Класс D-4: Подлинники

Цезарю на голову свалился еще один подопечный в лице Ректуса, и я посчитала, что ему крупно повезло. Будь на его месте Беатриса, Регалис сошел бы с ума быстрее меня. Остальных одноклассников раскидали в группы к другим кураторам, двое — Лукас и Виллитер — попали ко второму парню, имени которого я точно не помнила, но, кажется, это Дэмиан. Многие ученики нашего класса удивленно пялились на новоприбывших учеников: в основном потому, что их зачислили в середине учебного года. Новенькие в такое время — большая редкость. Это будто бы намекало на то, что они — особенные. Хотя, их зачисление в класс с почти низшим рангом вызывало спорные ощущения, но мы надеялись, что через несколько дней страсти поутихнут. В начале учебного дня нас огорошили неожиданной новостью — в конце недели будет так называемый «субботник». Первокурсники ни сном ни духом об этом общественно полезном мероприятии, из-за чего старшекурсников заклеймили предателями: из-за того, что они раньше не подготовили младших товарищей к этому знаменательному событию. Как объяснили кураторы, ближе к концу лета на острове начинается суета: преподаватели и администрация академии начинают составлять отчеты для Главы Отступников, в которых освещается все происходящее в учебном заведении, все материальные вопросы и прочее. В это время ученики академии устраивают так называемый субботник — чтобы облегчить напряженную жизнь работников острова и отблагодарить их за нелегкий труд, они берут на себя различные задачи: уборка зданий и улиц, садоводство, помощь с мелкими документами и все в таком духе. Такие «субботники» обычно длятся один-два дня, смотря сколько работы найдется для учеников, и на это время их снимают с занятий и тренировок, потому что преподаватели заняты другими делами. После того, как кураторы объявили о том, что лекций не будет, первокурсники оживились и сняли клеймо предателей со своих старших товарищей. Мне вообще не было до происходящего дела — что лекции, что тренировки, что общественно полезные работы, все одно. Такую же позицию заняли и Ариста, не разделявшая всеобщего восторга, и Ардаган, которому обычно все равно — лекции у нас или тренировки. Когда мы вышли из академии после занятий, мне в голову пришла мысль. — А Артур в этом участвует? — поинтересовалась я, в основном обращаясь к Аристе, ведь только она знала о делах Заместителя больше всех. Из-за того, что мой взгляд не был направлен на нее, Женерия первые несколько секунд не знала, стоит ли ей ответить. Но все же решилась: — Да. Они с директором вместе будут составлять итоговый отчет. Сказал, что ближайшие три дня его никто не увидит, потому что он засядет в своем кабинете. — Значит, у меня есть несколько дней отдохнуть перед началом тренировок, — констатировала я факт. Ардаган смерил меня выразительным взглядом и поджал губы, вспоминая мои слова, так неосторожно брошенные после собрания в штабе. Я только пожала плечами, не собираясь забирать их назад. — А ты отдельно с Заместителем занимаешься? — удивленно спросила Беатриса. — Как и Тео, — кивнула я. Все удивленно посмотрели на гордо вскинувшего подбородок Зеккрейца. — Я — ученик Артура. Первый и пока единственный. Лейц рассмотрел во мне потенциал, которого нет ни у кого в этой академии. — Нос не задирай, — недовольно буркнул Ардаган. — Тебя взяли только из-за твоего характера. — И это тоже правда, — не стал отрицать Теодор. Остальные с интересом слушали его. — Артуру нужен ученик, который не стал бы перечить ему и трепать нервы. Я идеально подошел. — А Ардаган отпинал членов специальной группы академии и вступил к ним, — поделился Синелис с такой гордостью, словно говорил про себя. