Между мирами

Прибытие в Леонхольд выдалось не самым приятным. Аман не ожидал, что на него решат напасть прямиком на пути паломников, там ведь столько свидетелей. Однако, это все же произошло. Слава Жреца Первозданного Света, настоящего Чудотворца летела далеко впереди него и обычный визит превращался в торжественный прием. Казалось, что каждый житель города знает о его прибытии, от чего стремится поглазеть на сие чудо. Так и создается ажиотаж, привлекающий и недоброжелателей. Благо в этой нелегкой битве ему помог один из путешественников. Молодая темная эльфийка, что, впрочем, задерживать не стала. Убрав кинжал в ножны, она лишь посоветовала юноше быть осторожнее и не привлекать столько внимания. Как будто он и без нее не пытается убавить свою популярность. В остальном же беседы не вышло. Девушка смешила и лишь назвала имя "Алетрил". На этом столь короткое знакомство завершилось, даже предложение о благодарности не выслушала, чем вызвала тихое сожаление жреца. Быть может, они еще встретятся и тогда он сможет отплатить за свое спасение. Сегодняшний день выдался крайне спокойным. Высоко в небе сияло солнце, а прихожан в соборе поубавилось. У Амана наконец-то появилось свободное время. Безусловно, он очень любит свой промысел, любит лечить и делать жизнь людей лучше. Только это не значит, что он готов заниматься этим совсем без перерыва. Он прибыл в Леонхольд со своей целью и надеялся достигнуть ее поскорее. Пусть даже прошедшие несколько дней не покидал собор. — Ваше святейшество, я хотел спросить вас о плите, что находится у алтаря, — тихий голос Амана эхом отражался от величественных стен. — Так спрашивай, мальчик мой. — Старец медленно шел от иконостаса навстречу к столь юному мальчику, чьи синие глаза скрывали множество тайн, о которых никто не осмеливался вопрошать. — Тебе интересно ее происхождение? Похвальная тяга к знаниям, юноша. — Не совсем, — Аман качает головой и неторопясь подходит ближе, отстукивая каждый свой шаг тихим касанием посоха о плитку, — Правда ли, что эсдо Лютеран описал на ней путь к осколку Ковчега? — Неужто и тебя, Аман, стал интересовать сей светоч? — Барут вздохнул, немного хмуря брови. Жрец перед ним молод, любопытен, но несколько...своенравен, пусть о последнем с ним многие поспорят. Так с чего бы ему интересоваться Ковчегом? — Да, ваше Святейшество, — он не отпирается, предпочитая сказать как есть, — Быть может, в своих странствиях, мне встретится избранник света, которому эти знания станут полезны. — Аман был из тех, кто верит в древнее пророчество Созерцателя и он будет следовать воле Руфеона. Грядут темные времена и пора избраннику явить себя. — Что же, юноша...раз тебе так угодно, то я расскажу об этой плите. — Барут неспеша прикрыл морщинистые веки и начал повествование: — Эту плиту оставил сам эсдо Лютеран, когда ковчег первозданного света раскололи на семь частей. Ее предназначением было указать верный путь тому, чьи помыслы чисты, а воля непоколебима. Многие паломники и искатели приходят в собор, силясь разобрать начертания. Однако, сейчас толку от этого не много. Важнейшая часть плиты уже столетия как утеряна в руинах старого города. Быть может, кому-то удастся ее отыскать и тогда слова Лютерана зазвучат в этих стенах, указывая верное направление к одному из осколков. — Вот как, спасибо вам, Ваше Святейшество. — Аман легко поклонился, задумываясь о том, что точно не станет искать утраченный фрагмент. Но, быть может, поделится этой информацией с теми, кто соберется на поиски. Ему как раз по пути. Юноша собирался еще раз рассмотреть барельефы Леохара, бесценные памятники истории. Единственная память о великой битве, что произошла в этих краях. Их не тронуло ни время, ни людское невежество. Последний раз ему доводилось смотреть на них около десяти лет назад, то того как Петер принял решение покинуть Леонхольд. И тогда Аман был слишком мал, чтобы понять истинное величие этих творений. Пришло время все исправить. Вне стен собора жизнь кипела и гудела. Сейчас начало осени, а значит разгар ежегодной ярмарки, на которую стекаются жители со всей Акрасии. И пусть Артемис небольшой регион, он крайне привлекателен для путешествий. Даже находясь в далеких странствиях, жрец то и дело слышал упоминания об этом мероприятии. Не так далеко находится гавань и, видит