Coffee Alien

      Не сказать, что Хёнджину нравится на Земле. Просто выбора у него особо нет.       С тех пор, как их космический корабль сбили оборонные силы новой для них планеты и он оказался на территории Южной Кореи, никто его и парочку выживших собратьев не искал, несмотря на то, что прошло уже четыре месяца по земным меркам. И, если Джисону и Феликсу повезло быстро найти себе носителей, которые их не отторгают, то вот ему самому приходится тяжко.       «Мало кто захочет такого наглухо отшибленного, как ты, но помни, что я тебя любил», — телепатирует Джисон, предсказывая другу скорейшую смерть в одиночестве, и Хвану даже обидно, ведь Хан может и намного хлеще с катушек съехать во время прилива энергии.       К слову об этом.       Энергия и в целом главный рацион питания их расы — кофеин.       И если Чанбин и Минхо, согласившиеся на симбиоз с Джисоном и Феликсом, являются заядлыми кофеманами, то Хёнджину, по непонятной причине, попадаются либо алкоголики, либо — помешанные на здоровом образе жизни дамочки, не угощающие его даже чашечкой чая. Хотя бы с молоком. Он и на это извращение согласен, несмотря на непереносимость лактозы.       Умолчим про травлю неким цикорием.       — Проваливай из меня, мерзкая тварь! — верещит мужик с кровью привкуса пива и трясёт головой, отчего у Хёнджина вертиго и личное желание поскорее свалить.       На его счастье рядом стоит на половину полный френч-пресс с кофе, чем инопланетянин и пользуется, отщепляясь от неприятного мужчины и ускользая под крышку, с блаженством устраиваясь в уютной чёрной жиже даже не самого плохого качества. Для Хёнджина, уже несколько недель не употреблявшего достойного рода кофеин и уменьшившегося до размера хомяка, пойло даже роскошное.       — Это для постояльца с третьего этажа, просил оставить, — слышит Хёнджин, засыпая.       — Того вечно уставшего? Бедолага, сколько можно работать… — доносится напоследок.

***

      Хёнджин просыпается от того, что его проглатывают.       Он растворяется в каждой клеточке пропитанного кофеином организма и с удовольствием потягивается, смотря на себя — нового носителя — в зеркало.       — Что со мной?! — восклицает мужчина лет тридцати с невыспашимся видом, моргая и рассматривая внимательно свои внезапно ставшие синими глаза.       «Не что, а кто. Меня зовут Хёнджин», — отвечает напрямую в сознание инопланетянин, несмотря на претензию, всё-таки представляется довольно вежливо и с улыбкой, которую, правда, хозяин тела может лишь почувствовать, а не увидеть.       — Я сошёл с ума?! — хватается за голову и бьёт себя по щекам.       «Учитывая то, что выпиваешь литр кофе за раз прямо из френч-пресса, думаю — да», — Хёнджин даёт время привыкнуть: за пару минут на лице мужчины отображаются все описанные в модной книжке стадии принятия неизбежого.       Не то чтобы Хёнджин хотел читать данную книгу. Просто у него опять же не было выбора.       Зато он довольно неплохо подкован в вопросах теоретических аспектов человеческой психологии. И очень-очень-очень сочувствует этой расе.       — А как ты?..       Хёнджин прекрасно слышит его мысли, когда мужчина пытается правильно подобрать слова: «Очутился во мне? Тьфу, как пошло! Вошёл в… — ещё лучше! Ох… не было печали…»       «Ты выпил кофе, в котором я спал», — если бы Хван имел своё собственное полноценное тело, то обязательно бы пожал плечами.       — Как страшно жить… — вздыхает человек.       «Чтобы избежать недоразумений, я должен предупредить тебя, что симбионты моей расы слышат мысли человека, живут на кофеине и со временем настолько набираются сил и энергии, что даже могут отсоединяться на некоторое время от человека. Я мог бы тихо и мирно забиться в уголок твоей печени и не проявлять себя, но… Что-то есть в тебе доверительное», — Хёнджину искренне хочется обнять человека.       — А ты можешь не читать мои мысли?       — Про размножение я уже успел… Хорошо, я заблокирую этот канал нашей нейронной связи…       — И, пожалуйста, не апеллируй столь сложными терминами!       «Не аппе… что? У нас явно разное понятие о сложности, но мы определённо сходимся в кофемании. Можешь выпить ещё чашечку?» — Хёнджин чувствует себя таким счастливым, что его за десять минут знакомства ещё не прогнали и не напоили чем-то ужасным.       — Кристофер Бан Чан, — произносит и умывает лицо холодной водой. — И надолго ты со мной?..       «Хван Хёнджин. Я бы предпочёл навсегда…» — тихо и даже слышимо-смущённо произносит.       — Я подумаю о правилах совместного проживания, но для начала — верни мне мой цвет глаз, а то слишком броско. И не вынуждай меня разговаривать с тобой на улице — не хочу быть похожим на сумасшедшего.       «Тогда ты можешь просто разрешить мне читать мысли…»       — Это личное.       «Сказал, как отрезал», — бурчит Хёнджин, отсылая Джисону ехидное сообщение, что тот не дождётся его смерти.