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Лукас, смерив брата насмешливым взглядом. — Тебя хлебом не корми, дай подраться с кем-нибудь. — Вообще-то, его зачислили туда по просьбе Кантарины, если я правильно помню, — встряла в разговор Ариста, мрачно поглядывая на Лукаса. — Хотя, конечно, не будь Ардаган таким способным, не прошел бы. Но факт остается фактом: именно из-за нее ему позволили пройти тест и попасть в специальную группу. — Вот именно, — Синелис сложил руки на груди. — Думаешь, туда можно просто записаться? Там состоит элита нашей академии. — А вы туда явно не входите, — огрызнулся Дигнита, обогнал нас и быстро скрылся за поворотом. Мы смотрели ему вслед, но никто не попытался его остановить. — Ух, какой он нервный в последнее время, — усмехнулась Беатриса, ни капли не удивленная такой реакцией. — От прежнего спокойствия и благородства Лукаса осталось одно название. — Станешь нервным, когда находишься в компании людей, считающих тебя предателем, — Виллитер вздрогнул, когда все взгляды, так и кричащие «ты его защищаешь?» направились к нему. — А что? Это же правда. — Сам виноват. Его никто насильно не тащил, и уж тем более не заставлял делать выбор в пользу Ордена тогда, — отмахнулась Беатриса, щурясь из-за лучей солнца, бьющих по глазам. Буркнула: — Надо бы очки солнцезащитные прикупить, ничего не вижу… Она права, поэтому спорить с ней никто не стал. *** Утром в назначенный день мы собрались в гостиной, но уже почти перед самым нашим выходом погода резко испортилась и полил ливень. Мы были почти на сто процентов уверены, что кто-то со способностью управления погодой или чем-то таким специально это устроил. Смотря в высокое панорамное окно, Синелис сложил руки за спиной и притворно печально протянул, едва скрывая счастливую улыбку: — Как жаль, что субботник придется перенести. А я так ждал это событие. Вдруг клумбу какую-нибудь красивую посадил бы… — Максимум, что тебе доверили бы — это подметать полы в здании академии. А может, и туда бы не допустили, — съязвила сидящая на диване Ариста и закинула ногу на ногу. — Тебе повезло, что, несмотря на ужасную погоду, у меня хорошее настроение. — Это прозвучало как угроза, — хмыкнул Сиэль и взял со столика книгу. Ее я раньше не видела, поэтому предположила, что он взял ее у кого-то из учеников или даже работников острова. — А мне нравится такая погода, — пожал плечами Тео. — Ураган, молния, сильный дождь… Атмосфера так и располагает для раздумываний. Почти философская погода. — Меня в тоску вгоняет, — категорично высказалась Ариста. — Мне раньше нравился дождь, — задумчиво проговорила я, прикрывая ноги легким клетчатым пледом и прижимая к груди диванную подушку. — Теперь солнце больше по душе. Так хотя бы все вокруг не выглядит серым и мрачным. Тошнит от этого. Когда Артур меня убил, тоже шел дождь. — Подожди, тебя убил Артур? — изумленно воскликнул Синелис. Ариста и Сиэль уставились на меня так, словно увидели нечто сверхъестественное. Теодор, знавший этот факт, только пожал плечами, уткнувшись в журнал, который взял с журнального столика. Я растерянно моргнула. — Я разве не рассказывала? — Ты говорила, что в этом виноваты Отступники, но то, что это был Артур… — Ариста замолчала. — Из-за своей способности Элиза знала, что я смогу переродиться, поэтому они без сомнений лишили меня жизни. Да… Артур убил меня по приказу моей матери… — усмехнулась, больше не чувствуя прежних горечи и разочарования от мысли о наших отношениях с Главой Отступников. — Теперь это кажется смешным и абсурдным. Повисла тяжелая тишина, в течении которой все старались смотреть куда угодно, но только не на меня и даже не друг на друга. Молчание неожиданно прервал Синелис: — Меня убили в какой-то подворотне. Грабители. Я не захотел отдавать деньги, которые бабуля дала мне для покупки новой машины. Мне как раз не хватало немного. Я до последнего сопротивлялся. Они забили меня ногами до смерти. Больно было жуть как! — он посмеялся, но столько боли и обиды было в этом смехе, что хотелось заткнуть ему рот и потребовать больше никогда так не делать. Теодор опустил журнал, который читал, внимательно прислушиваясь к рассказу друга. Он плотно сжал губы. Кто же знал, что когда-то для нас будет нормой говорить