Искусство защиты от темных искусств

Ощущение было такое, будто — цитируя Хидана — в рот насрала армия кошек, а по голове протанцевало стадо кабанов. Впрочем, Дейдара даже таким ощущениям обрадовался почти так же, как оргазму. Ведь если ему хреново — значит он жив. Нет, Тсукури был в восторге от своего искусства — но умирать не хотелось. Взрыв последнего шанса — точнее, его версия в исполнении Дейдары под названием С0 — не оставляет шанса на выживание, а он использовал эту технику… Дейдара медленно покатал эту мысль в голове. Он использовал эту технику. Он взорвался. Взорвал сам себя, чтобы уничтожить чертового Саске. Нукенин почувствовал, что губы искривляются в ухмылке. Вот так-то! Понял, проклятый Учиха, что такое настоящее искусство?! Но ухмылка сошла с губ Тсукури. Почему ему так хреново? В смысле, если бы он оказался в желудке Шинигами, ему было бы намного хуже (как ощущается переваривание заживо, Дейдара не знал, но подозревал, что ему ощущения не понравятся), а если в Чистом мире — то намного лучше. Сейчас же было чувство, словно он вчера здорово надрался и теперь мучается от жуткого похмелья. Хидан очень любил приглашать других Акацуки на состязания «кто кого перепьет». Какузу считал совершенно неэкономичным тратить столько денег на выпивку, Сасори был куклой и пить ему было некуда, Пейн и Конан просто отказывались (чертовы трезвенники!), Итачи болел, и куча химии, которой он закидывался, конфликтовала с алкоголем, Кисаме… Это Кисаме. Он пил только воду. Так что чаще всего Хидан и Дейдара бухали на пару. Тоби один раз попытался поучаствовать, но после второй пиалы сакэ завалился под стол и счастливо забулькал носом, похрюкивая и пуская слюни в свою маску. В общем, в свои девятнадцать у Тсукури уже был немалый опыт пробуждения на следующее утро после пьянки, так что парню было с чем сравнить. Сейчас было именно оно. Подрывнику даже почудилось, что вот-вот — и в дверь ввалится неприлично счастливый Хидан, который похмельем не страдал, а наслаждался (мазохист!) и начнет его пинать. Но разумеется, Хидану тут было неоткуда взяться. Дейдара с трудом разлепил глаза и, кряхтя, сел. В голове было пусто и гулко, словно в пустыне. Во рту тоже была пустыня. На глаза подрывнику попался графин с водой. Не думая ни о чем (а стоило бы — вдруг там яд?! Где он вообще?! Почему все такое непривычное?! Но похмелье было сильнее) Дейдара присосался к кувшину и опустошил его за несколько глотков. Стало легче. Теперь можно было и оглядеться. Распинывая в разные стороны раскиданные по полу свитки и какую-то одежду, Дейдара прошелся по комнате. Срач тут был точно такой же, как после их алкогольных марафонов с Хиданом. «Что-то часто я стал вспоминать этого ублюдка, мм!» — не особо одобрительно подметил Дейдара. — «Соскучился, что ли?» Он остановился около зеркала, рассматривая отражение, совершенно не похожее на привычный ему собственный внешний вид. Конечно, какие-то смутные предупреждения об возможных последствиях применения техники Взрыва последнего Шанса он помнил из того украденного свитка. Как же там было… Взрыв последнего шанса, ла-ла-ла… Дейдару мало интересовали предостережения, он предпочитал работать интуитивно, как настоящий творец. В конце концов, художнику не нужны инструкции, чтобы рисовать великолепные полотна, а ему не нужны всякие глупые ограничения, чтобы творить взрыв. Но теперь, видя в зеркале мужчину лет на десять старше его прошлого возраста, в куда более скверной физической форме и главное — без его любимого Кеккей Генкай в виде ртов на ладонях и груди — Дейдара задумался, что ему стоило подробнее изучить свиток, в котором описывалась техника Взрыва последнего шанса, которую он переделал под свои потребности и назвал С0. Тем более, что в тот момент его только насмешил раздел с предупреждениями, который Дейдара пробежал глазами по диагонали и тут же забыл. Какие могут быть последствия хуже, чем смерть от собственной техники? Однако, видимо, они были, и следовало