Пламя и Дракон

Кай внезапно проснулся и заметил что запутался в одеяле и рухнув на пол, распутав себя и выбросив одеяло на пол. Кай покачал головой и оказался он на полу кухни. Его книга лежала на столе, и стул, в котором он заснул, опрокинулся, когда упал. Громкий стук в входную дверь вызвал неприятные вибрации по всему дому. Он в отчаянии ударил по полу. Потребовывилась вся его сила воли, чтобы не уничтожить все в двух метрах от него. Это был не первый раз, когда он заснул, читая книгу, но этот сон был таким реалистичным, что он оказался в истории той книги который писал. Неприятный удар по его входной двери только усилил его и без того горящую ярость. Разъяренный брюнет резко встал на ноги и топал к входной двери, прежде чем отпереть ее и разозлится на несчастного идиота что потревожил его от сна. "ЧТО!" Он просел. Затем его челюсть упала на пол от шока больше всего на свете. "Смысле что? Может скажешь привет?" - вспыхнул Коул соблазнительной ухмылкой, упираясь одной рукой у входа в дом. Неудивительно, что герцог решил его навестить, и упустить такой хороший шанс пока не бегает рядом зеленая фасоль, и чудаковатая сестра, Коул часто посещал дом Смита в попытках либо соблазнить Кая, либо подкупить Нию, чтобы заставить ее брата подписать брачный контракт. Тот факт, что он хочет женится на нем было ожидаемо, также что тот все таки решил встретить его и помотать нервы не были сюрпризом. Будучи герцогом, он утверждал, что он единственный кто достоин его титула "мужа". Жаль "великого" герцога отказ от предложения было бы прямым оскорблением и грубостью. Что шокировало Кайя до глубины души, так это то, что на этот раз, однако, и только на этот раз Коул прибыл в дорогом красивым свадебном костюме и держал в руках великолепное белое свадебное платье. Он был сделан по меркам, только вот как Коул узнал все мерки Кая. Черт возьми, на бирке даже было нашито его имя. Платье было открыто только верхнюю часть плеч и элегантный глубокий вырез у бедер. Это непринужденная посадка, которая делает платье удобным, но элегантным и стильным. Небольшой красный, элегантный пояс помог подчеркнуть талию, не будучи слишком большим. Ниже талии платье имеет колокольчик. Ленточки у спины платья доходили до лодыжек и были немного длиннее по бокам и сзади платья. Последним штрихом стала белая фата, расшитая цветами. Сначала Кай был слишком шокирован, чтобы что-то сказать, но как только его голова очистилась достаточно, чтобы мыслить прямо, он повернулся к герцогу. "Коул... какой приятный сюрприз". Он держал свой голос спокойным исключительно из уважения к своим родителям. Слова скатились, как яд, с его языка. Неправильно истолковав это как знак одобрения, Коул улыбнулся улыбкой, которая заострилась по углам. "Я уверен". Он прижался к брюнету, наклонившись близко, заставив Кая сделать шаг назад. Его карие глаза вспыхнули, как сирена, которая вот-вот соблазнит свою добычу. Было чудом воли Кая, что он еще не выбросил герцога из дома. Он вздохнул, когда Коул отступил и осмотрел дом. Он вздохнул с неодобрением. "Почему ты живешь в этом забытом Богом доме, Кай? Он такой... маленький и простой, и он посреди леса?" Он пожаловался. Кай сжал кулаки и стиснул зубы, его лицо было красным от ярости. "Мне нравится мой дом; здесь более чем достаточно места для меня, Нийи и Ллойда, и нам очень нравятся прогулки по городу и лесу; Ния находит его вдохновляющим". Он ответил, сделав все возможное, чтобы сохранить свой голос спокойным. "Я не спрашивал, терпишь ли ты это". Коул снова начал приближаться к нему. "Я говорил..." Он смотрел на него, пока не заметил свое отражение в зеркале прихожей. Он остановился и ухмыльнулся красивому богу в зеркале, пробежал рукой через черные волосы и выпрямил галстук-бабочку. Кай хмурился от отвращения. Коул был таким же неглубоким, как лужа. Как только герцог закончил развлекаться, он вернулся к Каю в том соблазнительной манере, который брюнет на дух не переносил, его спокойствие начинало все уходить и уходить. "Я не спрашивал тебя, можешь ли ты терпеть это, дорогой, я просто имел в виду, что ты заслуживаешь большего". Он ухмыльнулся, прижавшись к нему, заставив его сделать длинный шаг назад. "Конечно, ты всегда мечтал о чем-то лучшем?" Он мурлыкал, и Кай поднял бровь. Он мечтал выбраться из этой крысиной норы и о том, чему он мог научиться, куда он мог пойти, и что он мог нового узнать, а не в каком-то богатом