о том, как нас убили… Впрочем, нет. Это совсем не нормально. Сиэль стал следующим, кто поведал историю своей смерти. — В школе у нас была библиотека, в которую почти никто не ходил. Там работала одна прекрасная девушка, с которой я любил часами разговаривать о разных книгах. Она стала моим самым лучшим другом. Мы непонимающе переглянулись, поначалу не понимая, к чему он ведет. — Вскоре она уволилась из школы. Внезапно, ничего не сказав мне о причине. Когда мы виделись в последний раз, она попросила, чтобы я продолжал делать то, что мне нравится, и что однажды мы обязательно встретимся снова. Сиэль уставился перед собой, погрузившись в свои воспоминания. В его глазах вдруг блеснули слезы, которые он упорно сдерживал. — Почему она ушла? — тихо спросила я. — Старшеклассники из параллельного изнасиловали ее, — Ариста с громким звуком втянула воздух сквозь сжатые зубы. Я опустила глаза. — Знаете, что самое отвратительное в этой ситуации? Мы молча смотрели на него. Сиэль цедил слова сквозь зубы, по щекам текли слезы. — Они не понесли никакого наказания, потому что их отцы отмазали их. Они были какими-то чиновниками в нашем городе. Дело замяли, потому что она исчезла, некого было допрашивать. Я до сих пор не знаю, что с ней стало. Мне хотелось отомстить, но я был слаб. Поэтому получил арматурой по голове. Я вспомнила его историю о том, как он попал под влияние Отступников. Тогда он тоже вступился за бедную девушку. Для Сиэля эта тема оказалась еще более болезненной и глубокой, чем мне казалось тогда. Синелис подошел ближе и положил руку на плечо друга. Рокуле стирал слезы со щек. Шум дождя за окном уже не казался таким раздражающим, он словно плакал вместе с нами, сожалея о том, что каждому из нас пришлось пережить в таком возрасте. — Моя история не так трагична, — хмыкнула Ариста, сведя руки вместе и крепко сжимая их. — Меня просто сбила машина, а водитель бессовестно уехал, оставив меня умирать на дороге. Кто-то вызвал скорую, но было уже поздно. Он несся с такой скоростью, что мои ребра раскрошились, как песок. Я очнулась в морге. Бедного сторожа ночью увезли с сердечным приступом, а мой случай окрестили чудом. Хотя, никто особо и не знал о моих порвреждениях, ведь вскрытие не успели провести. — Люди такие жестокие, — вздохнул Теодор. — А ты как умер, Теодор? — спросил Синелис. Друг сжал обложку книги, что лежала у него на коленях, и несколько секунд собирался с мыслями. — Я страдал от бессоницы многие годы. Из-за сжирающего изнутри чувства вины. — Что ты сделал? — Сиэль склонил голову на бок. — Не говори, если не хочешь. — Это не секрет, — Зеккрейц пожал плечами так, словно это его не касалось. Будто бы он говорил о ком-то другом. У меня промелькнула мысль, что это могло быть связано с его пробудившимися воспоминаниями, но он, кажется, упоминал, что они не слишком на него повлияли. — Из-за меня произошел несчастный случай. Когда я был мелким, мой друг упал с крыши здания, по моей глупости. Его родители так и не простили меня. Все эти годы меня пожирало чувство вины, и спасали меня только видения, где неизменно присутствовало мое солнце — Кантарина, — во взгляде Теодора, обращенном на меня, читалась бесконечная нежность и любовь. Я слегка улыбнулась, смотря на него. Положив подбородок на подушку, внимательно слушала его. Даже мне он не рассказывал историю своего перерождения. — Он преследовал меня в кошмарах, обвинял в своей смерти. Это длилось годами. Однажды я не мог уснуть три дня, закинулся таблетками. Сильнодействующими снотворными. Не рассчитал дозу. Это тоже был несчастный случай. Снова повисла тишина. Теперь она не казалась гнетущей, но ее пропитала аура печали и сожалений. Развеять атмосферу очередной шуткой попытался Синелис. — Ардаган, ты же наверняка не захочешь поделиться с нами историей твоей смерти? — он не ждал ответа, но стоявший у окна и смотревший на расплывающийся из-за дождя пейзаж Филеро вдруг спокойно сказал: — Меня убил Рован. — Убийца