«Любовь» Второго Предвестника.

Стены лаборатории очередной раз терпят на себе ученых, увлеченных наукой, но только иногда. Огромнейшее количество разговоров, которые если записывать, получится интереснейший подкаст на несколько часов, периодически заводят пару в игры. «Какие ещё игры? Они же взрослые люди!» — спросит каждый, кому скажут, однако возраст не всегда равен абсолютной серьёзности и тому, что люди обязаны заниматься только «взрослыми» делами. Каким бы строгим не был Второй Предвестник, какой бы деловой не казалась Старший Помощник Второго, они остаются двумя весёлыми и буйными людьми. Вот и сейчас это проявляется наиболее ярко: после дел в кабинете Доктора в паре активировалась дурь, один ткнул другого в бок, этот другой пихнул, ну и завязалась беготня. Иль Дотторе стремительно удаляется от Слодотко, оба громче чем следует смеются, а тем временем коридор заканчивается. Предвестник выскакивает из-за угла, сразу остановившись и чуть ли не испугавшись оказавшейся перед ним женщины, в него из-за спины врезается Василиса, хватает под плечами. — Опа! — злорадствует, но тут же как прокаженная отскакивает назад, а мужчина глупо пыхтит от смеха, поскольку перед ними Седьмая Предвестница. — Ох, простите, — уже почти разворачивается, чтобы уйти, но возлюбленный берет ее за руку быстрее. — Чем-то обязан? — почти заигрывающе произносит Второй, ни капли не смутившись, в отличии от спутницы. — Ммм… — Марионетка оценивающе оглядывает парочку, заостряя внимание на ассистентке, которую редко встречает. — И тебе доброго дня, Док. Раз была рядом, решила спросить про сороковые чертежи. Как вижу, тебе не до них, — вежливая улыбка, от которой Василиса отводит взгляд. Неловко. — Семь готовы, вышлю на неделе десяток, — будничным тоном, как положено. — Это минутная слабость, не обращай внимания, — и напарницу за талию немного тянет к себе. Стыдоба какая… — Что ж, госпожа руин, более претензий нет? — сразу видно, настроение у Иль Дотторе восхитительное и скрывать этого он не планирует. — Нет, господин священник, не имею, — чуть усмехнувшись Седьмая слегка наклоняется вперед, прощально кланяясь. — Буду ждать. Хорошего дня. — Спасибо, и вам, — Доктор также легко кивнул в знак уважения, после чего старшие по званию разошлись, Дотторе под ручку с Василисой. Зайдя за угол они снова оказались одни в своем коридоре, ранее происходящая беготня не подразумевала попадание из точки «а» в точку «б». — А что у вас за прозвища такие? — возмущается учёная, немного толкнув возлюбленного плечом в плечо, естественно шутливо. — У неё в технических помещениях всегда куча макетов культиваторов или роботов и множество запчастей на любой вкус и цвет, всё это со стороны напоминает развалины и руины, — пока говорит покачивает головой, когда говорил о коллеге качнул направо, а как заговорил о себе наклонил голову к левому плечу. — А передо мной как-то раз рухнула часть конструкции, которая ей напомнила алтарь, в купе с освещением и обстановкой соответственно в голову пришло сравнение и кличка. — Мне иногда кажется, что у всех с кем ты работаешь есть какие-то прозвища данные тобой и тебе, — со смешком и спокойной ходьбой. — Так и есть. Люблю проводить ассоциации между вещами, это ещё и создает дружескую атмосферу, поэтому да, у всех есть негласное имя, — а коридор совершенно пустой, темный, холодный и единственное что согревает — гуляющая парочка. — Интересная тактика сближения, даже не думала об этом, — Василёк ещё раз убедилась, что даже прозвище при первой встрече Доктор выдал не просто так. — Кстати… — она выводит руку из-под чужой, быстро хлопает мужчину по плечу и почти тут же стартует. — Ты водишь! — как дети малые, честное слово. Предвестник усмехается, разнося голосом эхо и бежит за любимой, которая получила небольшую фору. Уже скоро перед лицом оказалась дверь лаборатории, которую та открывает рывком и зайдя в помещение звонко хихикает, пытаясь захлопнуть её за собой, но мужчина успевает взяться за ручку двери, надо