1.
29 сентября 2024 г., 22:07
Старинные, но достаточно модные часы тикают и утопают в глубокой тишине опрятного кабинета. На крепких полках, выдерживающих книги с толстыми корешками, должна бы идеально лежать пыль, а с острых углов свисать паутина, но ореховый стол блестел, как начищенный паркет, и отзеркаливал стоящие предметы. Вместо свеч комнату освещают люстры, но сейчас они молчаливо спят. Не время. Ведь за открытым окном день, и солнце бегло, но слабо пробегается по помещению: зелёные занавески мешают ему полностью ворваться в комнату. С улицы доносится шепот мартовского ветра, он заносит внутрь запах свежей рыбы, который вовсе не контрастирует с кардамоновым чаем на столе, и затем где-то кричат дети, слишком громкие, слишком назойливые.
Дверь открывается, чем приковывает внимание к вошедшей персоне. Высокая и солидная фигура садится на стул напротив и улыбается. И улыбка эта не обычная или приветливая, а хитрая, не сулящая добро.
— Рад, что всё-таки впустил меня, — говорит шелковый и уверенный голос.
— Будто у меня был выбор, — хозяин дома не слишком приветлив, впрочем как всегда, поэтому нетерпеливо смотрит на друга и ждет продолжения диалога.
— Я знаю, что ты больше не хочешь этим заниматься. И я считаю, что это неправильно, — голубые глаза смотрят убеждающе, строго и в них видны прозрачные капли осуждения, — наша страна не должна терять талантов. К тому же ты поступаешь несправедливо по отношению к себе, Леви.
— Не тяни резину и переходи к сути, — Леви пропускает мимо ушей речи друга, зная, с чего начинает тот, чтобы выбить своё. Эрвин отличный игрок и непревзойденный победитель. Знает, как подобраться к своей цели по самым извилистым путям.
— Мне нужна твоя помощь. Это то, чего не требует отлагательств. Ситуация как семь лет назад, но уже критичнее.
— Ты знаешь мой ответ. Я больше не намерен участвовать в подобных играх.
— Почему же? Быстро сдаешься, Леви. Давай же вспомним старые добрые времена и тряхнем стариной? — Эрвин вытаскивает из кармана бежевого богатого пиджака конверт и кладет перед Леви. Всё так же улыбаясь ему, он не просит, он настаивает. И оба мужчины это знают.
— Эти старые времена вовсе не были добрыми. — Последняя попытка. — Я обещал себе. Не хочу снова ударить лицом во французские помои.
— Этого не случится. В этот раз, — уверяет Эрвин, и Леви понимает, что у него не было никакого шанса, как только он впустил этого дьявола за порог.
***
— Это ошибка. Несправедливость. Вы думаете, я промолчу? Нет уж, я себя уважаю и терпеть такое гадкое отношение не собираюсь! — возмущенный голос переходил в свирепый шепот из-за настороженных взглядов посетителей. Когда большая аккуратная ладонь накрыла пальцы в пластырях и ссадинах, мужчина замолчал и выдернул их, скрестив руки на груди. Очки сползли на кончик носа с горбинкой из-за активной жестикуляции, но ему было плевать. Он не торопился поправить оправу. — Ханджи, я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях, поверь. Но Леви должен вернуться. — Эрвин мягко смотрел на своего шеф-повара, теперь уже су-шефа. Он не церемонился, но и не вел себя холодно по отношению к нему. Сейчас Смиту нужно как можно больше людей, а именно — полный состав. Леви молча наблюдал за процессом свержения из трона. Как бы ни был важен су-шеф на кухне, а именно шеф имел самый высший ранг и занимал важнейшее место среди всех поваров. Грубо говоря, вождь или лидер, тот, кто ведёт всех к победе. Но получится ли это у Леви сейчас, вспоминая горькое прошлое? На его счету ноль побед. Этот шанс невозможно упустить, даже если придется топтать конкурентов. — Может ты так поступаешь из-за моего состояния? — Ханджи указал пальцем на чёрную повязку, прикрывающую левый глаз, или то, что от него осталось. Леви даже было интересно, как он лишился такого важного органа, но спрашивать об этом он не собирался. — Нет. Так надо, потому что Леви недооценённый профессионал, достойный второго шанса. А ещё потому, что я верю в то, что именно с ним мы достигнем победы, которая выгодна для нас обоих. Ресторан был под угрозой закрытия. И вовсе не из-за плохого качества обслуживания или невкусной еды, а по причине недостатка средств. Эрвину это место было дорого, и Леви тоже, хоть он не появлялся здесь очень много лет. Ступив сюда час назад, ему вдруг стало тоскливо и грустно из-за нахлынувших воспоминаний. Свой путь он начинал в трущобах и бедных районах, а «Эдем» помог Леви: принял в свои объятия, вручил людей, знания и опыт, он заслуженно получил звание «Лучший шеф-повар Парижа», стал авторитетом, а затем всё пропало и Леви