Посвященных? — у Синни отпала челюсть. — Он убил тебя, когда ты был обычным человеком? — нахмурился Сиэль. — Как так получилось? Ардаган раздраженно выдохнул, уже пожалев о том, что решил заговорить об этом. — Из-за моей чокнутой семейки. Я просто попал под горячую руку Рована и умирать не должен был. — М-да. Судьба — странная штука, — Синелис коснулся затылка. В гостиной воцарилось молчание. За окном бушевал океан, ревели дождь и ветер, иногда гремел гром. Шелестели страницы, переворачиваемые Теодором, шуршал плед в моих ногах каждый раз, когда я двигалась, меняя положение, Синелис едва слышно напевал какую-то грустную песню себе под нос, Ардаган раздраженно бурчал что-то о плохой погоде. — Может, хоть чаю выпьем? *** Ливни продлились не так долго — всего два дня, так что в понедельник работа закипела. Класс 4-1 направили заниматься садоводством, так сказать, облагораживать территории академии. Кураторы посчитали, что это лучше уборки зданий и улиц, и с самого утра светились радостью и бодростью, в отличие от своих подопечных. Зевая и не выражая ни капли энтузиазма, мы следовали за Цезарем и его товарищами по дороге, ведущей в сторону домов-общежитий. Наставники что-то щебетали, но их, ожидаемо, почти никто не слушал. — Посадим деревья, клумбы, я бы с удовольствием нарциссы вырастил, — услышала я голос Дэмиана Харриса, ученика класса 2-4. Невысокий, спортивный парень выглядел самым бордым в этой компании. Ветер покачивал его светло-сиреневые средней длины кудри. — Куда еще больше? Нам одного тебя на всю академию с лихвой хватит, — парировала Николь Ладоне, ученица класса 1-4. Эта девушка с задорной улыбкой и светлыми глазами до сих пор сильно напоминала мне Трису, которая шагала рядом с Ректусом чуть впереди нас. Ангелина Лайлас, представительница класса 2-4, как и всегда шла молча, следя своим ледяным взглядом за сонными учениками, что тащились за спинами своих кураторов. Я заметила, что ее русые прямые волосы стали короче, и теперь доходили до плеч. Ей больше подходила прежняя длина, но кто я такая, чтобы ее оценивать. Цезарь, упорно тащивший за собой садовую тачку, набитую саженцами, пыхтел и пытался догнать товарищей, даже не стараясь вклиниться в их разговор. По его убитому виду можно понять, насколько сильно он начал ненавидеть своих напарников, которые тащили от силы парочку инструментов для работы с землей. С этим ему не повезло лишь потому, что Ардаган зыркнул на него своим жутким взглядом, и то, что должны были тащить мы — его подопечные — теперь несет он. С остальными кураторами у ребят так не вышло, поэтому теперь все идут наперевес со своим инвентарем и саженцами. В тот момент, когда Филеро избавил нас от необходимости таскать все эти инструменты, Синелис и Теодор готовы были кланяться ему в ноги. Однако, Ректус посчитал это несправедливым, поэтому теперь в его руках покоилось около пяти лопат, которые, судя по его напряженному, слегка покрасневшему лицу, были тяжелыми. Цезарю повезло хотя бы с тем, что Ариста сжалилась над ним и создала большую садовую тачку для удобной перевозки. Ангелина и ее подопечные остались у ближних к городку домов, Дэмиана потеряли чуть позже, Николь решила сажать цветы в мини-парке неподалеку от наших общежитий, а мы остановились у дороги чуть дальше от нашего места жительства. Цезарь, стирая со лба пот, приподнял светлую кепку, пару раз встряхнул ее, чтобы остудить, и надел обратно. — Итак, мои дорогие подопечные, — зло выдохнул он, слегка пнув стоящую рядом садовую тачку, — мы с вами будем сажать деревья. Больше деревьев — больше кислорода. А то дышать невозможно. — А я хотел клумбу сделать, — пробурчал Синелис, обиженно складывая руки на груди. — Всегда так. Жизнь несправедлива. — Клумбу? — опасно улыбнулся Цезарь. — Лопату в руки и вали к Николь. При упоминании излишне активной Николь, к которой в команду попала и такая же полная энтузиазма Беатриса, Зиковьена передернуло, и он притих. — А как сажать? — спросила