бежать дальше. Следующий пункт операционная, в которую дверь удачно и громко захлопывается, теперь нужно срочно открыть проход на нулевой этаж, но механизм работает слишком медленно, ещё и кнопка была найдена чересчур медленно, Василиса сама устроила себе засаду. Пути отхода заблокированы Иль Дотторе, стоящим в проходе и стремительно прошедшим в середину комнаты, между двумя проемами — одним в основную лабораторию, вторым на нижний этаж. Ассистентка отходит к противоположной от него стене помещения, их разделяет только стол, оба весело переглядываются, хоть маска и скрывает лицо предвестника. Он не спешит перемещаться, ждёт, пока это сделает жертва. Как только та шагает в сторону он делает то же самое, положение совершенно безвыходное. В голове Василисы рождается коварный план, как можно было бы выбраться. — Ладно, ты выиграл, — со смешком дама идет к Второму, пока тот расплывается в ещё более яркой улыбке. — Я замешкалась, ха-ха. Спокойный шаг, жужжащая тишина лаборатории, чужой смак победы и почти начало речи, но её не получится. Слодотко оказавшись около возлюбленного рванула в сторону выхода, поскольку оппонент расслабился, но она сильно ошиблась, ибо достаточно грубо прихватили под грудью, чем заставили завалиться спиной на партнера, а он довольно хмыкнул на проделку. Высокий смех женщины и низкий мужской встречаются в попытке вырваться и удержать, все самые гнусные способы были использованы — щекотать, бить по рукам, пытаться вывернуться рывками, но, увы, это провал. Василису бесцеремонно толкают в сторону, одна рука на чужом запястье, а другая на загривке, наклон и вперевшаяся в стол ладонь девушки, далее залом её же правой руки за спину и вуа-ля — барышня поставлена лицом в стол, за ней кавалер, держит. Пальцы на шее разомкнул и переставил на стол, зато руку в захвате поднимает выше, теперь от боли в натянутых мышцах перехватило дыхание, они оба до сих пор посмеиваются, запыханно. — Ну что, набегалась? — задорно спрашивает Доктор, наклонившись к девушке и прижимаясь к ней телом. Ему отвечают прерывистым смехом. — Пусти!.. — если заломать человеку руки, появляется ощущение, что невозможно полностью вдохнуть, а потому и говорить сложно. — Больно! — Конечно, — Иль Дотторе усмехнувшись отпускает любимую, которая тут же шумно выдохнула. Совершенно спонтанно в голове мужчины всплывает определенная мысль, которая ассоциативно связана с дыханием или стонами. А ещё с насильным удержанием на месте. И с операционным столом. Пока Василиса встаёт ровно, ощущение покалывания и подозрительного движения внизу живота быстро завлекают мыслительный процесс в направление пошлости. Удивительно быстро и спонтанно прошла реакция в мозгу, а потом и в теле. — Нечего было так дёргаться, — виду он, естественно, не подаст, позорно вот так взять и без особой причины завестись. К сожалению, и с Доктором, совсем «невинным», такое случается. — Ага, а как я по-другому уйду? — с улыбкой и двинув плечом по кругу, ощущение неприятное. Оборачивается через плечо на ученого, с удивлением видя отсутствие особо яркого веселья. — Я конечно совсем тю-тю, надо было в другое место идти и быть быстрее, — вслух прокручивает ошибки, теперь расслабленно качнувшись к любимому человеку спиной, после чего… Ощущение выпуклости поясницей заставляет снова встать ровно и обернуться. — Дотт, ты че? — с смешливым удивлением, поскольку ожидать такой реакции на их «веселушки» было тяжело. — Что-то не так? — какой невинный вопрос, однако, для параллельно со сказанным медленным движением по плечу возлюбленной к её шее. Нельзя отрицать, что у Доктора есть определенный пунктик на шею или удушье. Хотя, он этого и не скрывает. — Ну-у… — подозрительно резкая смена настроения и такие же подозрительные поползновения выбивают из колеи. — Как минимум то, что я чувствую спиной? — вторая рука мужчины ложится на живот, заставляя немного приблизиться. — Я заламывал руку, а ты жалуешься на спину, удивительно, — совершенно спокойно и с надменной