доме о котором он говорит не удержит его. Потребовалась вся сила воли Кая, чтобы не закатить глаза. Только Коул заботился бы о чем-то таком легкомысленном. "И чего именно я заслуживаю?" Он потребовал, и пошел в комнату, чтобы вернуться на кухню. Улыбка Коула сверкнула, делая шаг к Каю. "Ты, мой дорогой, заслуживаешь лучшего и только лучшего". Да хватит повторят лучше да лучше, объясни конкретно. Всё его спокойствие помахало ему ручкой и начинает покидать парня. "Величественный, красивый дом, наполненное сокровищами и бесконечными элегантными комнатами". Он снова прижимался к нему. Кай отступил, но Коул вышел вперед. "Высокий титул и должность, достойные вашего статуса, уважения и восхищения всех окружающих вас людей, дом, полный слуг, чтобы целовать ваши руки и ноги и, конечно же..." Его пальцы танцевали в груди Кая, заставляя его дрожать от ужаса. Кай схватил стол, сопротивляясь желанию схватить человека перед ним за шею и выбросить его в окно. Уважение к его семье заставляло его утихомириться. "Вам нужен супруг; тот, кто великолепен, образован, уважаем, высоко продуман, тот, кто знает вас всю вашу жизнь; чтобы трахать вас каждую ночь и баловать вас всем, что пожелает ваше сердце». Он усмехнулся, и Кай поклялся, что его кожа стала зеленой. Он даже не мог сосредоточиться на остальном. Чудом ему удалось удержать свой желудок, и он больше не состоянии слушать отвратительные желания Коула. Опять же, Кай не смог описать словами всю испорченность и эгоистичность, который описывал все это Коул. "И ты теперь знаешь кто он. Спросил, когда отрезал ему выход сбежать в коридор. "У меня нет даже идей кто это может быть". Он ответил, даже не пытаясь скрыть сарказм в своем голосе. "Я, дорогой". Герцог радостно сказал, таким головокружительным голосом. "И все, что нужно, это один маленький вопрос..." Он соблазнительно рычал, подталкиваясь к брюнету, умело отступая, пока не почувствовал, как его спина попала в парадную дверь. "Коул, ты спрашиваешь меня?" Кай глотнул, когда его янтарные глаза чуть не выпуклились из его черепа в смеси гнева, шока и неверия. Глаза Коула стали опасными от нетерпения. Руки навалились сверху по обе стороны от Кая, заманив его в ловушку между ним и входной дверью, и никогда в жизни Кай не проклинал свой короткий рост больше, чем когда либо. "Ты не очень умный, я погляжу? Тогда давай проясним; я собираюсь жениться на тебе!" Он воскликнул, и его глаза соблазнительно опустились, когда он приблизил лицо, не заметив свободной руки Кая вокруг дверной ручек. "У меня есть кое-что, что я хочу вам сказать", - ухмыльнулся Кай, чувствуя себя морально обязанным всему человечеству за доброе дело, которое он собирался сделать. Ухмыляясь в победе, Коул закрыл глаза и наклонился вперед, ожидая, когда губы Кая встретятся с ним. "ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП!" Он внезапно закричал в пылающей ярости. Резкий поворот дверной ручки и уклонение влево Каем и Коулом был заставлен врасплох. Он закричал, когда вылетел за дверь и упал прямо в грязь и за ним последовало свадебное платье. Некогда потрясающее белое свадебное платье, которое он хотел подарить Каю, теперь было полностью измазано в липкой коричневой грязью. Группа внезапно ожила, пока серия коллективных вздохов не заполнила воздух. Кай был шокирован. Весь город стоял перед его домом, одетые в смокинги и бальные халаты. На краю собственности стояла беседка, украшенная белыми розами, со священником, держащим библию, стоящую под ней. Красная ковровая дорожка, покрытая белыми лепестками, ведущая от беседки в нескольких футах от грязи, где приземлился герцог. Все глаза горожан были приклеены либо к Коулу либо к Каю. Несколько пар глаз ревниво смотрели на брюнета, в то время как некоторые были в слезах. Даже большой, вкусный свадебный торт был помещен в центр стола, покрытого шелковой тканью, и окружен бокалами, наполненными красным вином. "Ты устроил целую свадьбу за моей спиной?" Кай рычал от ярости. Все музыка исчезла за один миг. Разъяренные янтарные глаза нацелились в Коула, как огненный бассейн. "Пройди это через свой череп Коул". Он плюнул слова, как будто это яд. "Я никогда, НИКОГДА, никогда не выйду за тебя замуж! Теперь покиньте все из моей собственности, и поможет вам бог, если вы сию минуту не покинете участок, потому что я не буду нести ответственность за свои действия!" Он зарычал. Затем он захлопнул дверь, ввергнув