Шипящие не согласны, или Орочимару против!

Время действия — Кубок Огня, сцена на кладбище Что-то пошло не по плану. И хотя Гарри и был надежно привязан к надгробию, видел и слышал он всё творящееся действо с первых рядов. То бишь прекрасно. И уж лучше бы… Лучше б Седрик один схватился за треклятый кубок! В конце концов это он настоящий Чемпион Хогвартса, а Гарри так… Подставная черная утка… Многоходового плана Волдеморта. В результате они оба тут: мертвый Диггори лежит вон там неподалеку, а Поттер скоро к нему присоединится! Что может против ужаса последнего столетия связанный и беспомощный мальчишка, что и через турнир-то прошел не иначе, как чудом?! Везением своим знаменитым! И зачем? Отдать своему заклятому кровь для ритуала, взятую насильно?! Ах! Чтоб вас всех… Не было б тут Гарри, обломался б Хвост! А так… «Убей лишнего!» Может и Седрик был бы ещё жив, может он-то, настоящий Чемпион, что-нибудь придумал бы получше, чем извиваться в веревках, надеясь их ослабить, пока из котла не вылезет возрожденный Волдеморт. Варево бурлило, шипело и меняло цвета так, как не вело себя ни одно зелье на памяти Гарри. Даже то, что было в обширной коллекции Невилла. Ну разве должно было темно-претемное зелье для воскрешения переливаться всеми цветами радуги?! Что-то явно шло не по плану, но Хвосту, всхлипывающему невдалеке, самозабвенно баюкающему свой обрубок отданной добровольно руки, было всё равно… Гарри же не собирался привлекать его внимание: пусть лучше уж тут всё взорвётся к седьмому пеклу, чем Волдеморт возродится! Между тем что-то из котла всё же начало… прорываться. Зелье, принявшее молочно-белый оттенок с фиолетовыми вкраплениями, вдруг стало… Нет, не выкипать. Просто стал наливаться огромный пузырь, а, как известно, пузыри у нас что делают… «Правильно! Лопаются, Поттер!» — используя интонации Снейпа, мысленно взвыл Гарри. Вот и сейчас зелье встало на дыбы, образовав «накипь"-пузырь в человеческий рост, а затем лопнуло, запачкав беловатой, но как ни странно не обжигающей, слизью и очумелого Поттера, и наконец чуть вернувшегося в реальность Петтигрю. В дымке от остывающего котла обнаружился высокий, худой силуэт… У возрожденного была очень-очень бледная кожа, нет, лучше сказать оттенок у неё был… ну с таким не живут, э-э, обычно. Помнится, Дурсли смотрели какой-то ужастик про зомби, вот на неудавшегося обитателя морозильника морга возрожденец был похож! А че, такой же белый, восковый какой-то, малость синюшный, но до ножек Буша, ему было далековато, мда! Стоял силуэт, естественно, в чем ма… Хвост возродил, то бишь голым. И так как Гарри опасался закрывать глаза, дабы не профукать летящую на него смерть, то не заметить, что силуэт все-таки не бесполое существо, а мужик, не мог. Зачем мозгу Поттера понадобилось отметить сию информацию — науке не известно. Просто этот факт обработался и отложился в плывущем сознании несчастливого победителя турнира. Возможно, это было нужно затем, что в противовес всей логике и здравому смыслу, на голове у этой чупакабры имелась весьма солидная растительность. Более того, невольно заценивая свободно ниспадающие по костлявым плечам и спине, длинные и лоснящиеся темные волосы, Поттер решил, что даже шармбатонские прелестницы удавились бы от зависти! Впрочем… Случись такая встреча, лишние телодвижения им не понадобятся. Гарри не был полным дуралеем. И принесенную Гермионой полную подшивку упоминаний о мечтающем его убить с младенчества психе пролистал. Волеморду в ряде статей сравнивали с василиском. И хотя от последнего Поттер на втором курсе не просто убег, а даже избавился… Все равно метафору оценил. Но сделал это только сейчас, когда «чупакабра» распахнула змеиные глаза. О да, назвать те человеческими было нельзя. Как и сравнить с теми, что Гарри видел на затылке у Квирелла на первом курсе. Те были налитые кровью багровые, и с теми, что с любопытством взирали сейчас на Поттера их роднили только зрачки-щёлочки. Цвет же был янтарно-желтый, не как у настоящего василиска, нет, он скорее напоминал очковую змею своими странными фиолетовыми отметинами… «Нет, — в легком трансе думал, отчего-то завороженный этим зрелищем Гарри. — Это не Волдеморт. Это…» — он не успел додумать, тут змееморда плотоядно облизнулась, обнажая ровные беленькие зубки с заметно выделяющимися клыками и раздвоенный язык. «Это хуже!» — пронеслось в голове у Поттера, когда бледная тонкая кисть без каких-либо проблем длинным когтистым пальцем дотронулась до его лба и провела по странно замолчавшему шраму… И змееморда довольно рассмеялась. Это был не тот ледяной смех, что запомнил Гарри с той самой ночи. Но пугал он не меньше, ибо нормальные люди так не