***

      Когда Чану было шесть лет и рядом с его домом пробежал носитель симбионта, после взобравшийся по зданию в считанные секунды, у него появилась мечта найти своего собственного и стать супергероем.       Сейчас ему двадцать девять лет, он неплохой прокурор с переработками и недосыпом, принимает в своём теле Хёнджина. И не то чтобы ему давали выбор.       По ощущениям, инопланетянин довольно слабый и скорее будет паразитировать, чем помогать спасти мир, но у Чана внутреннее предчувствие, что их встреча произошла не просто так, потому не прогоняет. Тем более, с Хёнджином как будто теплее. Или это продолжительное одиночество сказывается.       Бан уже давно отчаялся войти в Лигу супергероев, где собрались носители симбионтов, помогающие простым смертным, в том числе и от нападения других инопланетян. Но от Хёнджина веет чем-то нежным и приятным, что скорее вяжется с образом юноши под сакурой, потому вреда не видит и изгонять нет желания.       «Я прекрасно понимаю, что должен сидеть тихо… правда… но как у адвоката хватает совести защищать такую мразь?!» — не выдерживает и возмущается Хёнджин, даже вызывая улыбку на лице Чана, быстро одёргивающего себя.       «Рад, что мы думаем одинаково», — пишет мелким шрифтом на клочке бумаги.       Чана действительно обнадёживает, что у инопланетянина тот же ход мыслей, что и у него самого. Главный минус в том, что, кажется, у Хёнджина шило в несуществующей жопе. Впрочем, насчёт телесности Кристоферу ещё необходимо будет задать ряд вопросов.       Заседание пролетает почти незаметно, но главное — успешно. И, честно, Бан даже готов взвизгнуть одновременно от неожиданности, напуганности и радости, когда чувствует призрачное касание чужих губ на щеке.       Хёнджин, может, и не сделает его супергероем, но есть шанс — немного счастливее по жизни.

***

      Не то чтобы Чан хотел чтения своих мыслей, однако поговорить с инопланетянином хочется, а делать это вслух ещё и на специфичную тематику или записывать всё немереное количество вопросов, что имеется, — такое себе удовольствие.       Благо, у них есть несколько часов на дорогу из Пусана, где вёл защиту, до Сеула, в котором постоянно проживает и работает последние четыре года. Бан пишет в блокноте: «Давай познакомимся получше, я разрешаю тебе читать свои мысли».       «Ура! — раздаётся радостным голосом. - Что тебе в первую очередь интересно?»       «Ты опасен для людей?»       «Любой симбионт опасен, потому что так или иначе — мы чужеродное существо и можем просто не подходить друг другу на молекулярном уровне… — чувствуя напряжение хозяина тела, Хёнджин переходит к другой составляющей. — Но не переживай. Во-первых, если бы я был для тебя опасен, это стало бы понятно в первые секунды нашего контакта. Во-вторых, наша раса, в принципе, хорошо совместима с вашей».       «Это радует, конечно… но… может быть такое, что ты окрепнешь, завладеешь моим телом и решишь уничтожить планету?» — Чан даже смущается тому, как нелепо это звучит, пусть и понимает — надо знать, с кем имеет дело.       «Начнём с того, что кто тебе вот так возьмёт и признается, — Хёнджин смеётся, но звучит радостно, а не издевательски. — Если без шуток, то агрессию в адрес людей наша раса не испытывает, мы наоборот — летели познакомиться, но, видимо, наш сигнал не дошёл вовремя, вот и решили устранить…»       Инопланетянин звучит уже грустно, и до Бана доходит, что тому, между прочим, пришлось очень даже сложно — чего стоит и потерять собратьев, и оказаться на чужой планете, где жизненно необходимо найти человека, готового принять.       «Единственное, — после небольшой паузы симбионт подаёт голос, — мне не стоит долго голодать. Если это произойдёт — либо мой носитель может сойти с ума, либо — я погибну».       «Кстати, сколько тебе нужно… есть? И как долго ты можешь обходиться без кофеина? И можешь ли пить другие напитки, содержащие?..» — у Чана уйма вопросов, и трудно себя остановить, потому прерывается и смотрит в окно, за пределами которого майская ночь, благодаря чему, видно, что его глаза вновь обрели синеву, и хочет увидеть своего симбионта, если бы тот был человеком.       «Та-а-а-ак… Минимум тысяча триста сорок два миллилитра кофе каждый день. Я могу пить и чай, но что это по сравнению с напитком Богов, — пыхтит недовольно Хван, вызывая у Бана улыбку. — Без еды — не более шестидесяти шести часов… А ещё — у меня есть вариант человеческой формы, — читая мысли о желании Чана, решает сразу обозначить, что его реально реализовать. — Дело в том, что изначально мы готовились к дружеской миссии и решили не напрягать нашим внешним видом, однако, когда нас сбили, мы потеряли необходимые для поддержания этой формы таблетки кофеина, а земные не идут ни в какое сравнение. Так что, без должной дозы наш вид просто не может поддерживать даже короткую трансформацию во что-то более… твёрдое?..»       «Осязаемое и телесное?» — подсказывает Кристофер, вызывая проводника и заказывая американо со льдом, чем радует инопланетянина.       «Именно! А кофеин даёт энергию и к жизни в целом, и к дополнительным возможностям. У нас на планете это не составляет проблемы, потому что кофе — как у вас вода. Даже дождь кофейный, — слышится улыбка. — Тебе бы, мне кажется, понравилось».       Бану приносят кофе, и он с удовольствием делает глоток, более расслабленно усаживаясь в кресле и радуясь отсутствию людей на ближайших к нему местах.       «Чан! — неожиданно человека обнимают еле видимые руки, блестящие синевой, — ты спас меня от смерти!» — Кристоферу странно: приятно, что, возможно, для инопланетянина он даже в некой степени супергерой, а ещё — он не один и даже может это ощутить.       «Ты знаешь, что людям вредно употреблять большое количество кофеина?»       «К сожалению, — вздыхает Хёнджин, растворяя объятия. — Я не против недоедать, только не выкидывай меня, пожалуйста, так сразу… — звучит жалобно, отчего и без того не собиравшийся расставаться с симбионтом Чан грустит, что, вероятно, инопланетянину катастрофически не везло с партнёрами.       «Ты же был в кофейнике, когда его опустошил вместе с тобой, правильно?»       «Да, я там спал…» — отвечает боязливо, будто его прямо сейчас хотят вернуть во френч-пресс.       «Тогда, получается, ты иногда можешь покидать моё тело и находиться в чашке кофе?»       «На данном этапе тебе уже понадобится пятилитровая кастрюля. Мы довольно быстро растём внутри человеческого тела, под которое подстраиваемся, особенно — если нас нормально кормят. Так что ещё дней пять — и наливай ванную. Но от нас и польза есть, правда!»       — Да не выкину я тебя, успокойся! — не выдерживает Чан, пугая девушку через ряд от себя по диагонали. — Простите за беспокойство… симбионт с ума сходит, — виновато чешет затылок, а потом соображает, что произнес.       Иметь симбионта — дело не подсудное, да и не такое нынче редкое, однако многие до сих пор относятся к людям, связавшим себя с паразитом, с опаской. Даже к героям.       «Кристофер?..» — получая усталое мычание в подтверждение, что его слушают, Хёнджин тихо благодарит и обещает постараться привыкнуть.       Не то чтобы Хёнджин не хотел. Его просто раньше никто принимать не собирался.