канул в темное никуда, получив жидкое пятно на чести — клеймо позора. Он никому не был нужен, пока его снова не нашел Эрвин и привел назад. Всё изменилось. Как интерьер, так и люди. Но неизменной и привычной оставалась Эйфелева башня, из-за которой терраса была любима всеми и заполнена весной и летом. — Хорошо, — вздохнул Ханджи, оставив все попытки борьбы и смирившись со своей участью. — Вот и отлично, — Эрвин поднялся с места, направляясь на кухню с Леви и Ханджи, попутно вводя старого друга в курс дела. — Как ты знаешь, мы закрылись после твоего ухода и теперь открылись только несколько недель назад. Команду я набрал из профессионалов. Это хорошие ребята и точно тебя удивят. — Они остановились перед дверьми кухни. Осталось преодолеть этот незначительный барьер и всё снова будет хорошо. Леви не нервничал, он уверен в себе. — Дальше сами? Сдержанно кивнув, Леви попрощался со Смитом и только открыл дверь, как вдруг дерзко дернув уголком губ, Ханджи быстренько прошмыгнул внутрь, поблагодарив Леви за галантность. Что ж, уже первый «враг» в копилку. Впрочем, справедливо. Кухня встретила самыми обширными запахами и плотными клубами пара, музыка, состоявшая из голосов людей и звуков посуды, прекратилась и на Леви уставились практически все пары глаз. Ханджи вышел вперёд. — Прошу минуточку внимания, — громко объявил он, хотя всё внимание и так было скоцентрировано на них, особенно на Леви. — Леви Аккерман, — Ханджи глотнул и нехотя произнес, — наш новый шеф-повар. — Как же так? Что же будет с вами, шеф? — удивленно воскликнул полулысый парень после минутного молчания. — Господин Зое отныне су-шеф, — подал голос Леви, чем ещё больше рассердил Ханджи, подчёркивая его потерю. — Тот самый знаменитый Аккерман, значит, — произнес парень с самоуверенным видом и волосами, собранными в небрежный пучок. — А что, если мы не согласны с данным несправедливым решением? Леви окинул его внимательным взглядом. Ему здесь не рады. Но распускать из-за этого сопли — он не собирается. — Почему же несправедливым? Никого не уволили, лишь сместили на должность ниже. Всё по обоюдному согласию. А кто так не думает, то дверь всегда открыта. Желание знакомиться с персоналом отпало, никто не горел радостью или добродушием по отношению к новому начальнику. Может из-за его репутации, может из-за того, что Ханджи являлся главным в их глазах, в которых Леви выглядел гнусным вором, бесчинно отобравшим чужое место. Это теперь не имело особой разницы, так что Леви отправился в свой кабинет, дабы проложить путь и обустроить прежний комфорт. Когда дверь за ним закрылась, он почувствовал некое облегчение, снова оказавшись в одиночестве, которого так не хватало последние пару часов и ныне теперь не будет хватать ещё долгое время. Возможно. Первое, что Леви произнес, увидев кабинет, было: — Похуже парижских метро. Удивительно, что санитарная комиссия ещё не заходила сюда. Беспорядок этот вряд-ли можно назвать творческим: кипы бумаг на столе, несколько грязных кружек, огрызки яблок и странный календарь напротив стола. Леви подошел к стенке и выдернул календарь с изображением мышей. Глаза сузились в желании рассердиться или удивиться. — Это что такое? — указал он на оранжевое пятно, которое скрывал под собой этот нелепый календарь, когда Ханджи вошел к нему. — Помидор, который должен был оказаться на поваре, — безразлично ответил он и принялся собирать свои вещи в серую коробку. — Неужели вы настолько обнищали, что не могли купить банку краски или приклеить новые обои? — спросил Леви, скрестив руки на груди. — Мы нашли более экономный и творческий подход. Ханджи захлопнул дверь, не удостоив Леви взгляда. Теперь кабинет выглядел более чистым, хоть и пустым. Леви открыл окна, выпуская наружу запах прежнего владельца, — горького кофе, лимона и трав, навевающих воспоминания о летней поляне. Заглянув на кухню через шторку окна, он принялся определять, кто сможет выполнить его требования. Высокий молодой человек, с которым у него сразу же возникли недомолвки, точно не окажет ему услугу, девушка, занимающаяся готовкой рыбы, не выглядела дружелюбной и нарезала ингредиенты так, будто кромсала ненавистного человека. Вот же дура, совсем испортит вкус блюда. Вздохнув, Леви только хотел выйти и сделать замечание, как полулысый парнишка неожиданно подпрыгнул с другой стороны окна, хватаясь пальцами за поверхность. Аккерман на секунду вздрогнул от испуга, затем злобно позвал пальцем этого негодяя. — Мсье Аккерман! Я Конни, повар. Рад с вами познакомиться. — Конни с воодушевлением протянул руку. — Ещё одна такая