочет, в ушах звенит, самым краем уха улавливается злорадный присвист совсем как от пыточного инструмента будущей самой долбанутой жены главного героя. Что за?! Заклинатель шокированно дёргается, но в мышцы немедленно впиваются тугие верёвки, под которыми кожа уже покрыта беспросветными саднящими ранками. Когда Цинцю дезориентировано от непонимания и боли вскидывает голову, взгляду открывается стремительно опускающая на его несчастную спину хлыст рука. Мужская.
«Система, какого хрена?!»
Тишина. Девятым валом взлетевшая боль вырывает из давно охрипшего горла судорожный крик.
«Система, ты там уснула?!»
Нет ответа. В голове белым шумом проносятся мысли, что однажды Шэнь вырвется и сделает посмевшему так с ним обращаться сто крат хуже, всем им отомстит сполна, но они как будто чужие. И в то же время свои, обжигающие сердце. Может, нечто подобное чувствуют люди с раздвоением личности? Опять удар, на несколько секунд выбивающая все мысли с потрохами боль, осипший вой.
«СИСТЕМА?!»
Гробовое молчание. Как так?! Где Система?! Внезапно сквозь нарастающую панику пробивается родной голос, и это чёрт-знает-что наконец отпускает — вокруг снова платформа в Водной тюрьме, боль горит равномерно — похоже, избиение прекратилось, рядом молодая свинюшка Дворца и Ло Бинхэ.
Стоп, Ло Бинхэ?! А (не) состоявшийся главный злодей ещё расслабился! Да сейчас истязания железным кнутом покажутся ему райским блаженством! Чёрные глаза полыхают ледяным призрачным пламенем, по точёным рукам стекает кровь… Ээ, минуту. Полудемон что, голыми руками сжимает шипастый хвост плётки?! Что он творит, зачем калечит себя?! Вон его будущая супруга аж трясётся от ужаса. Погодите-ка. А она точно за объект своей страсти переживает или это из-за того как он на неё смотрит? А ведь правда… Бинхэ направляет свою леденящую душу ярость на неё, а вовсе не на врага номер один, вопреки всем законам сюжета и здравого смысла. Девушка что-то лепечет, он холодно пресекает её, получая в ответ вопли о том, какая пленник тварь и что надо «преподать ему урок». Ни слова не говоря в ответ, повелитель демонов выдёргивает кнут из чужих рук словно шёлковую ленточку. Когда он разжимает пальцы, железные сегменты оказываются раздавлены будто ростки бамбука. Шэнь Цинцю мысленно ахает: до чего же это должно быть больно.
— Ступай прочь. — бесстрастно бросает Ло.
Истеричка пытается качать права, однако тот без слов швыряет её оружие в озеро. А у Цинцю мелькает мысль, что вместо плети хрустнуть под железной рукой и полететь в кислоту могла сама маленькая госпожа. И не у него одного, судя по тому как девица с рыданиями бросается вон из камеры. «Да что за чертовщина здесь творится?!» — мысленно возопил пиковый лорд, а взгляд преданного ученика тем временем сместился на него. Внутри всё сжимается от страха и вины, и всё же Шэнь Цинцю поднимается в полный рост, игнорируя с готовностью всколыхнувшуюся боль. Ло Бинхэ делает стремительный шаг к пленнику — тот рефлекторно отступает, чудом удержав равновесие. Не отрывая глаз от покрывшегося испариной лица напротив, от стиснутых зубов, полудемон протягивает руку, но, внезапно замерев, опускает её.
— Почему шицзунь снова убегает от меня да ещё и вредя себе при этом? — голос его режет острым лезвием — Неужели он готов лишиться чувств от нестерпимой боли, а то и вовсе умереть от потери крови, только бы не оказаться ко мне ближе чем на полчжана?
А мужчина в этот момент понимает, что его воображение сильно преувеличило количество полученных ударов: судя по линиям концентрации боли, их на самом деле всего два-три.
— Молодая госпожа и четырёх ударов мне нанести не успела. — произносит он, в который раз благодаря доставшееся тело за эмоциональную броню — Такого урона недостаточно, чтобы вывести меня из строя.