***

      Инопланетянин осознаёт, что ему гораздо легче, чем человеку — достаточно одной ночи, чтобы пробежаться по основным событиям его жизни, чтобы узнать о привычках, образовании, работе, отношениях. Разумеется, Хёнджин получил на это разрешение и запрет на память до десяти лет.       Само собой, теперь у симбионта главная мечта — проникнуть в эти годы. Однако, нарушать обещание относительно личного пространства — дело низкое, тем более, что и без того был допущен ко многому.       Собственно, для Хёнджина такое открытое и даже дружеское общение с человеком впервые. Не то чтобы он не хотел. Просто люди попадались не те.       Большинство даже не подозревало о его присутствии, ибо было чревато быстрым отторжением, а электромагнитные импульсы мозга во время злости и нежелания принятия соседа по телу на его расу действуют одним из губительных образов. В связи с этим, приходилось тяжко.       Зато жизнь наградила его встречей с Чаном.       Для человека он пьёт слишком много кофе, и создаёт впечатление, что у него в роду есть инопланетяне. Но самое главное — он Хёнджина принимает и даже будто бы рад. На самом деле, симбионт почти уверен, что это так, просто не верит в собственное счастье после нескольких месяцев скитаний.       «Ты ещё жив?» — раздаётся голос Джисона.       «Пфф, не просто жив, а живу теперь с замечательным человеком!» — Хёнджин как может интонацией выражает самодовольство, будто Чан не случайно его выпил, а умолял подселиться.       «Мои поздравления, Джинни! — искренне восторгается Феликс, — а где вы живёте?»       «Мы теперь все в Сеуле», — хмыкает Хёнджин.       «Было бы здорово встретиться, я уже могу на пару часов принимать полноценную человеческую форму», — хвастается Джисон, вызывая вечную тягу к соревнованию у Хёнджина.       «У меня пока что больше получаса поддерживать не получается», — расстраивается Ликс, но за его прогресс Хван всё-таки рад.       «Тогда, думаю, нам придётся обождать, — вздыхает Джин, — мне ещё прилично восстанавливаться после пивного парня. Я дам знать о своём состоянии через пару месяцев».

***

      Мало того, что Хёнджин живёт на кофе, он ещё и сладкоежка. И вот такой подставы Чан точно не ожидал, ведь любит попотеть в спортзале и после с удовлетворением полюбоваться результатом регулярным тренировок. К слову, тут пришелец не скрыл и своего восторга, заявив, что, если бы мог, пустил бы слюну на рельефный пресс.       Бан был смущён и даже купил Хвану Twix, шутя, что они сами — словно сладкая парочка, но моментально смущаясь своих мыслей.       «Ты ведь даже не представляешь, как я выгляжу в человеческом облике…» — Хёнджину действительно грустно от мысли, что он не понравится Чану.       «Зато у тебя очень тёплые объятия», — улыбается человек.       «Я поддерживаю ту же температуру, что и у тебя…» — по смене уровня гормонов, Хван осознаёт, что облажался, и решает некоторое время не вылезать.

