Жалеть не будешь?

      За окном глубокая ночь, поезд уже час как отправился, куда Денису нужно и куда он так и не поехал. Завтра сам как-нибудь решит, что делать. Домой не хочется совершенно, к тому же в комнате у Миши он чувствует себя, как никогда не чувствовал себя в квартире Паши. Здесь спокойно, ещё и друг под боком что-то говорит, говорит, говорит, и слушать его так приятно. С Мишей вообще отлично проводить время — что в трезвом, что в не очень состоянии. Миша на него воздействует как лёгкий наркотик, даже Шрам не так противно ныл в его присутствии, пока не был удалён. Не в плане того, что он не мешал наладить контакт, как всегда, просто он не так бесил Дениса, когда Зелот был рядом. Сейчас этот эффект преумножился в разы, и Денис уже соглашается с каждым словом, что слышит.       От пива в голове приятно-пусто, только голос Миши и мягкая-мягкая вата.       Миша смеётся близко-близко, звонко, и улыбается так же близко-близко, и глаза светятся у него, смотрят аккурат в душу.       — Ну ты ж доверяешь мне? — пьяно-искренне спрашивает он. Про что бы он ни говорил, Денис соглашается. Мише он хоть всю жизнь доверит. Он уже доверил — Миша его спас от схождения с ума. И Риту спас, когда они только встретились. Миша вообще ангел-хранитель во плоти. Если сравнивать его со всеми, кто был в окружении Огурцова последнюю вечность, Миша будет выделяться белым пятном, излучающим тёплый свет. Разумеется, такому он будет доверять.       — Конечно, доверяю! — осипший голос ощущается как чужой, но искренность слов остаётся такой же. Денис тянется к Мише, хватая его за затылок и притягивая к себе, касаясь лбами. Уж кому-кому, а Мише.. С лица геймера медленно сплывает улыбка, а взгляд бегает по лицу Дениса. Огурцов зажмуривается и впервые при Мише боится. Ударом тока, вместе с поцелуем, в голове пробегают слова Шрама: "Им всем что-то от тебя нужно!" Но ведь Миша не такой, да? Денис усиленно держит глаза закрытыми, а губы — замкнутыми. Миша же не хочет им пользоваться? У Миши же всё и так есть. Тогда зачем Миша это делает? Денис так усердно думает, что валится с кресла-мешка вниз, за ним — Миша. Поцелуй больше не продолжается, но Денис всё так же боится открыть глаза, он с усилием срывается в направлении выхода, путаясь в своих же конечностях. Убежать далеко не получается — лестница на пути выступает главным препятствием. А он даже на ноги подняться не смог.       — Ден, подожди, стой!       Между ними метра два от силы. Денис дышит испуганно, загнанно, будто марафон пробежал, Миша — настороженно смотрит, подняв руки в мирном жесте, показывая, что он не будет ничего делать.       — Ден, послушай меня, пожалуйста, — тон аккуратный, как если бы он разговаривал с ребёнком, который коленкой ударился. — Прости, поторопился.       — П-поторопился? — Огурцов хочет кричать и говорить шёпотом одновременно. В итоге голос звучит сорванно, слишком хрипло и чересчур двусмысленно. Он прокашливается.       Миша молчит, впервые не зная, как продолжить. Вот оно пагубное влияние алкоголя на человека — мысли не вяжутся. Или Миша просто фильтрует их подшофе слишком долго, но Денис ждёт, нетерпеливо дрыгая коленом.       — Тебе вызвать водителя? — вместо продолжения спрашивает парень. Видно, он хотел бы объясниться в более спокойном состоянии — и более контролируемом. Желательно, за несколько десятков километров от Дениса, записывая голосовое. Но Денис всё ещё сидит напротив, даже не встаёт. Смотрит. Смотрит, смотрит, смотрит и не издаёт ни звука, кроме вздохов, приходящих в норму.       — Хочешь, я-       — Я останусь, можно? — Даже сейчас место рядом с Мишей в сравнении с абсолютно чужим домом лучше. В любом случае лучше. Миша непонимающе моргает, думая, что ослышался.       — Можно, конечно? — неуверенно, несвойственно себе, говорит он. Глаза в глаза. Миша был бы не прочь так просидеть хоть всю ночь, если бы не то, что он натворил. Его поступок окрашивает атмосферу вокруг в какой-то тревожный синий, вот он моргнёт — и Денис исчезнет. Но Денис тут. Он поджимает губы и сглатывает — сказать что-то хочет, но не может решиться.       