я. — Просто так или на определенном расстоянии друг от друга? — Пять метров между ними должно быть, — ответил Цезарь. — Ариста, возьми саженцы и идем со мной. Девушка недовольно поджала губы. Когда она прошла мимо нас, я услышала сердитое ворчание: — И почему именно я? Сиэль с Синелисом тут же схватились друг за друга, кинулись к садовой тачке, схватили лопату, два саженца и рванули подальше от куратора и одноклассницы. Теодор с Ректусом сделали то же самое. Остались только мы с Ардаганом. Пока я вздыхала, думая о том, почему именно мы двое оказались в паре, Филеро уже взял все необходимое и неожиданно появился передо мной. Ардаган всучил мне два деревца под моим недоуменным взглядом, взял лопату наперевес и приказным тоном произнес: — Руки в ноги и вперёд — закапывать всех неугодных. — Ты хотел сказать: сажать деревья, — хмыкнула я, немного удивленная тем, как резво он приступил к работе. И даже ни слова не сказал по поводу того, что нам придется сажать деревья вместе — мне казалось, что он, по крайней мере, будет немного недоволен. Кто бы мне два года назад сказал, что мы с Филеро будем заниматься садоводством, я бы ни за что не поверила. — Я имел ввиду то, что сказал, — серьезно заявил он, развернулся и направился к указанному Цезарем месту. — Белобрысый первый на очереди. Вздохнув, я удобнее перехватила саженцы и пошагала за ним. — Ты умеешь сажать деревья? — поинтересовалась, нагнав его. — Нет, — невозмутимо ответил Ардаган, пожав плечами. — Но разве это сложно? Выкопал яму, бросил дерево, закопал, полил. И пусть растет себе. — Копать сам будешь, — бросила я, рассматривая тонкие веточки деревца. Филеро усмехнулся, кинув на меня выразительный взгляд сияющих рубиновых глаз. Мне показалось, что, вопреки моим ожиданиям, эта ситуация его не раздражала, а забавляла. Ему словно нравилось идти по залитой солнцем дороге вместе со мной и говорить о том, как правильно сажать деревья. Мы прошли мимо Сиэля и Синелиса, которые, заливаясь хохотом, махались лопатами так, словно дрались на шпагах. Заметивший это Цезарь закричал проклятия, а стоящая рядом с ним Ариста раздраженно закрыла уши, бросив на землю саженец, который до этого держала в руках. Мы дружно закатили глаза, смотря на этот детский сад. Ардаган остановился недалеко от двух скандалистов, оценил рыхлость земли, пнул ее носком кроссовка и начал копать. Наблюдая за тем, как под кожей его рук перекатываются мышцы, я топталась на месте, прижимая к себе саженцы. Ардагану шла и повседневная одежда: темные спортивные штаны, футболка в тон, слишком облегающая его тело, с коротким рукавом и даже кепка, из-под которой торчали темные жесткие волосы ни капли не портила его изящество. Он был до ужаса красив даже в такой простой одежде. Выдохнув, я упала на землю, села по-турецки и продолжила наблюдать за тем, как интенсивно орудует лопатой Ардаган. — Чего это ты расслабилась? — попытался уколоть меня Филеро. — Да пока ты копаешь, я успею состариться. Парень приподнял темную бровь, сердито сжимая губы, и начал копать быстрее. Я едва сдержала улыбку. Рядом с ним было так хорошо и спокойно — мне казалось, что на душе царит покой. Хотелось смеяться, улыбаться и наслаждаться его присутствием. Быть может, если буду рядом с ним, смогу хоть ненадолго скрыться от своих галлюцинаций. Мне вдруг в голову пришла одна мысль, вернее, вопрос, который я поспешила задать ему. — Молодой господин, я хочу кое-что спросить. — Что? — он остановился, смахнул со лба пот, раздраженно снял кепку и отбросил ее на землю. Тряхнул головой, черные волосы еще сильнее растрепались. — Почему ты не остановил меня? Филеро нахмурился, непонимающе смотря на меня. — Ты о чем? — В тот день. Ты не остановил меня, а пошел следом. Уверена, когда ты все понял, я еще была в штабе, и ты это знал. Ты мог запросто остановить меня, также, как и Артур. Но ты этого не сделал. Почему? Ардаган вздохнул, откинул голову назад, подставляя бледное лицо под лучи палящего