***

      Что Хёнджин точно выяснил за полтора месяца с Баном, так это, что у мужчины явно отсутствует личная жизнь.       Не то чтобы Хвану хотелось, но, будучи приживалой в нескольких телах, приходилось сталкиваться с сексом. И, к слову, выделяемый при оргазме фенилэтиламин не только позволил понять, что тот вполне может быть пищей, но и кто во время секса симулировал.       Чан же несколько раз делал для Хёнджина ванну кофе, а сам уединялся в комнате, прося не вторгаться в данные воспоминания. Симбионт может быть невыносим, особенно с канючением шоколадок, однако честно держит обещания.       И всё же, Кристофер ему очень нравится, и хочется, чтобы испытывал такие потрясающие эмоции и чувства, пусть даже не романтизированные, а под влиянием гормонов.       Неважен способ, главное — результат, — заключает про себя Хёнджин, одним прекрасным утром, материализуя из тела Бана в районе бёдер мягкие, тёплые щупальца и обвивая ими член. Четыре синеватые тентакли выпускают через поры влагу с ароматом кофеина и массируют яички, разгоняя кровь по стволу, приводя к эрекции и пробуждая Чана ото сна.       — Хёнджин?! Пере… — человек прерывает сам себя стоном, когда кончик одного из щупалец дразнит отверстие уретры, ласкает головку, накрывая её своей тёплой субстанцией.       «Я не сделаю ничего, что может тебе не понравиться. Доверься мне, пожалуйста», — голос Хёнджина звучит нежно, и Бан сдаётся, пусть сразу расслабиться и не получается.       Тогда симбионт выпускает тентакли из торса, поглаживая и нажимая на соски присосками, проводя по красивому переливу мышц на груди. Хёнджин ускоряет движения по члену, но чувствует — распластавшемуся на кровати в крайней степени возбуждения Чану чего-то не хватает.       «Точно», — находит свою эврику и материализуется частично из груди разомлевшего от странных ласк человека, даже не пугая Чана. Склоняется, чтобы аккуратно и робко оставить прикосновение губ, подождать немного, прекращая все действия и находя зрительный контакт.       Бана завораживает синева глаз напротив, что требуется секунд десять на осознание — его инопланетянин безумно красив, — и тянется за поцелуем, прикрывая веки и толкаясь в мягкое тепло тентаклей.       Чану крайне сложно описать свои ощущения от касаний влажных мягких губ и юркого языка у себя во рту вкупе с движениями щупалец на члене, поскольку это буквально — неописуемо. Но, безусловно, приятно.       Настолько, что и не помнит такого яркого оргазма в своей жизни.       — Пожалуйста, не читай сейчас мои мысли, — шепчет, ощущая сильнейшее головокружение и получая в ответ тихое и мягкое «конечно» на самое ухо, перед тем, как Хёнджин вновь растворяется в нём.       «Я люблю тебя», — думает Чан, тяжело вздыхая, не желая высказывать свои чувства в момент, когда это может выглядеть, будто причина только в том, что ему доставили потрясающее удовольствие.       Нет. Бан уже не в первый раз приходит к мыслям, что Хёнджин — будто в прямом и переносном смысле его вторая половинка, ведь им действительно хорошо вместе. Они пьют вместе (Чан пьёт, Хёнджин — наслаждается) кофе и философствуют обо всём на свете до поздней ночи, и комментируют фильмы, расслабляясь после тяжёлого рабочего дня.       И пусть инопланетянин порой использует странные термины, зато иногда очень ласково хвалит «ты такой молодец, что защищаешь правду». И Кристофер представить не мог, что в его жизни появится существо, с которым он готов жить двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.       Симбионт действительно поддерживает его, при этом, не боясь высказывать мнение насчёт безвкусного гардероба, с которым помогает стильными советами, или относительно стремления Чана попасть в геройскую лигу, ведь «они там просто красуются, а ты и без отвратительного трико — уже спасаешь мир в суде».       Аргумент, что герои уже давно не носят трико, никак на скептицизм в отношении этой организации не повлиял, пусть прежние наряды и вселяли ужас в эстетическое устройство мира Хёнджина. Хотя на Бана он бы посмотрел. Разок. Приватно.       Чан чувствует себя счастливым даже просто хорошо покормив Хёнджина, потому что тот на радостях, при отсутствии публики, обнимает его своими мягкими щупальцами вокруг плеч и поёт самостоятельно на ходу сочиняемые песни благодарности. Поэтому Бан любит ещё и баловать его шоколадом с кофейной начинкой. И собственными эндорфинами.       Человеку комфортно от мысли, что он может откровенно общаться с симбионтом, а иногда и просто впускать в свои мысли или память, упрощая понимание. Но важно и то, что Хёнджин готов дать ему честный ответ, ведь в его память Чан влезть не может. По словам инопланетянина — это даже опасно из-за того, что его раса может настраиваться на электромагнитные волны людей и синхронизироваться с клетками, а вот наоборот — даже сама попытка может оказаться летальной.       Кристофер не из тех, кто будет отрицать свои чувства, потому в платонических самому себе уже признался, вот только не подумал, что всё может зайти так далеко. Однако.       Не то чтобы Чан не хотел, просто даже представить сложно как возможности, так и желания Хёнджина.       И теперь Чан мучается двумя главными вопросами, один из которых хочет задать Джину на более трезвую голову: что чувствует симбионт? А второй — самому себе: как скрыть от него свою влюблённость? Зачем скрывать — вопрос второстепенный, однако, чувствует — на данный момент это необходимо.       — Хёнджин?       «Да, Чан», — отзывается ласково.       — Я немного… растерян?.. Не обижайся, но сегодня хочу побыть один, — Бан тяжело вздыхает, потирая глаза и заставляя себя встать для сборов на работу.       Хёнджин молчит почти минуту, и Чан начинает волноваться.       «Ты можешь спрятать от меня свои мысли, но никак не чувства. Я ощущаю абсолютно то же, что и ты, потому что мы с тобой идеально синхронизированы каждой клеточкой. Но, кроме того, я могу отделить своё личное от твоего, и ни за что бы не пересёк сегодня границу, если бы не был уверен, что это необходимо нам обоим».       Теперь очередь Чана взять молчаливую паузу, но Хёнджину не нужны слова, чтобы быть уверенным — человеку вновь необходимо пройти стадии принятия. И даже удивительно, что инопланетное существо он принял гораздо быстрее, нежели собственные чувства.       «Я уйду в спячку до завтра, чтобы ты мог спокойно побыть один, Чан», — Хван звучит мягко, однако человек ощущает жестокую пустоту от того, что симбионт определённо отключил себя от части нейронных связей.