ноткой, в голове Предвестника заняла место определенная фантазия, совершенно неприличная. Пальцы на шее слегка сжимаются. — Ты очень красиво выглядишь, когда причиняю тебе боль, — а такие заявления можно расценивать как угрозу. — Дотторе, — неловко усмехнувшись Василиса кладет свои руки поверх чужих. — Ты можешь объяснить мне, почему твое либидо повышается только в такой обстановке? — за ухом чувствуется вздох, значит точно завёлся, вдохнул приятный запах женских волос и флёр духов, нанесенных на шею. Пьянит, особенно если запахи принадлежат любимому человеку. — А не в спальне, например. — Понятия не имею, — Слодотко становится тревожно, когда ладонь на горле сжимается все сильнее, слегка придушивая, а рука на животе поднимается, чтобы обнять и прижать к себе. — Потому что, возможно, любовь в мелочах? — маска прислоняется к щеке партнерши при поцелуе в угол челюсти. — Хочу сломать тебе шею, — резкая фраза вызывает даже испанский стыд, неловко стоять и терпеть нападки. — Тише, — все также с лёгким смехом, поскольку такое иногда случается. — Милый, спокойнее. Я не сопротивляюсь, вот, вся твоя, — и руки выставлены перед собой в жесте «сдаюсь», теперь они не пытаются убрать с тела чужие. — И для этого не нужно ничего ломать. — Да? — все-таки горло отпустили, но пальцы гладящим движением опускаются от подбородка к ключицам. — Не будешь противиться, даже если вырву тебе кадык? — как же Василиса не любит, когда начинаются такие жестокие разговоры. Точнее не совсем не любит, скорее волнуется в их процессе, хоть и знает, что с её спутником она в безопасности. — Не отвечаю за себя в приступах боли, уж прости, — слова идут тише, чем до этого. — Перестань, пожалуйста, — тем временем обе её руки в свою одну взял Доктор, она постаралась слегка развести их в стороны, но это заранее бесполезно. — Нет, — естественно тоном, который подходит ситуации, особенно когда она переходит на странный, грубый лад. — Ты не ответишь мне прямо? — пошлость буквально сочится, одна из рук возвращается к горлу и сразу с приличной силой душит. — Тогда проверим на практике, — слышно, что мужчина улыбается, а дальше вообще смеется, слыша как возлюбленная немного комично хрипит и наклоняет голову назад. — Шут-ка, — высоко и по слогам. — Тебе правда не нравится ощущение выброса адреналина от подобного? — Не… Не знаю, — её порядочно смущает и волнует то, что происходит. Больно не делают, но компенсируют угрозами и подозрительным поведением. — Что, я слишком скучная для тебя, раз не фанатка БДСМ? — в шутливом тоне, на который отвечают также положительным смешком. — Нет, конечно, — Доктор приятно нежится о Василису, виском елозя по ее шее, а губами прислонившись к плечу. — Я обожаю такое. Мне очень нравится пугать тебя или вызывать смежные эмоции, люблю чувствовать власть, — откровения сопровождаются опущенными руками, ладони предвестника ложатся на предплечья дамы сердца. В груди у него почти жжёт приятным ощущением, похожим на предвкушение. — Хочу держать тебя и чтобы ты вырывалась, кричала над ухом, — теперь дыхание перехватывает у него, поскольку честное повествование о своих желаниях вслух всегда очень волнительно. А Василиса все еще чувствует себя как будто не в своей тарелке. — Торе, — Слодотко не встретив противодействия разворачивается лицом к мужчине. Она тоже будет честной. — Меня… Немного заводит, когда ты о таком говоришь, но, — взгляд в сторону, он поднял маску с лица. Без просьб. То есть намерения серьезные. — Мне не нравится принуждение, понимаешь? — на щеке оказывается прохладная из-за ткани перчаток ладонь любимого человека. — И какая-то излишняя жестокость. Я знаю, что ты не сделаешь ничего реально жёсткого и не против выслушать твои желания, просто не надо сопровождать их действиями… — Ты испугалась того, что до этого я тебя заломал? — прямой вопрос, пока свободная рука ставится на стол. — Или ты говоришь о том, что тебе может нравится грубость по взаимному согласию, или я не я прав? — пальцы на лице любимой