солнца. Мне пришлось прищуриться, чтобы видеть его. — Тебе честно сказать? — Конечно, — я усмехнулась. Абсурдной была даже сама мысль, что он может мне соврать. — Я хотел, — Ардаган все еще не смотрел на меня. Мое тело застыло, его слова на секунду парализовали. — И уже собирался это сделать, но вдруг подумал… Что в итоге? Парень наконец решил посмотреть на меня. На его лице застыло напряженное выражение. — Что будет, если я тебя остановлю? Ты потеряешь своих близких и никогда меня не простишь. Но при этом останешься жива. Мне хотелось, чтобы ты выжила. И я понимал, что лучше всего будет просто заставить тебя остаться в штабе. Я сжала губы, но не перебивала его. — Считай, это прозвучит эгоистично, но я не хотел, чтобы ты меня ненавидела за этот выбор. И все же, твоя жизнь была дороже моих желаний. — Почему же тогда ты сделал другой выбор? Ардаган вздохнул, отбросил лопату, подошел ближе и присел передо мной на корточки. Внимательно посмотрел на мое лицо. — Потому что я уважаю каждый твой выбор, сбрендившая. Да, не одобряю, но не могу решать за тебя. Тебе нужно было спасти семью, а мне — помочь тебе сделать это и защитить твою жизнь. Я подумал, что так будет правильно. — Даже если бы мы оба там погибли? — совсем тихо спросила я. Ардаган пожал плечами. — В тылу было много союзников. Да, риск. Если бы этот ублюдок был там, ничего бы не получилось. Я полагался на удачу. Смотря на его спокойное лицо, я злилась. Сердилась на то, что он снова слепо доверился мне, пошел за мной, рискуя своей жизнью. Если бы и он погиб, я бы не выдержала такого удара. — Прекрати уже это делать, — мрачно проговорила, опуская взгляд. — Ты продолжаешь рисковать собой. Я не хотела этого — надеялась, что ты останешься в безопасности. Парень неожиданно громко выпалил: — Что ты говоришь? Не слышу! Вот же дурак! Я здесь о важных вещах говорю, а он специально делает вид, что не понимает! Ардаган наклонился к моему лицу, заглядывая в глаза. Я слегка повернулась влево и деревце в моих руках резко проехалось ветками по его лицу. Филеро от неожиданности отскочил от меня, стреляя недоуменным взглядом. — Упс, прости, я не хотела, — в моем голосе не было ни капли вины или сожаления. И он тоже это заметил. Злобно процедил: — Вот ведь паршивка! Я пожала плечами, довольная своей безобидной шалостью. — Я уважаю твой выбор, сбрендившая, — снова повторил он. — Но и ты уважай мой. А он прост — пока жив, буду помогать тебе и сражаться за тебя. За невыносимую дурынду, ужасно меня раздражающую. Так что замолкни уже и давай сажать эти чертовы деревья. У меня скоро солнечный удар будет! Закатила глаза. — Так кепку надень. Или хочешь, — ехидно протянула я, — тебе свою панамку дам? Взглядом указала на свой головной убор. Милая желтая панамка с цветочками никак не вязалась с моим мрачным лицом, пустыми глазами и темными кругами под ними. Даже вечно злобному и всем недовольному Филеро она подошла бы больше. — Вы там деревья сажаете или болтаете? — в голосе Цезаря слышались истерические нотки. Его точно довели два любителя подраться на шпагах… ну или на лопатах. Ардаган угрожающе потянулся к инструменту. — Сажаем! — крикнула я, вскочила с места и засунула саженец в вырытую яму. — Как считаешь, нормально? Поднявшийся на ноги следом за мной Ардаган критично осмотрел кривое деревце. — Уродливо, — за такой комментарий получил по голове. Но его затылок показался мне слишком горячим, поэтому я стянула панамку и нацепила ее на голову Филеро, кривовато, конечно, но это не страшно. Одноклассник выразительно посмотрел на меня, уперев сильную руку в бок. Я усмехнулась, оглядев его с головы до ног, и показала большой палец. Подскочив к лежащей на земле кепке, отряхнула ее от грязи и надела на свою голову. — Работаем, — приказала я и снова уселась на землю. Ардаган вздохнул и начал обратно закидывать землей яму. Я поддерживала саженец и придавливала землю, чтобы он устойчиво стоял. Мою панамку он так и не снял до конца дня.