Руфеон, сейчас она переполнена. Даже Аман, прибыв сюда, стал свидетелем разгрузки трех торговых кораблей и чуть не угодил под один из тяжелых грузов. По собственной неловкости, разумеется. Ух и бранили его тогда моряки, но их можно понять и серчать жрец не стал. У единственного портала в городке уже столпилась очередь. Кто-то особо неуклюжий умудрился уронить мелочь в сам механизм, от чего щели плиты забились и стража, поминая на чем свет стоит, пыталась устранить неисправность. Сегодня ждали особо важных гостей из Лютерана и управляющий городом вряд ли оценит, если те доберется с помехами. Столичные вельможи как никак. Синие глаза жреца неторопливо прогуливались по открывшейся картине. Собор находился значительно выше главной площади и вид был великолепен. Юноша как будто выискивал тех, кому нужна помощь ну или просто наслаждался спокойствием, что ему дарила эта суета. Мир в Акрасии под угрозой, это буквально чувствуется в воздухе, но не все задумываются о столь глобальных вещах. Вот и ему, пожалуй, не стоит. По крайней мере сейчас. Впрочем, долго так стоять нужды не было, а то можно не заметить, как солнце медленно опустится за горизонт. И пусть сейчас оно в зените, время очень скоротечно. Оценив ситуацию у портала, Аман быстро сообразил, что пешком добраться до молчащих холмов будет куда быстрее и даже безопаснее, его как минимум толпа людей не придавит. Конечно, холмы кишат куролисками, но те, как правило, не агрессивные. За исключением красномордых, вот от них стоит держать подальше. Страшные зверюги, но вполне ценятся у людей из-за перьев и мяса. Хотя, последнее скорее для любителей, коим Аман не являлся. Стража, как им и положено, предупредила юношу о том, что на Мочащих холмах шуметь запрещено, не забыв добавить несколько комичное "господин Аман". Пусть жрец и н любит такую официальность, против ничего не высказывает. Не хочется смущать людей еще больше. Те и так воспринимают его чуть ли не за святого, хотя, жрецам такими и полагается быть. Жаль, не все этому следуют. За последние шесть лет репутация Шеакрии упала до невиданных низин. Среди служителей церкви стало больше мошенников и настоящий головорезов. Несмотря на принадлежность к ордену, Аман о его делах знал мало. Петер время от времени говорил, что лучше бы ему не соваться в штаб к жрецам, расположенный на Фейтоне. Разумеется из-за его не совсем человеческой природы. Таким среди представителей церкви не очень то и рады. Демонов нужно истреблять, особенно столь нестабильных и сливающихся с людьми... Нет, Аман как таковым демоном себя не считал, да и называлось это иначе. Дэрон. Дэронов боятся, за ними охотятся, их убивают за пределами Фэйтона. Что происходит на этом острое жрец не знал и не был уверен, что хочет знать. Когда Казерос сотворил красную луну, в Акрасии стали рождаться особые дети. Дети, на ровне с сердцем которых существовал осколок хаоса, частичка этой луны. Тот обрекал их на вечную борьбу с тьмой, разгорающейся в самой душе, неустанно желающей свести сума. Аман смог заставить свое хаотичное начало молчать, взял под контроль, но то все равно рвется к свободе. Это проявляется сильнее когда чувствуется злость или чувства ей подобные. Но разве может тот, кто сильнее всех жаждет света, поддаться тьме? Нет. И пусть хранит Руфеон его волю. Как ни странно, у барельефов Аман встретил лишь несколько искателей, что с, как ему показалось, скучающими лицами рассматривали полуразрушенные колонны. Приветственно кивнув им, юноша подошел ближе к изваянию, аккуратно положил руку в перчатке на обод, смахивая пыль и каменную крошку с выщербленных символов. Древние письмена не многим отличались от нынешних, так что разобрать написанное было не трудно. Пересказ истории второго вторжения. Его сейчас мало кто знает, люди поддаются этому чарующему покою. И Аман этому рад. Жить в мире без демонов настоящее чудо и длится оно уже пять столетий. И пусть некоторые знаки были повреждены, мозг услужливо достраивал строки. Так жрец и ходил от одного барельефа к другому, изучая не только саму скульптуру, но и то, что она в себе несет. Будто бы надеялся услышать что-то сакральное. У четвертого монумента никого не оказалось вовсе. Лишь лесная тишина, которую нарушает гомон птиц и тихий клекот куролисков, оставшихся позади, на поляне. Эти полу-птицы не очень то любят густые заросли. Поддавшись своим мыслям, Аман стал методично избавляться от поросшей прямо на камнях травы и смахивать пыль. Работа не его статуса, но тем не менее, кто-то ведь должен хоть немного облагородить это место. Судя по густоте сорняков и раздолью для трещин, сюда редкий путник доходит. А ведь когда-то тут были толпы желающих прикоснуться к истории...