Зелот пытается мягко, ненавязчиво улыбнуться, как он всегда это делает при друге, и это срабатывает как румблер.       — Миш, я вообще другой, я не так себя веду, как на интервью, и как на игре, и как с ребятами в команде, — еле связно из-за потока мысли тараторит он. — Можно я кое-что тебе по секрету расскажу? Только ты — никому.       — Никому, — кивает и готовится слушать. Наверное, что-то про прошлое будет говорить, или про то, какой он был до турнира. Миша знает, какой Денис на самом деле, это не сложно понять, если с людьми много работаешь. Денис — вообще эталонный зашуганный мальчишка, получивший слишком много славы сразу и, испугавшись её, начавший вести себя оборонительно. Денис всё равно хороший парень, Миша знает.       — Х-хорошо, — парень выдыхает через рот, силясь перебороть страх раскрытия правды. Раз начал — будь добр, закончи. — Я-я.. это не я хотел так. Меня вообще не пускали на турнир. Мне даже в комп играть толком нельзя было. Я психанул и захотел сброситься с крыши — представляешь, какой дебил, даже больший, чем сегодня — а потом я начал видеть его. Шрама этого. И он от меня не отставал, и всё с советами лез своими, чтоб я Ярику вызов кинул, чтоб маму толкнул — она вообще беременная, о чём я только думал?! — и деньги у Риты взаймы брал, и хуйню творил. И говорил хуйню тогда, на интервью с тобой, тоже. Я вообще не такой крутой, как можно подумать. И аккаунт я удалил, чтобы от него избавиться — избавиться от этого Шрама, чтоб он мне жизнь не портил, а я — другим. Он всех врагами выставлял: и Ярика, и Риту, даже Санька — а Санёк вообще ничего мне не сделал. И тебя он просто ненавидел. Он говорил, что всем от меня что-то нужно, кроме него...       Миша слушал его, едва поспевая за чужой мыслью. Не пускали, умереть, Шрам..       — Теперь ты думаешь, что я с тобой для [этого] дружу, — скорее утверждая, чем спрашивая, говорит Зелот. Значит, он испортил даже больше, чем мог подумать. Денис молчит, обдумывая, правда ли это, или нет. Как маленький компьютер, выбирающий между единицей и нулём. Он заторможенно мотает головой, но говорит: "Не знаю."       — Извини.       — Нет-н-нет, — Огурцов подрывается к другу. — Я не думаю так, думал, но нет, не сейчас. Я вообще думаю, что ты крутой. Круче, чем кто-либо, и ты друг хороший. У меня друг появился впервые за семнадцать лет, ты не представляешь, как я рад, что ты мне помогал. Даже Рите я не был нужен, а ты всё равно меня из этой ямы вытаскиваешь. Даже если бы ты хотел от меня чего-то, то я был бы не против дать это. Ты буквально после первой встречи меня выручил, и тогда на допусках выручил, и сегодня выручил — если бы не ты, я бы и дальше слушал этого уёбка и сам уёбком ещё большим стал.       Напротив снова появляется улыбка Миши, вежливо-искренняя, участливая, показывающая, что Миша всё понимает, даже если часть про вышедшего из игры аватара и кажется каким-то сюром. Он встаёт с насиженного места, промаргивается и протягивает руку Денису, чтобы тот тоже встал.       — Ну, большим уёбком ты стать не сможешь — ты ещё обычным уёбком не успел стать, — полушутя говорит Зелот помогая другу встать поустойчивее.       — Прости, что оттолкнул, — лицо Дениса приближается, и он смотрит прям в глаза, вздёрнув голову. — Я не хотел. Ну, в смысле, хотел, но я испугался просто.       — Ничего, Ден.       "Лучше бы забыл," — вторит внутренний голос. Так и правда было бы легче.       — Х-хочешь, м-мы?.. — попытки Дениса загладить вину, которой и нет, кажутся ещё более очаровательными после потока искренностей.       — Зависит от того, хочешь ли ты, — осторожно перенаправляет мысль Миша. — Я не буду настаивать.       Огурцов глубоко вздыхает и приближается с закрытыми глазами к другу. Миша думает, что он в дурацком романтическом фильме.       — Жалеть не будешь? — говорит парень в губы, обдавая их дыханием. Денис жмурится сильно-сильно, до цветных кругов перед глазами, чтобы в последний раз удостовериться, что это не очередные выходки его сознания.       — Я столько уже успел натворить, что о таком жалеть будет глупо, — и с головой прыгает в эту пучину.