СТГ

Выбирать врагов нужно так же тщательно, как и друзей. Оскар Уайльд

В моей жизни есть одна любовь. Неизменная, продолжительная, и вряд ли она когда-нибудь угаснет – любовь к оружию. Уже более пятнадцати лет. Оно вытаскивало из разных ситуаций, выручало, не могло предать, даже когда заканчивались патроны в обойме. С ним всегда было проще. И сейчас я опять пришла со своими проблемами, скажем так, пообщаться. Выговориться. Излить душу. А отлетающие гильзы будут музыкой для моих ушей. Советуя что-то монотонным звоном. По настроению на сегодня SIG MCX Spear. Хорошая замена M4, на которой я долгое время тренировалась в SAS. Тяжелее, но зато с балансом все в порядке, а это не мало важно. Блин…это еще и первое поколение…УСМ туговат…Ну да ладно. Наведение прицела и…огонь. Никогда не любила наушники, на поле боя они отсутствуют. Лучше не обманывать мозг, пусть реагирует на шум должным образом. Одна, три, пять мишеней поражены. Девятки почти все. Это потому что я расстроена. За лязгом не слышу, как оказываюсь не одна. Только когда дверь закрывается, оборачиваюсь. И застываю. - Так и думал, что найду тебя здесь. Всегда выпускаешь пар, когда на душе не спокойно, - Соуп равняется со мной и встает за соседним разделителем. Лучше бы я пошла к себе, ей Богу…Почему он всегда знает куда я пойду и что сделаю? От тебя не скрыться, верно, Мактавиш? Он берет обычный девятнадцатый Glock, прицеливается и стреляет. Прямое попадание, ни одного промаха. Точно также же он когда-то попал и в мое сердце. Всегда знает, что цель будет повержена, руки никогда не дрожат. Сноровка и годы службы дают о себе знать. Кладу оружие на место и просто любуюсь. Он всегда был лучше меня. Не гордый. Мой непростой характер выдержать сложно, но он поборол и его, и меня. Когда обойма полностью опустела, Джонни удовлетворенно кивает на мишень, кладет оружие и оборачивается в мою сторону. - Зачем ты здесь? Боишься, что я пущу себе пулю? - Ты не будешь опускаться до такого…Ты не слабачка…А я вот кажется действительно перегнул…Прайс мне все высказал, что думает обо мне. - Я бы удивилась, если бы он никак не среагировал. Но тебе…лучше извиниться перед Гоустом. Если и винить кого-то, то меня. - Честно…я боюсь сейчас ему на глаза попадаться…мне даже проще с тобой сейчас разговаривать, чем с ним. Хотя…Джон мне сказал то же самое. Поговорить с Саймоном. - Тогда, зачем ты пришел сюда? - Трис...я запутался не меньше твоего. Когда я признался тебе в любви - ты попросила дать время, потом появляется Саймон и ты говоришь, что он тебе дорог...и почти следом, выдаешь, что все-таки меня любишь. Я не понимаю. - Потому что так и есть...пожалуйста, не заставляй снова оправдываться перед тобой...но...по отношению к тебе я сказала правду. Я поняла это, когда пропустила через себя. Не представляю как тебе было тяжело...Прости, что это осознание пришло только сейчас и к моему сожалению...это совпало еще и с Райли...Вы очень разные. С тобой мне спокойно, уютно, а с ним...внутри как будто разрастается ураган, но мне почему-то также хорошо. Я…Джонни, я не хочу выбирать...видимо...проще будет...отпустить вас обоих. Я не справлюсь. И это будет честно. Я не хочу, чтобы вы ненавидели друг друга. Я села на длинную низкую скамью, протянувшуюся вдоль стены. Соуп молча смотрел на меня, но в итоге подошел и присел рядом. Видела, как он намеревается что-то сказать, но не может собраться. Слишком резко полосонула, но поверь, боль проходит. Так будет лучше для всех нас. - Ты сама сейчас понимаешь, о чем просишь? Отказаться от тебя? Да у меня ломка начнется... – мои волосы слегка зашевелились, потому что он приблизился, уткнувшись в них сбоку. Втянул носом аромат моего грейпфрутового шампуня, – Каждый день видеть тебя...и осознавать, что больше не почувствую прикосновения твоих рук...губ...Боже…больше не услышу, как ты стонешь...Я ведь стану твоим личным маньяком, ты этого хочешь? От его слов по телу пронесся табун мурашек. Руки сильно вцепились в скамейку. Не так...ты не помогаешь… Резко оборачиваюсь. Между нами расстояние в спичечный коробок. Слышу его дыхание. И его губы слишком близко. Соблазнительно. Так нельзя. Нельзя. - Джонни... – он терпит из последних сил, это чувствуется, но точно знаю, что не сдвинется с места пока не скажешь «можно». Нельзя. - Прости меня…так надо – быстро отстраняюсь, поднимаясь на ноги. Всю колотит. Пара секунд – и он остается один.