перемещаются к её затылку, вплетаясь в волосы. — Ну… Да-а, — видя то, каким взглядом её окидывает Доктор, хочется куда-то себя деть, хоть обратно спиной к нему поворачивайся. Это тяжело объяснить, просто это тот самый пристальный взгляд, когда он пялится почти не моргая в глаза, смущает. Ещё и то, что он говорил до этого… — Прав. И вообще… — пальцами надавив на подбородок, девушку заставляют повернуться лицом к себе. Вот видит бог, она не первая начала это гребаное баловство в кабинете… — Что? — ему элементарно нравится смотреть людям в глаза. Этого обычно не видно за маской, но он очень часто, особенно когда на эмоциях, тупит в глаза собеседнику, вместо того чтобы смотреть например в стену или пол. — Ты можешь не давить на меня? — неуверенно спрашивает Василиса и наигранно измученно смеется, закрыв глаза. — Я не давлю, что ты, — и голос слегка понижает, говорит проникновенно-тихо, со стола ладонь перемещается на поясницу возлюбленной, издевается. — Наоборот, внимательно тебя слушаю. — Всё, мне нечего сказать, — ладони девушки проползают по торсу Доктора, останавливаясь у плеч. Смог сильно смутить. — Кроме того, что у нас тут ничего нет. Не очень меня радует перспектива опять заниматься сексом в полевых условиях, — от всего происходящего ученая уже вся раскраснелась, в отличии от партнера, на лице которого на протяжении разговора эмоции глушились сильнее и сильнее. — Я разберусь, — прохладный тон, после которого мужчина наклоняется и ласково целует любимую в щеку, висок, хрящ уха и постепенно подбирается к шее, стараясь расслабить. Всё-таки женщинам очень важна атмосфера, а дама его нервничает. — Ты же врач, — естественно отказаться от чужой игривости она не может. — Прерванный акт — не способ контрацепции, — обычно духота входит в обязанности Иль Дотторе, но сегодня их роли слегка изменились в силу того, что начала романтику не Василиса. — Боишься беременности? — предвестнику не нужно много времени, чтобы распалиться и нормализовать эмоциональный фон. Девушка тихо соглашается со словами, пока ее рубашку без спроса выправляют из брюк. — Не волнуйся, нежелательные дети могут стать хорошим материалом для исследования нашей генной совместимости, выявления потомственных хронических заболеваний, предполагаемой внешности и ещё много для чего интересного, — Слодотко тихо смеется, пока химик делает всё, чего желает сам. Например расстегивает женские штаны, далее не продолжая прикасаться к ней ниже пояса. — А желанных, лет через сто навскидку, можно будет вырастить в пробирке, чтобы ты не мучилась с родами, — целует любимую в лоб, приятно для нее заводя ладонь под одежду, холодной рукой трогая кожу, очень теплую. — Это ты так считаешь только когда хочешь секса или чего-то мне не рассказывал до этого? — подтрунивает, с некоторым вожделением наблюдая и не сопротивляясь принимает ухаживания Доктора, кладет ладони ему на щеки. Очень хочется поцеловать. — Ммм… Возможно здесь есть корыстный умысел, — он тоже шутит, обе руки заложив под рубашку партнерши слегка поднимает ее, вместе с подъемом рук до лопаток. Далее Предвестник сам начинает поцелуй. Василиса перекладывает руки на плечи Иль Дотторе, он обнимает её, стараясь прижать поближе к себе. Губы мнут друг друга, неспокойно, со страстью, как и положено любящим людям. Приятно вот так стоять в полутьме и почти тишине, целоваться, обнимать и гладить друг друга, просто трогать с желанием. Восхищаться этим моментом и ощущать весь подтон действий. Поцелуи становятся агрессивнее с каждой минутой, это жестоко, но до дрожи в коленках приятно. То, как на тебя давит мужчина, как он доминирует над тобой, целует тебя так, как ему нужно. Задаёт темп, кусает губы, наклоняет голову в бок, вы стучите зубами о зубы пару раз в агрессии своей любви. Это так странно-приятно, что просто приходится слегка отклониться назад и тихонько выдохнуть с голосом, то есть простонать. Иль Дотторе трогает спину девушки, ее лопатки, поясницу и обратно, останавливает пальцы на параллельной