***

      В течение дня Чан чувствует острую, почти катастрофическую, нехватку Хёнджина в своей жизни. Мало того, что с ним Хван не разговаривает во время перерыва на перекус, так ещё и никакого удовольствия от еды и кофе не получает. Считает — это потому, что привык за полтора месяца, ведь сегодня никто не восклицает радостно в его голове про восторг относительно приёма кофеина и сладостей.       Не то чтобы Чан был идиотом, но иногда он знатно тупит касательно понимания самого себя в вопросах отношений, которых, по сути, никогда и не было. А тут на тебе — не просто съехались в первый день, а тело разделили. Точнее — он понимает многое, но не знает, что с этим пониманием делать, особенно — в их нестандартном случае.       — А я-то так обрадовался, что ты нашёл кого-то достойного, — хмурится Хоён, присаживаясь рядом в кафетерии здания прокуратуры. — Ты такой энергичный был в последнее время, а теперь вернулся к состоянию перегоревшей лампочки — явно дела любовные.       «От нас и польза бывает!» — вспоминает слова Хёнджина Чан, осознавая, что действительно — после того, как симбионт набрался сил, Бан словно живёт с собственным энергетическим генератором.       — Эй, дружище, — машет рукой перед лицом Кристофера.       — Да, я напортачил, — чешет затылок и вздыхает тяжело.       — Знаешь, иногда профессия входит в нашу жизнь настолько, что мы начинаем судить сами себя, выступая и обвинителем, и подсудимым в одном лице, так что… подумай над тем, а справедлив ли этот процесс и хорошо ли выслушал показания свидетелей?       — А ты прав, — с грустью усмехается Бан. — Обычно у меня не возникает таких проблем…       — Что-то мне подсказывает, что ты никого так близко к себе не подпускал, как этого счастливчика? — Хоён хлопает по плечу. — Мне пора.       Иногда Чану грустно, что после окончания университета у них почти не осталось времени на дружеское общение, ведь сам решил отдаться работе, а Хоён умудряется совмещать. Но приятно, что есть люди, которые его знают, кому не надо объяснять о себе слишком много.       И есть Хёнджин, который понимает без слов и хочется навсегда остаться с ним.       Бан снимает с себя несправедливые обвинения в том, что его чувства должны быть скрыты и что заранее решил за Хёнджина, что тому они будут в тягость.

