шанса нет и никогда не было.

      Я хочу быть рассказчиком. Рассказчиком о болезненной безответной любви. Где бабочек в животе нет, сердце не трепещет, а, если есть какие-то признаки, они мимолётны, прогресса нет и не будет никогда. Просто больно. Невыносимо больно. С каждым взглядом на него моё сердце падает и разбивается на такие мелкие осколки, что его уже не склеить. С каждым прикосновением, разговором, встречей, упоминанием о нём я хочу расплакаться.       Всегда я думал, что шанс есть. Когда-то должна быть светлая полоса в моей жизни, правда? Я верил, что это судьба. Думал, что у нас были общие воспоминания, греющие душу. Но так думал только я. Больнее всего, когда приходит осознание, что шанса нет и никогда не было.       Я скажу, что мне больно смотреть на то, как он улыбается ему, точно также создаёт на его голове беспорядок, как мне когда-то, кормит своей едой, зовёт его милыми прозвищами. Мне безумно больно, но я справлюсь.       Знаю, я должен положить этому конец. Это единственный вариант. Я не хочу больше ощущать эту пустоту в себе. Не хочу каждую ночь вспоминать его добрейшие улыбки, объятия, как он трепал меня по волосам, когда я просил помощи. Я не хочу это всё чувствовать.

***

      Каждый день Сынмин записывает в свой личный дневник. Можно сказать, это его терапия, чтобы не сорваться. Да, Ким достаточно спокоен и уравновешен, но ведь у всех случаются сбои, правда? Иногда ты хочешь вырвать себе волосы, исцарапать тело, остановить сердце, чтобы никогда не ощущать этого ужаса.

Очередной день, когда я люблю тебя.

      Сегодня он предложил погулять нашей компанией: я, Джисон, Феликс, и он.       Каждый мой день проходит одинаково. Проснулся я ближе к двенадцати. Неспеша приготовил яичницу, кстати, он меня научил готовить, пожарил тосты, намазал их маслом, заварил кофе. Поиграл в приставку и дочитал книгу. Пора и собираться.       Я надел белую футболку и широкие серые джинсы, порванные на коленях. Люблю эти джинсы, ведь мы купили их вместе на внеплановой встрече после учёбы. Интересно, а он носит кулон, что я подарил..?       Брюнет отвлёкся от записи и прошёл к шкафчику с украшениями. Сынмин купил себе такой же и всегда хранил в отдельной коробочке. Неспеша он достал шкатулку, в которой хранил серьги, кольца, браслеты, и кулон.       — Надену его сегодня.- Слишком уверенно произнёс он сам себе.       Чтож… Вот и пришло время выходить. Ндеюсь, я вернусь без разбитого сердца и не буду измазывать тебя слезами, когда сяду писать о прогулке, дорогой дневник. Я люблю тебя.

***

      Ким приближается к месту встречи и прячет наушники в задний карман джинс, добавляет лучезарную улыбку на лицо, ведь вот он! Стоит в метрах семи от брюнета и машет ему рукой. Рядом улыбается Феликс и поправляет осветлённые волосы, щурясь от солнца. А Джисона нет.       — Ким Сынмин! Привет! — Крепко обнимает младшего Минхо.       — Айщ… Когда ты перестанешь меня так называть? — Ким отвечает объятиям и хлопает рыжеволосого по спине, давая понять, что тот переборщил с силой, и он Сынмина сейчас просто раздавит.       — Никогда.- Улыбается словно кот и создаёт бардак на, только недавно уложенных, волосах брюнета.       «Кулон… Он носит его!» — Парень увидел серебряную подвеску, что свободно висела на шее Минхо, и стало легче. Правда, легче, но только чуть-чуть.       — Привет, Феликс.       — Привет-привет.- Кажется, ещё крепче обнимает друга Ликс.       — Вы меня все задавить решили сегодня? Хан только остался.- Парни дружно засмеялись, а у Сынмина ноги подкашиваются от улыбки его кошачьей.- Кстати, где он? — Кое-как подавив дрожь в голосе, интересуется брюнет и осматривает друзей.       — Только что написал, бежит с подработки.       «А улыбка твоя стала ещё ярче, Минхо…» — Словно током пробило всё тело Кима.       Ждали они недолго, опаздывающего, друга. Уже через минут семь Хан появился из-за угла круглосуточного магазина.       Парни веселились, как при каждой встрече, спустя долгое время разлуки. Сынмин много шутил, наблюдая за реакцией самого старшего из них. Всё было, как всегда.       С начала прогулки прошло только около часа, а самый старший уже недоволен чем-то.       — Бог ты мой, как жарко! — Начал хныкать Лино.- Кто пойдёт со мной в магазин?       — Я пойду.- Вызвался Ким.- Вы что-то хотите? — Получив отрицательный ответ, парни направились в ближайший магазинчик.       — Сынмину нравится Минхо? — Невзначай спрашивает Хан после того, как брюнет и рыжеволосый кот скрылись за дверьми магазина.       — Да.- Вот так просто отвечает парень, даже не подумав о последствиях.       — Почему он не признается ему?       — Джисон, ты глупый или притворяешься?       — Что? Почему? — Он, как будто, и правда не понимает такой реакции Феликса.       — Ты не видел, как на тебя смотрит Минхо? Не замечал, как он заботится о тебе и с каким трепетом всегда тебя встречает и провожает? Друзья так не делают, Джисон… Неужели ты до сих пор не понял..?       Только парень хотел что-то сказать, но увидел Сынмина с Минхо и сжал зубы. Осознание пришло слишком резко к Хану.       «Почему я так упорно ничего не замечал, надеясь на взаимные чувства? Они ведь были у меня под носом.»       Далее прогулка проходила довольно гладко, но только для обоих Ли. Джисон был напряжён, но пытался не подавать виду. А Сынмин просто рушился внутри, чего никто никогда не заметит.       Компания друзей болтала о планах после универа, Лино уже планировал свой день рождения, который аж в октябре, Феликс рассказывал о пёсике, которого ему подарила сестра, Хан болтал о прекрасной хозяйке кафешки, в котором он работал, и, что она без всяких скандалов отпустила его пораньше со смены. Сынмин по большей части молчал, как это всегда и происходит. Но это не значит, что он чувствовал себя лишним. Ким всегда предпочитал слушать кого-то, нежели самому рассказывать о своих проблемах, делах, учёбе, родителях.       Брюнет с лёгкой улыбкой слушал каждую историю своих друзей и готовил себя к неизбежному. К тому, что, скорее всего, это была их последняя встреча. По крайней мере с Минхо.