лямке лифчика и провозившись пару секунд расстегивает нижнее белье, отчего Василисе приходится секунду додумываться до того, что произошло. Как-то все происходит размеренно, но в это же время слишком быстро, не как всегда. В этом и суть тех заигрываний, которые Доктор начинает самостоятельно — происходят редко, но так ярко, что потом неделю думаешь, Зандик ли устроил все это безобразие. Сейчас происходит именно описанное, поскольку мужчина больно кусает за губу, так, что на языке моментально чувствуется привкус крови, а кожу всасывают, сцеживая телесную жидкость из маленькой ранки себе и с дрожащим выдохом сглатывают. Вот это его животное, жестокое поведение вызывает бурю эмоций, настолько высокую, что начинает потряхивать. Пальцы невольно сжимаются на одежде, ассистентка, когда поцелуй прекращается, облизывается, оценивая ранение, пока пальцы на голой спине елозят по линии позвоночника, хотя она думала, что бюстгальтер расстегнули хотя бы чтобы потрогать грудь. Иль Дотторе наклоняется к уху девушки, горячо дрожа воздухом выдыхает. — У тебя остался шрам от инъекций, — Василиса опешила — так вот что он щупает. — Из-за того, что уколы производились в одно и то же место. Раз вспомнил, хочу увидеть, развернись-ка, — и целует у мочки уха, после чего напарница в лёгком недоумении разворачивается. — Ты серьезно думаешь об этом? — с намеком, что вообще-то думать нужно о прелюдиях, а не всяких шрамах. Сразу после поворота ученая чувствует, как ладони Предвестника приятно легли на бедра. — Да, что-то не так? — медленно задирает женскую рубашку, рассматривает спину, двигает тазом, чтобы прижаться к ягодицам членом сквозь одежду, его жутко возбуждает видеть на ней следы своих стараний и обладать итогом. Засматривается, естественно, на небольшой и неровно круглый шрамик от иглы, что загонялась между позвонков. — Ты сейчас еще и мастурбировать мне будешь той рукой, в которую вводил порчу, чтобы я видел пигментацию на венах, — опять опускает корпус вперёд, девушка может почувствовать тепло чужого тела за собой, а потом ещё и прохладные губы на косточке холки под затылком. — Прекрати, — может и возбужденно, но больше взволнованно просит, тут же тихо прошипев от очередного укуса на задней части шеи. — Это ты прекрати, нашлась барышня, чтобы осуждать меня, — с придыханием дурачится, с боков любимой переводит руки к ее ключицам, чтобы расстегнуть рубашку сверху-вниз. — Тебя же заводит, когда я начинаю нести всякую чушь? Или, например, не я шутил про игры в изнасилование или про маньяков, — Василиса поперхнулась воздухом из-за смущенного смеха, потому что правда заигрывала, используя подобные темы. Причем это не значит, что ей хочется подобного, она просто… Подтрунивает. Да. — Так ты и есть маньяк, вон, вторую жертву калечишь, — намекает на грехи Дотторе в далеком прошлом и свое положение в его голове. — А я просто шутила. И люблю тебя слушать, — опускает голову, наблюдая, как эротично выглядит процесс расстегивания пуговиц мужскими пальцами. Ещё бы снял перчатки и было бы совсем головокружительно. — Ты, говоря это, имеешь в виду человека, из-за какого-либо патологического стремления совершающего жестокие преступления, особенно убийства, — изображает обиду тоном, не проявляя никаких признаков своего мощного возбуждения через прикосновения. — А я могу считаться маньяком только как человек, испытывающий манию или тот, кто отличается чрезмерным влечением, пристрастием к чему-либо, фанатичной преданностью, — ладно, Слодотко просто, черт возьми, обожает, когда он умничает, особенно когда заводится, всегда появляется этот оттенок отстраненности от заигрываний и контраст чувств. — Подходит скорее термин «фанат», убийцам не нужны договора, чтобы потрошить людей, — наконец-то расправился с белой тканью и прикоснулся к животу, огладил крупными ладонями мягкую часть женщины, а та с томным вздохом слегка выпрямилась. — Знаешь, в период раннего средневековья существовала одна интересная пытка, — говоря Второй