***

      Хёнджин впадает в анабиоз, делая себе установку проснуться не раньше, чем следующим утром. Не только потому что уверен — для него человек гораздо больше, нежели приятный владелец его «сосуда», — и оставаться в сознании, перемалывая произошедшее — не в его характере. Так он может защитить себя от происходящего с Чаном.       Не то чтобы инопланетянин хотел, однако для комфортного сожительства уже достаточно изучил человеческую природу и непосредственно Чана. И то, что сейчас с Кристофером происходит — довольно ему несвойственно.       В обычной ситуации, конечно, а не когда симбионт доводит своими щупальцами до оргазма с самого утра и безо всяких объяснений.       Хёнджин хотел как лучше, но получилось как всегда.       Однажды, например, он хотел помочь Чану с уборкой, но вместо этого щупальцами снёс книги с полок и сорвал занавески. Это был его первый опыт пользования конечностями в новом теле и уборки как таковой.       Чан пыхтел и вздыхал, но норадреналин не выделял.       — Джинни, — Хван не хочет слышать это ласковое обращение, однако он уже умудрился соскучиться по человеку. — Хёнджинни~, у меня для тебя твой любимый холодный американо с добавлением двойного эспрессо, — иногда Бан милашничает, а симбионт цокает — мол, взрослый серьёзный мужчина — выглядит странно.       На самом же деле, Хёнджину нравится и эта сторона Чана.       «Я сплю», — отвечает Хван, в противовес своим словам медленно потягиваясь, вновь занимая всё тело и синхронизируя себя с клеткам организма.       — Я чувствую прилив сил, а обманывать нехорошо, — хмыкает Бан, однако без претензии, даже скорее — будто смотрит на игру шкодливого котёнка.       В зеркало индивидуальной кабинки туалета в прокуратуре на Чана смотрит он сам, но с синими глазами. Кристофер явно устал, и Хвану совестно, что спрятался и не давал энергию своему человеку.       «Не пугайся», — тихо говорит симбионт, медленно вытекая из тела в районе бёдер Бана и усаживаясь на столешницу, около раковины.       В течение примерно минуты Чан завороженно наблюдает за тем, как субстанция приобретает формы человеческого тела, только с бледной, синеватой, кожей. Глаза смотрят очень выразительно, и, не отрывая взгляда, Хёнджин убирает за уши волосы до плеч цвета вороньего крыла. Его кожа привлекает блеском, будто перед Баном драгоценный камень. Впрочем, драгоценный — уже совершенно точно понятие, которым может для себя определить симбионта.       Инопланетянин абсолютно наг, что не смущает, благодаря отсутствию половых признаков, однако выглядит, мягко говоря, необычно. Ожившей фантазией.       — Столь приятно видеть тебя не в зеркале, — Хёнджин протягивает руки, и Чан делает шаг, чтобы оказаться вплотную к нему и скользнуть кончиками пальцев по щекам.       — Ты такой красивый, — Бан склоняется, чтобы провести носом по линии подбородка, вдыхая кофейный аромат.       — Скажешь тоже, — смеётся Хван, обнимая вокруг плеч.       — Непривычно таким образом чувствовать, слышать и видеть тебя, — Чан обнимает более мягкое, нежное и почти человеческое, тело, оставляя поцелуи на плече.       — Хочу скорее быть в силах принять полную человеческую форму, — Хёнджин отстраняется и трётся кончиком своего носа о нос Чана.       — Я влюбился… Или даже люблю тебя, — шепчет Бан, гладя по щекам.       — Не особо понимаю разницы… — признаётся Хёнджин, — люди слишком всё усложняют терминами… — оба улыбаются. — Я просто счастлив каждой проведённой рядом с тобой наносекунде.       — Люди, в принципе, всё усложняют, — соглашается Чан и выдыхает в губы, накрывая их целомудренно и жмурясь от приятного мягкого прикосновения. — Без твоего голоса в моей голове мне не по себе, — усмехается, обнимая вокруг талии и поглаживая по спине.       — Я тоже соскучился, — щурится и легонько прикусывает губу Бана в качестве своеобразного наказания. — Мне пора, — шепчет, оставляя мимолётный поцелуй и исчезая с тела Чана, наконец-то вновь чувствующего себя бодрым и радостным.       «А кофе?» — раздаётся в голове человека, и по интонации Хёнджин дуется.       — Я попросил приготовить его к определённому времени в кафетерии, так что скоро угощу, — улыбается Чан.

***

      Позитивный эмоциональный фон двух влюблённых существ определённо помогает быстрому восстановлению симбионта и придаёт энергии, благодаря чему, Хёнджин уже через три недели может принять полностью человеческую форму. Правда, делает это ночью в качестве проверки, чтобы сюрприз для Чана удался.       Быстрое восстановление сил после признания и начала гораздо более близкого контакта определённо наводит на мысли, что шустрая реабилитация Джисона и Феликса тоже произошла, благодаря именно их носителям и чувствам между ними. Нет, не то чтобы Хван обидчивый, он просто перестаёт верить в дружбу.       Однако, Джисон и тут выкручивается: «Это работает только при взаимных чувствах, и мы хотели, чтобы ты нашёл того самого единственного и неповторимого. Поздравляю, мы в тебя верили!»       «Да, конечно», — хмыкает недовольно Хёнджин.       «Тогда, получается, мы можем наконец-то встретиться?» — меняет тему Ликс.       «Да, мне только обговорить это с Чаном — у него плотный график», — важничает Хван, и Феликс мысленно закатывает глаза на общение двух своих друзей, вечно соревнующихся в чём-то.       «Мы в Тайланде ещё неделю, учитывай», — самодовольно отзывается Хан, а Джин мысленно его передразнивает.       Не то чтобы Хёнджин не хочет видеться с собратьями, просто уверен, что Джисон, ведущий дневник фейлов по жизни Хвана, обязательно сдаст с потрохами, какой он бесполезный. И как бы он ни был уверен, что для Чана это будет просто забавными историями, лично для него — унижением.       «Так… а теперь мы введём тебя в курс того, как получать максимальный заряд энергии в контакте с любимым человеком», — важно произносит Хан, будто бы уже успел написать пособие, ставшее бестселлером. Впрочем, Хёнджин бы не удивился уже, если бы так оно и произошло.