выходка, и от твоих пяти сантиметров волос не останется ничего, Конни-повар, — Леви нахмурился, пытаясь скрыть испуг и не ответив на рукопожатие. Ему до ужаса не нравилось, когда люди пугали его. Что вообще было на уме этого мальца?! — Простите, — Конни смущённо опустил руку. — Прощу, если сходишь в магазин за красками. Конни опешил на несколько секунд, затем закивал головой. Протянув ему деньги, Леви уселся на кресло. — Так какую краску выбрать? — Тёмно-синий. Никаких ярких. С кивком, Конни удалился. За это время Леви успел заняться уборкой и, почувствовав, что кабинет блестит, свободно вздохнул. День подошёл к концу. Он не мог сказать, что удовлетворил себя, выполнив как можно больше дел, но настоящая работа обещала начаться завтра с новым восходом солнца. Конни всё не было и не было, поэтому в конце концов Леви не выдержал и вышел на кухню. Повара выполняли последние заказы и, так как это был рабочий день, посетителей также было мало. Ища глазами «работничка», Леви увидел, как к нему подошёл тот самый наглый брюнет. — Мсье, наше знакомство прошло от слово никак. Хочу загладить этот маленький инцидент, — он протянул шефу кофе со сливками, при этом приторно улыбаясь. Выражение его лица фальшивое, так и сквозит чувством победы. Но какой? Леви окинул взглядом остальных, которые с тихим интересом и волнением наблюдали за происходящим. — Эрен… — Ханджи сжал губы, передумав продолжать разговор. До мозга наконец дошло осознание того, что сейчас идет грязная, традиционная игра, какая существует практически во всех кухнях мира. В этой сфере Леви не первый раз, он знает эти правила, уловки и проказы. Не поведется на глупость. Не сегодня и никогда. Леви улыбнулся и, может быть, даже искренне, только не мог этого понять. Но эта первая победа уже доставляла ему приятные эмоции. — Выпей сам, — приказал он. Не могло пройти мимо глаз удивление, сверкнувшее в бирюзовых глазах. Приоткрыв губы, Эрен выдал: — Неужто вы боитесь? Думаете, что мы подмешали что-то? Очень неправильно, мсье Аккерман. Мухлевка. Попытка сделать шаг назад. Но уже теперь слишком поздно. — Выпей сам, — холодно повторил Леви. Третий раз просить не будет и это очевидно. Никто не вмешивался, лишь тихо наблюдали за своим ничтожным проигрышем, жертвой которой оказался их товарищ, а не босс. Тишина настала такая, что слышались голоса из зала. Сжав ручку чашки так, что побелели костяшки пальцев, а посуда угрожала треснуть, Эрен не отрывая ненавидящего взгляда от Аккермана, выпил содержимое. — Можно я уйду домой пораньше? — сухо спросил Эрен, все так же не отрывая колючего взгляда. — Как же так, Эрен? Ты не считаешь это несправедливым? — приторно да притворно выдал Леви, улыбнувшись краем губ. Парниша лишь кивнул. Уже через пятнадцать минут, вход в туалет был заблокирован надолго. Найти общий язык с персоналом будет трудно. Но кухня есть команда, огромный корабль, где каждый должен держаться вместе для того, чтобы быть на плаву и не сбиваться с курса. Иначе сильные волны смоют их всех, оставив от корабля лишь щепки. Леви был занят этими мыслями, пока приводил в порядок свой кабинет, а вспоминая слова Эрвина о том, что этот коллектив — хорошие люди, он сильно начинал сомневаться. Впрочем, как он предположил ранее, иного выбора у него просто нет. Хотя по праву существует возможность слегка подкорректировать персонал, Леви все же подождет. Даст им отсрочку. В этот раз он проявит всю силу, чтобы вернуть свою былую славу. Когда с делами было покончено, Аккерман пересилил брезгливость, сел на стул и открыл тонкую папку с информацией о работниках, своей команде. Самое впечатляющее резюме имела девушка, его однофамилица. Микаса Аккерман. Обучение в именитом кулинарном университете Азии (лучшая выпускница), несколько грамот и трофеев за победы в соревнованиях, стажировка в Великобритании… Но рыбу-то как кромсала! Придурок, устроивший концерт недавно, ничем таковым не отличался, как в общем и остальные: «А. Арлерт — талантливый кондитер, Ж. Кирштейн — искусный бармен…» Кинув взгляд в окно, Леви пропустил кое-какие странички в поисках данных о Ханджи Зое, но папка заканчивалась несколькими пустыми слайдами. Он разочарованно поджал губы. Вскоре наступила ночь. Ресторан уже закрывался, а паренька, посланного за чертовой банкой краски, все не было. Леви несколько раз выходил к поварам, пока Ханджи не спросил, не следит ли Аккерман за ним. Ему даже приходила в голову мысль, что тот дурак убежал. Хотя куда он мог убежать с парой банкнот? Рассерженно глядя на стрелку своих часов, Леви решил — вот уже новый кандитат на вылет.