снимает с рук перчатки, пока напарница упирается корнем кистей в холодный стол перед собой. — «Кровавый орел», — снова прикладывает ладони к области солнечного сплетения возлюбленной, медленно поднимает их выше, по ребрам к груди. — Приговоренному перебивали топором ребра на боках, затем прорезали кожу и мышцы напротив каждого ребра и вытаскивали их наружу, — и нарочно трогает кости девушки, немного щекотя её. Та заторможено моргает, приходя в себя от разморенного чужой болтовней состояния. — Затем через более широкие разрезы в верхней части спины доставали лёгкие и располагали их под рёбрами. Таким образом, дыхание умирающего человека, поднимающее и опускающее рёбра, изображало давшие названию казни крылья птицы, — Василиса через плечо оборачивается на Иль Дотторе, тот улыбается ей, догадавшись, что недовольна. — Причиной смерти от этой казни был травматический шок либо пневмоторакс, интересно, да? — Ты там сдурел что ли? — пихает недоделанного романтика локтем в бок, как получилось попасть, стоя к нему спиной. — Я после таких мерзостей вообще перехочу чем-то с тобой заниматься, — её, тем временем, берут за челюсть, подсунув руку под грудь, блондин прижимается грудью к спине Василисы. — Успокойся, мне всего-то хочется немного побаловаться, — влажно целует, именно для этого приближался и заставил ещё сильнее повернуть к себе лицо. — Ммм… Вспомнил ещё кое-что, выслушай меня, ладно? — с очаровательной улыбкой, на которую Слодотко уже не ведётся, выпутавшись из их крайне тесного положения разворачивается обратно лицом к Доктору, поправляет сползающий вверх лифчик, чтобы хоть немного прикрыть срам. — Если это будет что-то такое же противное, я тебя убью, — с осуждением мигает взглядом на глаза Предвестника, решив, что пока он наговорится снова успеет немного оголить его, сам ведь не в состоянии дать ей посмотреть на себя, такого гадкого, но красивого. — Хах… — ведёт головой в сторону, что сразу дало девушке понять, что вспомнил он нечто еще более отвратительное. Принимается расстегивать его жилетку, которая, как показала жизнь, на мужчинах смотрится безумно сексуально. — Метод казни называется «скафизм», родина, кстати, Сумеру, но скорее всего он не существовал на самом деле, — прикасается к плечам брюнетки, ненавязчиво отводя воротники ее одежды в стороны. — Жертву раздевали догола и крепко привязывали внутри узкой лодки или выдолбленного ствола дерева, а сверху накрывали такой же лодкой или стволом дерева так, чтобы руки, ноги и голова торчали наружу, — слушательница тяжело вздыхает от неприязни, поднимает взгляд обратно на Доктора. — Далее насильно поили молоком и мёдом, чтобы вызвать сильнейшую диарею. Кроме того, мёдом обмазывали тело жертвы, тем самым привлекая насекомых, — та уже распахивает глаза от ужаса, букашек то боится, пока Дотторе шутливо щекочет её короткими ноготками, изображая движение этих самых насекомых около самой груди. — После этого жертву пускали плавать в пруду со стоячей водой или оставляли на солнцепёке. Кал жертвы скапливался в таком «контейнере», привлекая всё больше насекомых, которые медленно пожирали плоть и откладывали в ней личинки, что приводило к гангрене, — уже тут Василиса хлопает партнёра по руке и сильно хмурится, тот заливается смехом. — Дотторе! — истерично начинает, увиливая от попытки обнять. — Фу, ты совсем больной что ли?! — пока тот никак не успокоится в смехе стучит еще и по его груди, стало неуютно, ещё и где-то на пояснице щекотно, как будто жуки по тебе ползают… — Иди ты знаешь куда с такими разговорами! — она все равно никуда не денется, поэтому в итоге позволяет обнять себя и ещё похихикать на ухо. — Тише, — мягко, ласково. — Ты, конечно, безумно сладкая, но и я тебя не пытаю, чтобы так остро реагировать, — глубоко вдыхает, будто не стоял и не вспоминал все подробности прочитанных давным-давно кошмаров, а рассуждал на обычные темы и в желании ни капли не потерял. — А ты, тем не менее, тот еще жучара, — уже сама посмеивается от всего