Ох, зря он это сказал: гордый бессмертный демон ведь от столь самодовольного заявления раззадорится! А впрочем, от чего он не раззадорится? Под хмурым взглядом, скорее ощущающимся кожей чем видимом из-за набирающего обороты головокружения, Шэнь опускается на платформу в подобающей для медитации позе и поднимает потихоньку проясняющиеся глаза, чтобы не выглядеть так, словно напуганно избегает зрительного контакта. Целый месяц. Необходимо продержаться во что бы то ни стало. А ведь у Ло Бинхэ здесь неограниченная власть да ещё и козырь в виде выпитой Цинцю крови в рукаве. Брр. Да почерневшему лотосу довольно пальцем шевельнуть, чтобы все внутренности заклинателя вверх дном перевернулись, а сам он пал к ногам мучителя с мольбой о смерти. Нет. Нельзя впадать в отчаяние. Месяц — и будешь свободен, как птица в небе, как рыба в море, а пока остаётся терпеть и выгрызать каждый новый день. Некоторое время оба безмолвно смотрят друг другу в самые зрачки, пока мужчина, устав бороться с неясным дежавю, не срывается:
— Если хочешь что-то со мной сотворить, тебе нет нужды торопиться. После судилища я буду втоптан в грязь, моя репутация будет развеяна в прах, жизнь же окажется в полном твоём распоряжении. Неужели не стоит подождать немного, чтобы насладиться триумфом сполна?
Исходя из знания описанного в романе характера ожесточившегося протагониста, это должно было пускай немного, но рассеять сгустившиеся тучи, однако взгляд ученика вместо того, чтобы проясниться, делается ещё более ледяным, пугающим. Нет, пиковый лорд уже ничего не понимает.
«Так, Система?!»
«Система к услугам пользователя 24/7.»
«24/7, ну-ну. Что же тогда тебя не дозваться было, когда случился этот не то глюк, не то ещё что?»
Она что, в это время визуал обновляла? Окно теперь выглядит как развёрнутый свиток, а шрифт напоминает написание от руки. Да и голос куда меньше похож на гугл-ассистента — он звучит скорее как если бы какая-нибудь женщина говорила по видеосвязи. Умеет же найти подходящий момент!
«Ответ был бы спойлером к разгадке одного из текущих квестов.»
Чего? Стоп, на это нет времени. Полудемон, кажется, задал какой-то вопрос, а Цинцю не отразил ни слова. И чем дольше длится молчание, тем пуще тяжелеет взгляд чёрных глаз. Блядь!
«Система, сколько у Ло Бинхэ сейчас пунктов гнева?»
«12»
Какого?!
«Ты издеваешься?! Это однозначно ошибка!»
«Никаких ошибок в работе Системы не обнаружено.»
Серьёзно, мать твою?! А что как не гнев движет почерневшим лотосом, заставляет жаждать мести?! Хотя… Глубоко внутри Цинцю уже давно знает, какое ещё чувство способно толкнуть на жестокость, только никогда не думал об этом варианте в отношении своего преданного ученика.
«Система, а пункты отчаяния есть?»
«Уровень разбитого сердца Ло Бинхэ на данный момент составляет 3800 пунктов.»
Из лёгких словно вышибает весь воздух. Бедный ребёнок. И всё из-за тебя, глупый трус!
— …унь! Шицзунь! — как сквозь вату доносится испуганный голос.
Когда мужчина обращает взгляд на его источник, лицо А-Ло расплывается словно под водой.
— Шицзуню настолько противно говорить со мной, что он ушёл в медитацию, лишь бы избежать этого? — мальчик повышает голос.
Только после осознания, кто здесь настоящий мучитель, это не пугает, а рвёт сердце.
— Бинхэ. — зовёт Цинцю, чувствуя, как дрогнул голос, невзирая на всю выучку тела.
По щекам скатываются две горячих капли, и вновь обретшему чёткость зрению предстаёт беспомощно замерший лотос.
— Ты ведь на самом деле почти не злишься — ты так ведёшь себя, потому что твоё сердце разбито.
«М-да, прямо блестяще!» — мысленно иронизирует Шэнь — «Тянет на достижение «Капитан очевидность»!» Сглотнув колючий ком, он пытается развить мысль так, чтобы направить свою овечку в волчьей шкуре прочь от саморазрушения:
— И ты не залечишь его, — он хочет сказать про сеятелей и остальной бедлам, но в последний момент передумывает: раз уж Бинхэ перед ним не кровожадный и расчётливый демон из оригинального романа, то что если эти бедствия не его рук дело, а мастер только испортит всё, приписав и так уже безвинно пострадавшему мальчишке чужие преступления? — не залечишь его, если будешь выдавать боль за гнев. Ты можешь прятать чувства сколь угодно глубоко, однако игнорирование лишь преумножит их.