Впрочем, в те времена он еще не жил, так, слышал от Петера. Учитель вырос в этих краях, потому первым делом привез мальчика сюда на пару лет. Немного постояв над очищенным барельефом, будто ожидая благодарности, Аман качнул головой и подошел к краю холма. За спиной раскинулся густой лес, а впереди — крутой спуск, по которому лишь самый рисковый решит пройти. Однако...вид отсюда был чарующим. Провозился жрец до вечера и теперь сумерки спустились на Леонхольд. Город погрузился в тень, окрасившую все нежно-сиреневыми красками. Только золотистые огоньки домов особенно сильно выделялись на фоне тускнеющего неба. Они приветливо мерцали жрецу навстречу, словно бы приглашая вернуться. Вернуться в Собор, что стоял монолитом на возвышенности и даже с такого расстояния заявлял о своем величии. И, пожалуй, пришло время ответить на этот зов. Слабо улыбнувшись, Аман размял плечи, а после и потянулся всем телом. Он устал. Некоторые люди полагали, будто это чуждо таким как он, но это очередное досадное заблуждение. На краю холма жрец простоял достаточно долго и теперь в лесу стало совсем уж темно. И это легко исправить. — Именем Руфеона...— Говорить что-то было вовсе не обязательно, но ему просто нравится произносить столь величественное и звучное имя бога. Бога, что создал их мир. Настоящий покровитель, чей свет освещает путь каждому, кто готов об этом просить. Вот и сейчас в центре посоха всколыхнулось несколько огоньков. Веселые голубоватые искорки будто тянулись со всех сторон, пока не образовали собой небольшой светящийся шар, который мог осветить дорогу даже в самых густо заросших местах. Птицы уснули, королиски попрятались в норы-гнезда, а ночная живность вступила в свои права. Шел Аман неторопливо и тихо, прислушиваясь к копошению мышей, уханью далекой совы и беготне зверьков покрупнее. Тем тоже нравился первозданный свет и он мог поклясться, что видел блестящие глаза лисицы у одного из кустов, но та, поймав взгляд человека, тут же скрылась. Дорога казалась такой спокойной, но ровно до того момента, как он не оказался на одной из лесной полян. Тишину нарушил громкий хлопок, а после спину жреца резануло острой болью. Вскрикнув, тот упал на землю, придавленный чем-то очень и очень тяжелым. Это нечто свалилось на него прямо с неба, через секунду после яркой синей вспышки. Демон. существо мигом откатилось в сторону, позволив себя увидеть. Огромное, имеющее несколько пар рук и изогнутые рога. Жуткое создание, при виде которого сердце пропустило несколько ударов. Благо посох оказался совсем рядом и Аман смог схватить его без особых движений. Тут же их разделил полупрозрачный щит, сотканный из света. Ударная волна, созданная им же, отбросила неприятеля, хорошенько впечатав в ствол дерева. То даже покачнулось. Жрецу нужно оценить собственное состояние. Спина болела невыносимо. Даже сесть получилось с трудом и одной рукой пришлось опереться за спиной. Ушиб, трещина или перелом. Так сразу не скажешь, но последнее можно сразу исключить, так бы даже пошевелиться не вышло. — Д...демон...— прерывисто выдохнул он, определенно не ожидая, что увидит такое в столь тихий вечер, да еще и в этих краях. Да чтоб его! Откуда он вообще взялся? Весь такой светящийся и синий. Ну, зато в темноте не потеряется. А вот демон не стал ждать, пока юный жрец придет в себя. Среагировал на нападение молниеносно. Подхватил воткнувшийся в тот же ствол меч и обрушил на созданную из света преграду шквал ударов. Бил сильно и явно что-то говорил, но слова не доходили до перепуганного неожиданностью Амана. Нужно подлатать себе спину, но как это сделать, когда приходится поддерживать барьер? Те не славились своей прочностью, а потому выход казался лишь одним, но тут не далеко город...паломники, не дай Руфеон хоть кто-то его увидит. Тогда беды не избежать. Беды или случайных жертв. Даже мысль о последнем заставляла ком встать в горле. Придется думать быстрее и в ином направлении.