***

      Бан несказанно рад приглашению на встречу с инопланетянами, и этот энтузиазм даже немного пугает Хвана, что в общем и целом нелогично, учитывая, что они собираются увидеться с его же собратьями. Странно симбионту, что мысли о времени с его друзьями с другой планеты будоражат Чана больше, нежели его, Хёнджина, попытки соблазнения и выражения влечения к человеку. Бан даже иногда бывает напуган его действиями.       «Или методы Хана и Ликси не работают…» — заключает Хван одним прекрасным вечером субботы, когда они с Чаном смотрят романтическую комедию, лёжа в кровати в обнимку.       Хёнджин ещё не демонстрировал Чану себя во всей красе, и думает — сейчас самый подходящий момент. Как говорят его мысли голосом Джисона — «… чтобы облажаться».       — Чан~и, — тихо на ушко и медленно перетекая, нависает над Баном, явно не понимающим, чего ожидать. И, к неудовольствию Хёнджина, запретивший читать его мысли этим вечером.       «Когда человек не открывает тебе своё сознание или участки памяти — скорее всего они так или иначе связаны с тобой или его тайными желаниями», — Джин думает, что Феликс прав, ведь Чан под ним определённо смущается, будто насильно отводя свой взгляд от губ, которые Хёнджин, естественно, специально медленно облизывает.       — У меня есть для тебя сюрприз, который сделает нас обоих очень и очень счастливыми, если ты расслабишься и позволишь всему случиться, — произносит в самые уста и просит прикрыть глаза и подождать минутку.       Не то чтобы Чан не любит сюрпризы, просто Хёнджин — сам по себе тот ещё сюрпризец. И иногда выходки симбионта совсем не шуточные. Например, когда вылезает в здании прокуратуры или суда, чтобы поцеловать и пожелать удачи. Каким бы острым ни было чутьё, что их никто не видит, существуют камеры, а Бану проблем не хочется.       Равно как и обижать Хвана, конечно.       Сейчас человеку довольно странно ощущать, как Джин отстраняется и вытекает из него… полностью. Даже приходится прикрыть глаза ладонями, чтобы случайно не взглянуть раньше, чем инопланетянин даст на то разрешение.       Чан чувствует чужое дыхание на своей щеке и прикосновение губ на линии подбородка, как ладони скользят по плечам, а после убирают его собственные с глаз. И слышит приятный голос не в своей голове:       — Открывай, — Хёнджин улыбается, присаживаясь на колени на кровати и ожидая, когда Бан приподнимется и скажет хоть что-нибудь.       Однако, Кристофер смотрит и часто моргает, будто считая — ему мерещится, несмотря то, что симбионт не раз говорил про наличие полной человеческой формы. Просто Чан всё равно не мог представить себе, что Хван однажды полностью покинет его тело и будет рядом. Ещё и такой…       — Потрясающий, — хрипит Бан, подаваясь вперёд и протягивая руки, чтобы прикоснуться к бледной, слегка голубоватой коже на шее и провести по плечу.       Чан смущён, потому что Хёнджин сейчас действительно в полной мере выглядит как человек. Безумно красивый и нетерпеливый, поскольку заваливает Кристофера на спину и отростками из спины укладывает его руки себе на грудь и бедро.       — Хочу, чтобы мы стали ближе, чем когда-либо, — Джин целует мягко и чувствует, как Чан смелеет и изучает его тело прикосновениями, углубляя поцелуй и в итоге переворачивая их, медленно спускаясь и лаская губами грудь, языком играя с сосками и совсем легонько прикусывая.       — Ты правда пришелец, а не моя галлюцинация? — Чан закидывает ногу Хвана себе на плечо и оставляет поцелуи на внутренней стороне бедра от колена к паху, испытывая особо острое наслаждение при облизывании возбуждённой плоти симбионта.       — Я — твой, но всё-таки с другой планеты, — улыбается Хёнджин, щупальцами пролезая под футболку Бана и скользя по торсу, начиная играть с сосками и другими отростками принимаясь спускать домашние штаны. — По-моему, тебе тоже лучше без одежды.       — Ты говорил, что тебе понадобится много времени на восстановление сил… — Чан отстраняется и лишает себя действительно ненужных домашних штанов и футболки.       — Это действительно заняло бы гораздо больше времени, если бы не наши чувства и твоя сперма, — ровным тоном подтверждает Хёнджин, а Бан давится воздухом. — Она оказалась очень питательной для моего вида, а эмоциональный фон крайне благоприятным для формирования новых нейронных связей, — с улыбкой поясняет симбионт.       — Давай сойдёмся просто на том, что любовь даёт тебе силы? — Кристофер вновь оказывается между разведённых ног Хёнджина и откровенно им любуется, поглаживая колени. — Эм… а у тебя абсолютно человеческое сейчас тело?       — Не совсем, конечно, — Хёнджин прикусывает нижнюю губу. — Например, я гораздо более пластичен во всех отношениях и у людей нет такого количества конечностей, — усмехается, проводя одним из отростков по щеке Чана, другим — оплетая вокруг талии и побуждая наклониться к нему. — Давай приступим к практике, а то теория слишком скучна, м? — Хван подаётся немного вперёд, чтобы поцеловать и почти сразу ощутить тепло человеческого тела на себе.       От соприкосновений кожи, Джин млеет, успевая сплетаться с его телом и получая то же удовольствие, что и Чан. Симбионт смелеет и щупальцем обвивает эрегированный член Бана, принимаясь медленно ласкать и вызывая у того тяжёлый выдох в самые губы. Дыхание и вовсе сбивается, когда Хван соединяет их члены, выпуская больше влаги через присоски и ускоряя движения щупальца.       — Я случайно прочитал твои мысли, — обнимает вокруг плеч и оставляет поцелуй на щеке. — Мне подготовка не нужна, но если тебе так хочется, — Хёнджин ахает, когда Чан кусает его за плечо.       — Ты — совершенно точно сводящая меня с ума галлюцинация, — Бан обхватывает Хвана вокруг талии и садится вместе с ним на кровати, отмечая, что тот гораздо легче, чем может показаться на первый взгляд.       Хёнджин целует глубоко, лучше узнавая фантазии человека и отстраняясь с загадочным взглядом. На лице Чана смущение, у симбионта — в прямом смысле улыбка почти до ушей, что должно быть вполне пугающе, однако это же Хван.       Кристофер наблюдает за тем, как симбионт отползает от него и отворачивается, вставая в колено-локтевую позу и направляя один из тонких отростков к колечку мышц, массируя и медленно проникая внутрь. Чан садится удобнее, позволяя так и оставшемуся на его члене щупальцу продолжать медленные ласки, и смотрит на то, как второй отросток присоединяется и растягивает Хвана.       Хёнджин немного приподнимается, прогибаясь в пояснице и опираясь ладонями на кровать, и оборачивается, чтобы посмотреть на человека, когда третий тонкий отросток проникает внутрь него. Чан сглатывает и тяжело выдыхает, чувствуя необходимость в близком контакте с симбионтом и подползая к нему.       Хван убирает все отростки и толкает Бана, чтобы тот лёг на кровать, а сам смог оседлать его бёдра, на которые сразу же ложатся ладони человека и медленно гладят. Хёнджин наклоняется для поцелуя и прикрывает глаза от удовольствия, когда Чан направляет в него свой член, проникая до основания и подаваясь бёдрами вверх.       Симбионт вздрагивает весь и поднимается, разрывая поцелуй и привыкая к абсолютно новым для себя ощущениям. Кожа начинает блестеть и местами становиться более влажной и синеватой, отчего Чан сразу начинает переживать, что происходит нечто опасное для Хвана, однако тот шепчет «ещё» и, не дожидаясь реакции взволнованного Бана, сам приподнимается и опускается на член с глубоким выдохом.       Хёнджин с улыбкой наклоняется вновь, накрывая чужие губы и быстро превращая этот контакт в гонку за воздухом, продолжая всё ритмичнее двигаться на члене и помогая тентаклем, когда тот выходит из него полностью, чтобы не отвлекать Чана от поглаживания его щёк и шеи.       Определённо, у рук Чана есть гораздо более важные задачи. Например, прижать к своей груди, провести по подрагивающим бёдрам и возбуждённому члену симбионта. Или же вовсе обхватить вокруг талии и в районе лопаток и перевернуть их, чтобы оказаться сверху и войти под другим углом и глубже.       Хёнджину пусть и дали инструкции, что занятие любовью в человеческой форме — это совершенно неописуемый и невероятный процесс, — однако он и представить не мог, что настолько.       — Чан~и, — Джин смотрит из-под влажных ресниц на Бана, закинувшего его ноги себе на плечи и крепко держащего бёдра, и дрожит, прикусывая губу и прикрывая глаза.       Симбионт настолько отключается от реальности, пытаясь принять и осознать новые для себя ощущения, что даже не представляет, какое впечатление производит на Чана, делающего последние несколько фрикций и изливающегося внутрь него, поскуливающего что-то про то, как ему хорошо.       И лучше бы молчал, чесслово.       Потому что Бан, опускающий чужие ноги с плеч и притягиваемый к Хёнджину вплотную тентаклями, вновь хочет его, возбуждается снова прямо внутри влажного и горячего тела и целует нежно, прерываемо стонами и тяжелым дыханием.       Кожа Хвана искрится при прикосновении, и Чан наглядеться не может, отстраняясь и смотря сверху вниз, проводя по груди симбионта кончиками пальцев и ощущая его ноги на своей талии. В глазах Хёнджина желание, и кто такой Бан, чтобы отказать им обоим в его утолении.