А ведь протагонист, если вдуматься, при всём своём умении вызвать обожание любого и сотнях наложниц всегда был одинок: не делил ни с кем горести, ни перед кем не позволял себе дать слабину — всю жизнь один тащил на плечах груз обид и страданий. Уж не потому ли в оригинале он насобирал гомерических размеров гарем, что отчаянно жаждал любви, только не мог никому открыться, как следствие оставляя потребность неудовлетворённой, а постоянным па-па-па её пытался заглушить из-за того что сам не понимал, какая конкретно любовь ему столь необходима либо отказывался признавать, что хочет не срывать розы одну за другой, а чтобы просто погладили по голове и подставили плечо? И этот А-Хэ после падения в бездну неумолимо катится в пучину такого же всепоглощающего одиночества. Причём он вдобавок познал ласку, помощь и утешение, на которые нашёл в себе силы откликнуться, а потом всё это безжалостно отнял тот же самый человек что и дал. При попытке снова заговорить горло Шэнь Цинцю судорожно сжимается, и голос скатывается в дрожащий шёпот:
— Ты прошёл долгий путь, много достиг, и наверняка рядом с тобой появились те, кто искренне тобой дорожит и готов разделить твои печали. Или же среди твоих старых знакомых со времён ученичества найдутся такие люди. — Нин Инъин, к примеру — Если примешь их помощь и поддержку, со временем станет легче.
Бин-эр во все глаза смотрит на учителя, затаив дыхание. Его лицо вновь начинает терять контуры от выступающей на глазах влаги.
— Вот как? — вкрадчиво произносит полудемон — Тогда, быть может, шицзунь претендует на роль такого человека?
Безумно хотел бы. Но после того что сотворил с тобой, это было бы просто смешно. Мужчина опускает голову:
— Я понимаю: тебе не нужна моя забота.
Лицо Ло Бинхэ искажает судорога:
— Значит, нет?! — он срывается на крик — Опять ваши наставления не более чем пустые слова! Как когда вы говорили, что нет на свете того, кто был бы невыносим и на Земле, и на Небесах, неважно кто, неважно откуда, а сами попытались убить меня из-за демонической крови!
Глаза заклинателя округляются. Убить?! И следом приходит желание хорошенько себя чем-нибудь треснуть. Ну а что ученик мог подумать?
— Я никогда не желал тебе смерти. — выпаливает на эмоциях Цинцю и, поняв, сколь неправдоподобно это прозвучало, поспешно добавляет — Будь это в правду так, было бы гораздо проще и надёжнее пронзить мечом: в то время против меня ты бы не выстоял. Я знал, что за Бездной скрывается мир демонов, и был твёрдо уверен, что с твоими навыками, умением учиться и особенной кровью ты выживешь и сможешь однажды вернуться, хотя и полагал, что тебе потребуется для этого больше времени.
Бинхэ пробирает озноб, в лице ни кровинки.
— Ты помнишь, что я говорил тебе в ночь, когда мы побывали в Царстве Снов. — продолжает Шэнь — Так вспомни и мои слова о том, что есть плохие люди. И, поверь, они погубили бы тебя, проявись твоя демоническая энергия в этом мире, и я не сумел бы защитить от слепой к доводам разума разъярённой толпы, как не сумел защитить себя там, на площади. Единственной возможностью предотвратить такой исход для тебя было научиться контролировать вторую сущность, а сделать это можно было только среди демонов.
Ло уже дрожит осиновым листом, на пушистых ресницах сверкают слёзы.
— Тогда почему шицзунь бросился от меня прочь словно от прокажённого, когда я пришёл к нему после возвращения?! — отчаянно выкрикивает он.
— Я испугался. — признаётся пиковый лорд.
— Чего, если я не чудовище? — моментально вскидывается мальчик.
Мужчина беззвучно вздыхает, подбирая слова так, чтобы быть честным, не коснувшись при этом запретной темы:
— Перед тем как я выбрался из царства Мэнмо меня посетило видение. — не обращая внимания на впивающиеся в руки вервия Шэнь Цинцю обхватывает себя за плечи, глядя сквозь пространство — Там я был превращён в человека-палку, а ты смотрел на меня и злорадствовал. А ещё я знал, что именно ты меня таким сделал. Я подумал, что увидел свою грядущую участь. И когда ты вбежал ко мне после пробуждения, я сперва почувствовал страх, но быстро вспомнил, что ты ребёнок, что душа твоя кристальна. И это видение осталось далёким призраком. До тех пор, пока я не скинул тебя в Бесконечную Бездну. После такого я заслуживаю твоей ненависти. И мне показалось совершенно естественным, что ты будешь жаждать мести.