***

      — Ребят, я, наверное, пойду. Подустал уже.       — Эй, Ким Сынмин! Не забирай у меня звание старичка в компании.       — Хорошо, старый дед Ли Минхо.- Брюнет одарил старшего самой доброй улыбкой, которую только мог показать ему сейчас.- Я люблю вас, парни.       — И мы тебя, щеночек наш! — Все они навалились на худенького Кима и обняли так крепко, сколько было сил.       Идя домой, Сынмина не покидала его улыбка до самой комнаты. Там он уже и дал волю своим эмоциям.       Переодевшись в домашнюю одежду, перекусив, и отдохнув от нагнетающих мыслей, Ким берёт волю в кулак и садится за стол.       — Да, я всё решил. Нужно отпустить его.- Вытирая слёзы и успокаивая сам себя, разговаривает, то-ли сам с собой, то-ли с личным дневником, брюнет.- Буду писать в тебе, дневничок, а позже вырву эти листы и передам как-то ему.

Я сразу попрошу прощения за всё, что ты прочитаешь. Прости, Хо.

      Почему он, а не я? Я разве хуже? Я не достоин твоей любви? Или, может быть, я сделал что-то не так? Что в Джисоне есть такого, чего не хватает во мне? Я ведь тоже заботился о тебе, тоже любил, тоже смотрел, как на самое сокровенное в моей жизни. Этого недостаточно?       Знаю, я не имею права винить ни тебя, ни Хана. Но, я думаю, ты поймешь мои чувства и почему я это сейчас пишу, размазывая слёзы по щекам. Ты всегда меня понимал лучше всех. Ты и есть лучше всех.       Скорее всего, ты сейчас подумаешь, что я таким образом сообщаю о своей смерти. Нет. Я никогда бы так не поступил. Были моменты, когда хотелось вырвать сердце, всадить в него нож, чтобы оно больше не билось так при виде тебя, и вшить обратно. Но каждый раз я справлялся с этим. Буду справляться и дальше. Даю слово.       Это письмо прощальное, потому что мы больше не увидимся. Я улетаю. Конечно, не скажу, куда. На самом деле, я и сам пока не решил, куда. Я лишь хотел, чтобы ты узнал обо всём и, чтобы я, наконец, признался тебе. Думаю, мне станет легче после этого и я смогу тебя отпустить. Я мог бы, как обычно, написать всё на бумаге и оставить как есть, потому что это тоже помогает избавиться от тревожности, плохих мыслей и прочем, но решил быть сильнее и передать тебе.       Я люблю тебя, старичок Ли Минхо. Люблю твою кошачью улыбку; твою заботу, хоть ты её и пытаешься скрыть, чтобы не терять имидж дерзкого парня; твои большие глазки, что сверкают, по-моему, не переставая; твои объятия, словно ты хочешь меня сломать. Можно перечислять до бесконечности, но самое главное в первом предложении этого абзаца.       Я желаю тебе только добра. Передай Джисону, что я не злюсь на него. Будьте счастливы, прошу.