***

      — Я рад, что не один такой сумасшедший, — с облегчением выдыхает Чанбин вместо приветствия, пожимая руки уже представившимся Чану и Минхо и косо смотря на обнимающуюся троицу симбионтов.       — И как я согласился на парк аттракционов? — сокрушается Бан, — я их безумно боюсь, — поясняет.       — Я тоже, брат, — хлопает по плечу Бин.       — Просто они манипулируют нами, — пожимает плечами явно смирившийся Минхо.       — Ну да, как не согласиться, когда тебя встречают в одном фартуке с этими… хвостами тектаклей… а потом внезапно оказывается, что ты согласился на поход в Everland, а не в душ вместе… Ой, — перебивает сам себя Чан.       — Надо взять фартук на заметку, — задумчиво произносит Чанбин, потирая подбородок.       — Мне нужен кофе, — потирает глаза Минхо.       — Мне тоже! — раздаются голоса троих симбионтов.       — Думаю, будет весело, — улыбается Чанбин.       — Думаю, нам нужно создать свой чат одержимых инопланетянами, — предлагает Минхо.       — Вы слишком много думаете, — дуется Хёнджин, оглядывая людей и складывая руки на груди.       — А ты вот совсем себя этим процессом не озадачиваешь, — язвит Джисон, получая подзатыльник от Феликса.       — Ну, хоть один день без этого, пожалуйста!       — Думаю, я согласен с вами обоими, — улыбается Чан и переводит внимание на Хёнджина, переплетающего их пальцы и оставляющего поцелуй на щеке.       «Люблю тебя».       «И я тебя тоже люблю».