весь город в шок. Крики ярости Коула были последними вещами, которые он услышал, прежде чем выкрутить замки и запереть дверь. Он врезался в боковую часть палубы, неконтролируемо задыхаясь. Шок, гнев, отвращение и дюжина других эмоций сгорели сразу в его венах, поглощая его и делая невозможным мыслить прямо. Он даже не мог думать а говорит и слова нет. Само осознание было в шоке для того что бы что-то понимать. Он хорошо знал, чего хочет Коул, но мужчина жил и дышал формальностями, и это говорило, что нужно сначала спросить разрешения у родителей, а затем попросить человека жениться на нем. Коул не был достаточно смел, чтобы бросить вызов традициям, которые диктовало это место в обществе, только потому, что они дали ему всю власть, которую он хотел. Он намекнул, сделал авансы и все остальное, чтобы убедить Кая выйти за него замуж. Но он никогда не появлялся у него дома, требуя принять его предложение. Тот факт, что он приехал со свадебным платьем и оставил весь город за входной дверью, как будто ожидал, что Кай выйдет за него замуж. Кай терпеть не мог быть мужем этого помпезного придурка. Он перепрыгнул через палубу и побежал через двор так быстро, что поля исчезли под ним, и деревья были размыты. Он не останавливался. Только после того, как он обнаружил, что скользит по грязи, едва останавливаясь перед прудом и падая обратно в поле ромашек и одуванчиков в их хлопковой форме, он, наконец, успокоился достаточно, чтобы подумать. Кай задыхался, как будто пробежал марафон. Кровь все еще находилась на его лице, но его цвет все еще был бледным. Слезы поразили его щеки, чисто от шока. Он не знал, что не так с людьми. Он схватился за голову и кричал так громко, как мог в отчаянии, но только потому, что знал, что далеко от города, никто не мог его услышать. Он не чувствовал себя лучше, так что остановился. Ему было стыдно. Тем не менее, он упал на поле и успокоился, желая, поддаться требованиям Ллойда. Как только он успокоился, он сел, прижал колени к груди и закрыл лицо руками. Он хотел, чтобы из этой забытой Богом грязной фермы он не оказался в ловушке, и женился на герцоге до тех пор, пока они не состарились. Он знал, что никто в этом глупом городе не примет и не захочет увидит его таким какой есть, они примут его только если герцог выйдет за него, и его наконец то заметят. Они видели в нем только еще одну часть своего идеального невысказанного плана. Никого не волновали его желания или то, чего он хотел. Они заботились только о том, как он вписался в их провинциальный грандиозный дизайн. Он знал, что так и будет с того дня его прибытия, но все же. Так невыносимо было когда все вокруг тебя сверлят и забивают ваш череп, что все и всё в вас неправильно? Кай вытер слезы с щек, отказавшись плакать или пролить хоть одной слезы для города, который он был вынужден назвать домом. Он даже не мог представить, как сильно Винсент корчился в своей могиле за то, что Коул сделал с этим местом. Или как сильно его родители мучали себя за то, что оставили сына и дочь и Ллойда, чтобы те позаботились о себе самостоятельно. Его рука вскоре обнаружила стебель, и он повернулся к нему. Там стоял одуванчик. Его хлопковые семена были в полном расцвете и готовы к сметанию ветром. Детская игра загадывания желаний и ударов на одуванчики вспыхнула в сознании Кая. Он осторожно взял стебель и закрутил хлопковый цветок в руке. На самом деле это было глупо, но в тот момент это казалось правильным. "Я хочу, чтобы кто-то понял меня; кто-то, кто будет любить меня таким, каким я есть, и не меньше". Он загадал желание, и сделать большой вдох и выпустить семена по ветру. Хлопковые семена рассеялись в одно мгновение, посылая пряди, развевающиеся на расстоянии, неся с собой его глубочайшее желание. Внезапный высокий крик нарушил его спокойствие. Глаза Кая расширились от удивления. Судя по всему, его страхи были подтверждены, когда коричневая капля бежала из леса. Это была их лошадь, Пламя, все еще прикрепленная к каравану. Кай встал на ноги через секунду. Он выбежал прямо к жеребцу. Пламя остановился, явно не желая причинять боль своему хозяину. Кай схватил уздечку и погладил жеребца, произнося успокаивающие слова, пока лошадь не успокоилась. Умные глаза Пламени грустно смотрели на Кайя. Сердце брюнета резко упало, когда он заметил, что лошади не хватает всадников, и никого не было ни внутри, ни в караване. Паника прокатилась через него, когда