смеются. Ситуация вообще мало напоминала нормальную, а уж когда чупакабра открыла рот… — Ку-ку, дорогуша, да ты занятный экземпляр! Похож на Саске-куна, похож, чертяга, но… глаза… Ярко-зеленые, да?! А, может, добилась своего широколобая, м?! Нет, нет… Здесь крови Учиха, а жаль, жаль… М-м, знакомые очки, вы что с дурачком Кабуто в одной оптике отоваривались, ку-ку… А этот шрам… М-м, дорогуша, свою предрасположенность к стихии не обязательно вырезать прямо на лбу, шучу-шучу! Ах, Гарри, Гарри… Тебе очень повезло! Ведь я не твой старый враг, и ты сможешь не кормить здесь червей своим прекрасным юным телом, а стать мои учеником — это такая честь… честь… — А-м, а вы кто? И что стало с Волдемортом? — Нет, Поттер был не из робких, но этот тип со своими жеманными манерами и ничуть не стесняющийся наготы… Он его пугал. — О, дорогуша… Меня зовут Орочимару, но ты можешь звать меня Великий Белый Змей… Ладно-ладно, можно просто Орочимару-сама, юнец! Что до вашего паршивенького лорда… То я его… съел, — и змеемордый в очередной раз хищно облизнулся, от сего нехитрого действия полузабытый Хвост жалобно всхлипнул, обратился в мышь и собрался было удрать, но… на трёх лапках шансов против резко удлинившегося языка Орочимару у него не было… В следующий миг раздался жуткий писк, легкий треск и… вот был Питер и вот его не стало. И как бы Гарри сильно не ненавидел эту предательскую шкуру, но… его несколько раз вырвало и без того не густым содержимым желудка. По большей части желчью. Мысль же о том, что сожри тогда в самом начале Хвоста все-таки Живоглот, то всего этого не было… Посетила Поттера до отвратительно ясно. — Эк, какие мы нежные! Не раскисай, парниша! Какие мы, право, нежные тут все… И память этого лордишки… Пхе… Дилетанты! Кто ж так бессмертным-то становится… Нет, Гарри, Гарри… Так дела не делаются… Кто же заводит такие слабые якорьки, что… — тут холодный палец вновь прижался к его шраму и мир взорвался на тысячи осколков, словно там внутри у него все крошилось и рушилось, а затем… прекратилось также резко, как и началось… И вдруг стало легче дышать, словно тяжесть, о которой он до этого и не подозревал покинула его… Очумело Гарри наблюдал затем, как черный дымок медленно всасывался змеемордым прямо в рот, словно тот… курил, чтоб его разодрали черти! «И это жило во мне, это?!» — Что я играючи смог выпить кусочек его души, его чакры, силы, энергии, называй, как хочешь, не разрушая даже сосуда… Нет, использовать живых существ — это не твоя фишка, Волдеморт, а моя… Моя! И твоя метка ничто в сравнение с моей проклятой печатью… Ты жалок, но твои знания пригодятся… Так-так, Гарри, а куда это ты смотришь? Смотрел сейчас Поттер на Нагайну, которая во все ноги пыталась удрать… Но зная Орочимару шансов не было. — О, ещё один осколок… И… Это женщина! Прелестно! — и радостно хохоча, змеемордый бросился в погоню, не удосуживаясь натянуть или создать хоть какие-то тряпки. Обмякший и переставший хоть что-то понимать Гарри ещё не знал, что ждет его и магический мир… Что Орочимару одержим своими идеями фикс, что ему нравится внимание и позёрство, что ученики ему попросту необходимы, даже если они лишь расходный материал… И зрители в его личном театре. Тем более, что театр новый… полный неизведанного, а постигать новое, поглощать знания — это любимое дело нового змеемордого. Пожалуй, такого и объявлять в розыск не потребуется — он просто самопохоронится в библиотеке Хогвартса… А может и сразу проштурмует отдел тайн, кто знает… Сколько ему потребуется времени для поиска пушечного мяса… Или же Орочимару зависнет на долгие-долгие лета в Выручай-Комнате, или… Этих или полно, как и возможных путей. Одно становилось ясным — история свернула на совсем новый неизведанный маршрут. И… уничтожен ли философский камень? В любом случае наш Гарри просто вдруг понял, что веревки начали подаваться, а кубок впереди призывно заблестел. Треск, рывок, раненная нога мешается, но страх подгоняет и… Знакомый стадион, рев толпы, а после собственный едва узнаваемый шепот прямо в ухо Дамблдору: — Новое тело Волдеморта захватил пришелец, — Гарри отключается быстрее, чем успевает понять, что директор смотрит на него, как на психа, а Аластор Грюм готов прожечь на нём дыру своим глазом-артефактором. Всё только начиналось… Много позже, развалившись в кресле и потягивая маргариту, Орочимару придирчиво рассматривал «Ежедневный пророк», где на первой полосе красовалась его физиономия с подписью: «Новый темный лорд или гениальный ученый?!» — Странно, почему второго боятся меньше, чем первого? Идиоты, — хмыкнул Белый змей и продолжил попивать свою маргариту, настоянную на философском камне. В этом мире было, где развернуться.