***

Кажется, побыть в одиночестве я смогу только в своей комнате. Надеюсь, Джон не организует брифинг в ближайшие пару часов. Душа требует отпуска. Слишком много переживаний в последнее время. И меньше всего, за себя. Гоуст прав. Отказаться…Перетерпеть – самое правильное решение, но мучительное. Но он точно не догадывается, что помимо него я отпускаю и человека, который был для меня всем. Совестью, братом, любовником, телохранителем. Теперь я снова наедине с собой. Обожаю самокопание. Взгляд упал на полку. Там, слегка успев запылиться, стояла фотография, десять на десять. С нее на меня смотрела совсем молоденькая кудрявая девочка восемнадцати лет. Уже не такая наивная, но все еще верящая, что доброта – самое сильное качество, которое есть у человека. Власть не поможет решить все твои проблемы. А уважение не всегда необходимо заслужить. Эта девочка не старалась быть лучше других, она пыталась остаться собой и не прогибаться под чужим мнением. Она не принадлежала ни к одной группировке, которые активно формировали курсантки академии, и честно говоря, ей даже нравилось одно время быть самой по себе. Белая ворона. Но плохо ли это? Дразнили – часто. Бывало, даже подкарауливали за углом или будили ведром ледяной воды ночью. Устраивали «темную». Но она никому не жаловалась и терпела. Единственным человеком, который частично видел ее переживания была мама. Редкие встречи на увольнительные. И пара дней спокойствия. Ну как, спокойствие. Ее забота сопровождалась регулярными уговорами бросить это все к черту, ведь еще не поздно было перевестись в школу Искусств. Но девочка упорно стояла на своем. "- И почему ты такая упрямая? Вся в отца...Ты ведь пошла туда из-за него...но коллектив... - Что, мама? Не принимает меня? Мне плевать, я там не ради их мнения. Они ошибаются, что нашли добычу себе по зубам. Хотят, чтобы я познала все круги ада? Отлично. Я утащу их за собой." И потом, она научилась стрелять. Метко. Долгие тренировки вечерами. Не выдержала. И решила, что пора заканчивать со своей слабостью. Уничтожить. Пока это не сделали другие, только с ней. Девочку звали Трис. И у нее оставался единственный шанс доказать всем, что никто не смеет ее недооценивать. Отлично помню, был обычный день. Вся группа была на учениях по стрельбе. Анна Кларксон. Я ее помню до сих пор. Высокая худощавого вида блондинка, с длинными волосами. Всегда ходила в окружении своих «шестерок». Она всегда знала где больнее. И цепляла меня по самому сокровенному, до крови. Сделав свои десять выстрелов, Анна подошла к мишени убедиться, что в очередной раз «взяла верх», и с места прокричала, так, чтобы слышали все остальные, ну и я, разумеется: - Ну, что, мамкина дочка…хм, да, точно мамкина, до папкиной тебе еще расти и расти…покажешь на что способна? Мелкая сука. В этот раз я не проигнорировала ее слова. Подошла моя очередь. Слышу позади едкие смешки в свой адрес. Мне попадет, но я сделаю это. Не дождавшись разрешения командира, я выждала момент, когда эта тварь повернется ко мне спиной. И первые четыре пули полетели в нее – две по обе стороны от висков, две – возле туловища. Смачно вмазались в стену. Я была уверена, что попаду. Впервые поверила сама в себя. Стояла гробовая тишина секунды две. Я видела, как ее колошматило, но она смогла развернуться лицом. Испуганные глаза нашли мои. Она продолжала смотреть, даже когда к ней подлетел командир, проверяя на наличие ранений. А я всего лишь ухмыльнулась. Странное чувство – месть. Необходимая, возникает неожиданно, когда больше нет сил терпеть боль. Формируется неторопливо, вынашивается, накапливается. А потом, когда достигает нужных размеров, взрывается и сносит своей волной все на пути. И не говорите, что до нее опускаются только слабые люди. Или, чтобы ликвидировать своего врага, необходимо просто стать счастливым. Все это неправда. Каждый из нас все равно возвращается именно к ней. Иногда не заметно даже для самого себя. С тех пор меня не трогал никто. Уже на следующий день этот случай обсуждала вся академия, а среди взрослых курсантов меня прозвали Авророй. Отсюда и позывной. Девушка-снайпер. В тот день я засияла, точно утреннее солнце. Все еще одиночка, но уже по другой причине. Страх. А потом появился он. И все изменилось. Вот почему сейчас так сложно. Я собственноручно вычеркиваю из своей жизни кое-кого важного. Просто для того, чтобы было легче всем. Но не мне. В дверь постучали дважды, вернув меня из моей же истории в настоящее. Она слегка приоткрылась и в комнату заглянул Роуч: - Трис, Прайс срочно хочет тебя видеть. Прям сейчас... – он явно был чем-то встревожен. - Конечно...сейчас буду – поставив фото обратно на полку, я еще раз взглянула на нее и направилась к Джону. Почему такая срочность? Надеюсь, я все-таки ошибаюсь и он просто захотел поболтать.

***

Первое что замечаю, когда вхожу – Прайс не один. Вдалеке замечаю фигуру, точно мужчина, высокий. Он стоял в тени, поэтому нельзя было с уверенностью сказать кто это был. Джон серьезен как никогда. - Я позвал только тебя, потому что подумал, что ты единственная, кто не поспешит со скорыми выводами... - Что...происходит? Фигура зашевелилась и повернулась лицом. Один шаг, другой. Не помню насколько быстро ствол оказался у меня в руках и был направлен вперед на незнакомца. Незнакомца...как же. - Что он здесь делает? - Думаю, ему будет нетрудно повторить персонально для тебя свой рассказ...верно? - Абсолютно. Передо мной собственной персоной стоял Николас Мартин. Стоял рядом с Джоном. И тот как будто совсем не переживал по этому поводу. Из ума выжил? Может ему стоит напомнить, что именно этот человек держал меня в плену. С другой стороны, с его помощью мы смогли убежать...Аномалия. Пистолет все еще находился в руках, пальцы на курке, но дуло медленно поползло вниз.