покопаться в воспоминаниях, чтобы выяснить, какую хрень он натворил. Память у Дейдары была довольно стандартной по меркам шиноби, но в мире, где информация ценится куда выше золота (как бы ни распинался Какузу, отстаивая свою точку зрения!) не держать в пассивной памяти все свои техники и их описания было просто нельзя. Так что как следует покопавшись в глубинах своего мозга и сдув с воображаемого свитка пыль и паутину («Откуда у меня в голове паутина, мм?!»), Дейдара принялся вспоминать все предостережения, написанные там. «Шинигами очень любят подобные Взрыву Последнего Шанса техники и часто стараются поощрить использующих их — ведь подобные техники приносят большую жатву Богам Смерти. Шинигами охотно балуют тех, кто позволил им напиться людских страданий. Например, Божество Смерти может отправить душу на перерождение, не стирая ей память о прошлой жизни.» Дейдара в отличие от Хидана («Я точно соскучился по этому говнюку, мм…») никогда не задумывался о всяких высоких материях вроде божеств, религии, перерождениях и прочем, связанном с Чистым миром. Но ощутить себя почти что любимцем Бога Смерти было приятно. — Даже Шинигами понимают, что искусство — это взрыв, мм! — самодовольно буркнул Дейдара, продолжая рассматривать себя в зеркале. — Ну и кто был прав, Сасори-доно, мм? И как теперь моё имя, интересно… И неожиданно прошлый владелец ответил. Вывалил разом все воспоминания на голову бедному Дейдаре, так, что тот не удержался на ногах, а упал на бок, скорчился и сблевал порцию обжигающего глотку желудочного сока на ковёр. Несколько часов Тсукури не мог даже встать из собственной блевотины, мозги кипели и плавились, мышцы словно бы рвались и было ТАК плохо, что если бы Дейдара проснулся с такими ощущениями — он бы ни на миг не усомнился, его уже переваривают и скоро совсем переварят. Потом немного отпустило, и на трясущихся ногах Дейдара кое-как дополз до душа и встал под огненно-горячие струи воды, чтобы систематизировать все полученные воспоминания и уложить их уже в своей голове. — Гилдерой Локхарт, мм, — старательно выговаривая непривычные для себя звуки, произнес Дейдара. Нет, язык и губы легко воспроизводили всю артикуляцию чужой речи, но в голове Л и Р все время путались. — Надо бы выспаться. Потому что завтра с утра ему предстояло явиться на платформу поезда (в стране Весны Дейдара даже пару раз катался на поезде… Ну, до того, как взорвал его — что поделать, таков был заказ!) и поехать в школу. В качестве учителя. И отвертеться от этого не выйдет — учителя приносили клятву школе и если отсутствовали на территории замка, то вполне могли скончаться от чакро-истощения. Точнее, тут это называлось — от проклятья. Дейдара немного подумал и воспроизвёл любимый загиб с подвыподвертом, которым часто пользовался Хидан в стрессовых ситуациях. Полегчало. С одной стороны, желания обучать спиногрызов у него не было (тем более, что по воспоминаниям Локхарта в школе только начинали учиться в одиннадцать, черт, да он в одиннадцать уже был чунином своей деревни и активно осваивал техники взрыва!)… Святой Рикудо, он сам был всего на два года старше выпускников этого… Заведения! С другой — сдохнуть в канаве, потому что его убьёт данная владельцем этого тела клятва… Более глупой смерти Дейдара даже придумать не мог, а умирать второй раз не хотелось. Ну или хотя бы надо было сделать это так же красиво, как и в первый раз. Конечно, гарантий, что и во второй раз божество будет благосклонно, у него не было, но если умирать — то только во имя искусства! Да и весь этот мир… Такой холеный, чистенький, аккуратный, забывший, что такое война, боль, страх и смерть… Дейдара повторил свое предыдущее высказывание и добавил ещё несколько эпитетов и прилагательных. После чего завалился на диван, на котором проснулся, свернулся в клубок и уснул так крепко, как не спал уже очень давно. С утра разбудит внутреннее чувство времени, дорога до платформы известна из памяти Гилдероя, так что можно и отдохнуть.