Дико слышать от себя такое. Но Цинцю прекрасно понимает, что говорит. Он на подсознательном уровне откуда-то знает, каково это — быть брошенным самым дорогим человеком невесть почему в настоящем аду, и как от этого можно сойти с ума. Мысли прерывает глухой удар совсем рядом. Вернувшись в реальность, Шэнь видит, что А-Ло рухнул перед ним на колени. Он шокированно смотрит, как по щекам ученика водопадом льют слёзы, как лихорадочно шевелятся искусанные губы, а потом слуха касается сбивчивое:
— Я бы никогда, я бы никогда…
Полудемон повторяет это точно заведённый, цепляясь за полу одежд учителя. Тот порывисто раскрывает объятие, и сломанный лотос, не давая смутиться интимности жеста, ныряет под руку и прижимается так, словно от этого зависит его жизнь.
— Я бы никогда не причинил шуцзуню боли намеренно, никогда не смог бы возненавидеть! Если только шицзунь позволит, я хотел бы вечность любить и оберегать его.
От удавами обвившихся вокруг груди рук боль в ранах вспыхивает с новой силой — мастер, не удержав вскрик, присматривается к багровым змеям под разорванной тканью, и тут до него доходит: кровотечения нет и оно в принципе остановилось невозможно быстро. Зелёные глаза находят виновато шарахнувшегося назад мальчишку.
— Бинхэ, ты остановил мне кровь? — а этот старый идиот ещё ждал мучений от кровяных паразитов.
Но его чудо не слышит, без остатка обратившись в вину и тревогу.
— Этот ученик в который раз вредит шицзуню. — сквозь беззвучные слёзы шепчет он, стаскивая верхнее ханьфу.
А в следующую минуту уже поспешно разрезает путы, бдительно следя за тем, чтобы не задеть Шэнь Цинцю, и заботливо укутывает в чёрное одеяние. Заклинатель с замирающим сердцем вытирает непрекращающийся поток слёз этого ребёнка.
— Я с тобой. Я никогда больше тебя не оставлю.
Бин-эр, точно сверкнув изнутри, порывается снова обнять, но спохватившись, припадает губами к руке будто к святыне. Мнится, вновь обретшие друг друга учитель и ученик одни во вселенной, однако за спиной внезапно раздаются торопливые шаги. А-Хэ резко разворачивается к вторженцу, которым оказывается Гунъи Сяо. При взгляде на его заплаканное лицо тот тактично принимается изучать озёрную гладь.
— Мастер Шэнь, вы в порядке? — с долей напряжения спрашивает адепт.
Мужчина ласково улыбается:
— Молодая госпожа напала на меня с плетью, но благодаря вмешательству Бинхэ не успела серьёзно травмировать — всё хорошо.
— В таком случае, — смущённо отзывается юноша — я вас оставлю. Если что-нибудь нужно…
— Стой! — окликает его Ло Бинхэ — Ты останешься на платформе, пока я отнесу шицзуня к целителям!
Будет ли это уместно? Всё же Шэнь Цинцю не настолько умирающий. Но прежде чем он успевает подать голос Гунъи с готовностью кивает:
— Слушаюсь.
Бин-эр поднимает Шэнь Цинцю на руки. Бережно, словно тот из тонкого хрусталя. Щёки тут же заливаются краской:
— Я и сам…
Но заклинателя перебивает безапелляционное мурлыканье:
— Шицзуню не следует тревожить раны.
Такие сильные, надёжные руки трепетно прижимают к тёплой груди, и Цинцю расслабленно обмякает, опадая головой на широкое плечо. Над ухом раздаётся пропитанный подступающей истерикой всхлип, но прежде чем погрузиться в сон, мужчина успевает прошептать:
— Не пугайся, я просто чувствую себя в безопасности.
Сяо провожает Мастера Шэня и его ученика тёплым взглядом. Видимо он серьёзно ошибался в своём мнении о Ло Бинхэ.
А дымный женский силуэт, в который превратилась Система, едва оказавшись за пределами видимости, изгибает губы в усмешке. Какая занятная трагикомедия. Определённо, заключить с этим Шэнем сделку было верным решением. Вот любопытно, как скоро он догадается? Демоница издаёт тихий смешок. Этот заклинатель не самый сообразительный, конечно, однако дабы растянуть удовольствие, она не будет говорить о награде в виде полного невмешательства «Системы» в его дальнейшую жизнь.