он повернулся к жеребцу с испуганными глазами. "Пламя, где Ния и Ллойд? Ты их потерял? Они ранены?" Он отчаянно спросил у лошади. Понимая страх мальчика, Пламя громко взвесился, прежде чем жестикулировать голову обратно в лес. Взяв с толку взгляд мальчика, лошадь попыталась продвинуться настолько далеко, насколько караван позволил бы, на путь, с которого он шел, как будто говорил ему следовать. Понимая, что говорит лошадь, глаза Кая расширились. Его руки схватили уздечку, и парень убрал караван с лошади. Он побежал через все поле, резко зашел в дом, схватил свое черное зимнее пальто с крючка и надел его на красную рубашку с длинными рукавами и черными брюками. Он надел ботинки для верховой езды и схватил алый шарф, который Майя сделала, прежде чем выбежать обратно на улицу. жеребец все еще ждал его и жестикулировал, чтобы Кай залез на него. Как только всадник уселся, с щелчок сильная лошадь побежала. Решительность пронзила кровью Кая мысль о единственной семье, которую он оставил потерянной в лесу, в одиночку и без посторонней помощи. Горожане все равно не приложили бы никаких усилий, так как боятся заходить в лес. Все они не слышали ничего, кроме ужасных историй об этом месте. Доктор Однажды сказал братьям и сестре, что многие горожане верили историям проклятой семьи, которая правила этими самыми землями более века назад, прежде чем волшебник проклял их. Доктор Сондерс рассказал эти истории, чтобы убедить людей, что истории предназначены для развлечения и не для веры. Тем не менее, суеверные жители поверили им. Даже Рэй предупредил братьев и сестру никогда не выходить слишком глубоко в лес. "Быстрее Пламя!" Кай командовал, размахивая руками во время правления. Обнаружение срочности в его голосе дало Пламени внезапный всплеск скорости, в котором он нуждался, пока лошадь не оказалась на знакомой лесной поляне. Солнечный свет окунулся под деревья, освещая темноту леса оранжевым и фиолетовым свечением. "Это место?" Кай спросил лошадь. Пламя кивнуло в ответ. Взглянув в сторону Пламени, Кай соскользнул с седла и оглянулся вокруг. Лошадь понюхала землю ища следы Нийи и Ллойда, но шторм смыл большую часть тропы. Все, что указывало на направление, в котором пошли брат и сестра Кая, было покрыто реками грязи и ковром из листьев от шторма. Кай поклялся, наклонившись, чтобы осмотреть землю. Дождь смыл гору грязи над этим районом, похоронив любые следы, которые могли быть оставлены позади. Его глаза тщательно изучали лесную подстилку, чтобы узнать, что произошло, пока он, наконец, не покинул дорогу и не обыскал кусты. Его рука внезапно нашла что-то гладкое и жесткое, почти как кожа. С трепетом надежды Кай схватил ткань, вырвал ее из ветвей и грязи сверху и встряхнул ее. Он мгновенно узнал материал. Он прижал пальто Ллойда так сильно, что его костяшки стали белыми. Они были здесь, и Кай знал Нию. Он знал, что если они потеряются во время шторма, первое, что пришло ей в голову, это найти убежище, особенно если Ллойд был ранен. Лошадь снова понюхала землю. Медленно он начал ходить, следуя тому, что осталось от запаха. Кай последовал за ним, ища какой-либо признак того, в каком направлении, должно быть, пошли его брат и сестра. Громко фыркнув лошадь выбил Кая из его мыслей. Пламя схватило его за шарф зубами и потянул брюнета-подростка к другому пути в лесу, прежде чем жестикулировать головой на тропинку. Оно отличалось от других. В отличие от грунтовых дорожек, запеченных грязью и заросших растениями, эта была сглажена и сделана из тонкого булыжника. Небольшие растения и сорняки были размяны, но земля осталась на месте, и именно тогда Кай увидел их. Следы, сделанные из сапог, густо погружающиеся в грязь, символизирующие, что владелец носил дополнительный вес, когда были сделаны отпечатки. "Пламя, ты гений!" Он рассмеялся, обнимая шею коричневого коня, прежде чем вернуться. С щелчком царствования лошадь следуя по тропинке, и отпечатки все глубже и глубже погружаются в лес, пока, наконец, не подошли к резкому концу. Путь привел к огромным воротам из ржавого черного железа, стоящим так глубоко. Серый плащ лежал мимо ворот на обочине дороги, где его владелец, должно быть, рухнул. Кай изящно спешился, тянул за уздечку Пламени, пока его пальцы не переплелись с решетками ворот. Его семья была там. Они должны были быть там. Его глаза следовали по пути к концу. Его янтарные глаза выпуклые от ошеломленного благоговения...