этого безобразия, а ведь они до сих пор стоят у стола в операционной и началось все с беготни по коридорам. Так странно думать об этом. А ещё страннее после фраз о копошащихся при пытке червяках чувствовать на шее теплые поцелуи, как иронично, «бабочки», совсем невесомые и приятные касания. Приходится незаметно вздохнуть от приятных мурашек, ведь трогают кожу в неприкасаемых для посторонних местах — на плечах, ниже ключиц, уже забавно опустившись головой целуют между грудей, при этом поглаживая талию. Женские пальчики трогают светлые волосы, зарываются в их густоту на затылке. Прекращаются нежности, когда нужно сменить положение. — Сядь, — с лукавой улыбкой и властным тоном, что появляется в арсенале Предвестника не слишком часто, отчего вызывает нужный эффект. — Мы не заключали договоров, чтобы ты начинал меня потрошить, — вспоминает недавнюю фразу, немного подпрыгнув, чтобы сесть на стол, на котором обычно находятся не живые существа. Сразу взявшись за плечи мужчины давит на них, чтобы подошёл, тот с удовольствием шагает, оказавшись вплотную к ученой, отвечает ей в губы, совсем-совсем тихо. — Мне не нужно вспарывать тебе брюхо, чтобы знать, как внутри располагаются органы, — закончив слова смачно прижимается ртом к чужому, начиная напористо целовать. А далее события протекают стремительно — за поцелуем с плеч Иль Дотторе стянули жителку, тот в ответ полез снимать со Слодотко брюки вместе с бельем, пришлось уложить её на спину, в страсти аж немного стукнулась локтем о металл. Но догола раздевать девушку на ледяной поверхности было бы кощунством и просто быстрым сексом, Второй только спустил их по ляжкам, нельзя отрицать того, что получает эстетическое удовольствие от вида вкусно поджатых тканью конечностей. Ассистентка не лежит на месте, прихватив за воротник заставляет Предвестника наклониться к себе, теперь ее колени плотно упираются ему в грудную клетку, слышно лязганье пряжки ремня. Ещё минута беглых движений, чтобы высвободить из штанов член, сцедить на ладонь слюну и не самым щадящим образом начать пенетрацию, сразу грубовато, отчего Василиса громко сглатывает. Поза оказалась не самой удобной — Доктор одной рукой придерживает ноги Василисы, другой опирается о стол, пока колени партнерши уперты ему в грудь, а голени разведены в стороны, сама она на спине на столе. Таким образом член приятно сдавливает влагалищем, да и принимающая сторона чувствует больше давления и кинетики в процессе секса, ради баловства сойдёт. Половой акт получается бурный, соответствующий его предыстории — бедра бьются о бедра мощно, выбивая сдерживаемые стоны, ведущий же не стесняется показывать то, какое удовольствие получает, тяжело и звучно дышит, кусает губы, хмурится, рассматривая под собой изумительное тело. А оно сокращается, гнется в спине, даже если неудобно, напряжение растет, девушка закрывает лицо обеими руками, икает стонами и захлебывается воздухом, сохраняя на подкорке туманную мысль о том, что лаборатория опять открыта для всеобщего посещения, пока в обители науки снова происходит похабщина. Порнография завершается феерично — Слодотко, почувствовав пик приятных ощущений от толчков доводит себя до оргазма, дрожит и не дышит даже более тяжело и мучительно, чем обычно, потому что партнёр не прекращает двигать бедрами, приходится не отходя от кассы подавиться воздухом еще и от широты и силы шлепков тела о тело. Много времени не понадобилось, чтобы и мужской оргазм наступил, естественно, пачкая семенем ягодицы миледи, разрешения на оставление мокрых подтеков никто спрашивать и не собирался. И снова они запыхано дышат в короткой тишине, размышляя, как очередной раз хотя бы встать из шаткого положения. — И разве настолько уж плохо, что я завожусь в такой обстановке? — с улыбкой гладит ноги возлюбленной, что на вопрос глупо усмехается, смотря в потолок. — Если не душишь и не рассказываешь о всякой грязи — нет, не плохо, — с легким осуждением, после чего подкладывает под себя локти, чтобы привстать.