Любимый дядя

Пятница. Обычный повседневный вечер. Сегодня утром на электронную почту Чонгука пришло сообщение от секретаря дяди, что тот уже может приезжать. И следом адрес. Школьник на протяжении всего дня собирал свои вещи. Хоть их и не очень много, забрать нужно всё. Надежда, что ему скинут денег на дорогу, не покидала его на протяжении всех сборов, вплоть до самого выхода из дома. Но этого так и не произошло. Секретарь также сказал, что первую неделю Чонгук не будет ходить в школу, чтобы привыкнуть к новой среде, поэтому посоветовал не набирать слишком много книг в первый же день переезда. Всё перевезут постепенно. Гук собрал самые необходимые вещи и пошагал на автовокзал. Тот был не очень далеко. Ему повезло, ведь можно дойти пешком и не тратить своё и так мизерное количество денег. Парень выбрал автобус, так как на другое средство передвижения у него денег нет. Он мог поехать поездом, но тогда бы у него не хватило денег на автобус к дяде от железнодорожного вокзала. Постепенно солнышко заходило за горизонт. Парень не заметил, как потемнело и начали медленно наползать тёмные дождевые тучи. Чонгук немного испугался, когда вышел из автобуса. Он ведь впервые в Сеуле и совсем ничего не знает. Растерянный, с тяжёлой сумкой, испуганный Чонгук пошагал к ближайшему следующему автобусу, чтобы узнать, как ему ехать. Лишь когда он сделал несколько шагов, то заметил в нескольких метрах от себя мужчину с табличкой, на которой было написано «Чон Чонгук». Парень, немного подумав, всё-таки подошёл к мужчине. — Вы Чонгук? — спросил мужчина, когда школьник подошёл. Тот молча кивнул, не поднимая глаз. — Я, Чхве Бон Су. Мне поручили доставить вас в поместье, — кивнул мужчина, тянясь к сумке парня, но тот отдёрнул руку. — Вы можете дать её мне, я положу в багажник, — произнёс он, заметив недоверчивость Чонгука. — Мо… можно оставить? — пробормотал Гук, обеими руками держась за свой рюкзак. — Оставить? А, конечно, — сначала не расслышал Бон Су из-за тихого обращения парня. — Не переживайте, можете оставить сумку в машине, — показывая рукой в сторону, добавил мужчина, улыбнувшись. — Пойдёмте со мной, машина припаркована недалеко, — сказал Бон Су, идя в сторону. Мальчишка пошёл следом. Увидев низкий, четырёхдверный Mercedes AMG GT, Чонгук открыл рот. Ведь такую машину вживую он видит впервые. А когда Бон Су снял с неё сигнализацию и открыл перед ним заднюю дверь, Гук шокировался ещё больше, не веря собственным глазам. Неужели дядя настолько богат? Думал он, аккуратно садясь в машину. — Скажите, у дяди большой дом? — спросил Гук, смотря на вид за окном, который начал очень быстро меняться. — Вы скоро сами увидите… Нам осталось ехать совсем немного, — ответил Бон Су, не отводя глаз от дороги. — Он за городом? — Да, господин имеет коттедж или же особняк, в котором живёт со своей женой, — кивнул мужчина. — Там немного жутко, но вы не переживайте, со временем привыкнете, и будет не так мрачно, — произнёс Бон Су, заметив испуг на лице школьника, когда они выехали на трассу, по бокам которой были лишь деревья. — Не переживайте, у меня есть жена и маленький ребёнок, и я не везу вас в лес, чтобы что-то с вами сделать, — выдал он, хихикнув, когда парень выдохнул. Чонгук с облегчением снова принялся разглядывать пейзаж за окном, немного ослабив хватку, которой сжимал рюкзак. — Скажите, жена дяди: она плохая? — спросил Гук, продолжая смотреть в окно и тревожно обнимать своего плюшевого медведя, которого вытянул из сумки, как только машина въехала в парк (с деревьями). — Госпожа Ким очень редко показывается дома, поэтому вы практически не будете её видеть. «Слава Богу» — подумал Чонгук, вспоминая о том, как госпожа Ким отреагировала на него, когда они впервые встретились. Да и ещё она узнала о том, что Тэхён собирается опекать его. Она чуть ли на каждом слове Чонгука закатывала глаза, не желая ничего слушать. Но присутствие мужа не позволяло ей просто так уйти, пусть она и показывала неприязнь. Ким Юн Дже на самом деле неплохая… На публике… Не всегда. В жизни она настоящая сука. Домработницы в доме для неё словно не люди. Она настолько плохо к ним относится, что те сменяются чуть ли не каждую неделю. Она богата? Конечно. Она работает актрисой под крылом нескольких спонсоров, и у неё супер богатый муж, которому просто некуда девать свои деньги. Очень много статей в новостях было посвящено ей и её отношению к персоналу разных сфер деятельности. То неправильно тон нанесли, и она чуть ли не разгромила гримёрку, то обувь слишком тесная, и она решила выйти на подиум босой, хоть изюминкой в этом показе была именно обувь. Брак с влиятельным Тэхёном и связь со многими другими спонсорами, с которыми она спит направо и налево, помогала ей улаживать всё тихо, спокойно и по-быстрому. Сам же Тэхён… О нём мало что известно. Или просто Чонгук мало знает. Ему известно лишь то, что дядя очень богат, что он ушёл из семьи, когда ему было двенадцать, и начал очень много работать. О виде деятельности Тэхёна Чонгук также ничего не знает. Лишь то, что это что-то очень плохое, как говорила мама. Чхве Бон Су не соврал. Дом действительно очень жуткий. Чонгук ещё не видел сам особняк, но ворота перед территорией уже вызывали страх и волнение. — Не переживайте. Вспомните о моих словах, — заметив это волнение, произнёс Бон Су, нажав кнопку на наушнике в своём ухе. — Здесь не так страшно. Просто уже темно, поэтому больше жуткости нависает. — Хорошо, — сглотнув, кивнул Чонгук и продолжил смотреть в окно. — Постарайтесь не докучать господину нелепыми вопросами. Старайтесь говорить чётко, но не очень громко. Не подходите слишком близко, но и не стойте очень далеко, когда будете говорить. При приветствии не забудьте поклониться. По дому не бродите. Дворецкий расскажет вам, где можно ходить, а где нельзя. Не ходите слишком громко. Внизу есть винный погреб. В использовании его запрета нет, но старайтесь делать это не очень часто, так как это может создать неловкие моменты, от которых могут быть нехорошие последствия. Также вам позволено курить, господин не ставил на это запрета, — проговорил Бон Су, нажал кнопку на маленьком пульте, и ворота медленно закрылись. — С вопросами можете спокойно обращаться ко мне или к секретарю Ли, — останавливая машину недалеко от входа в дом, добавил мужчина. — Дальше вы можете идти самостоятельно. Если у двери не стоит дворецкий, постарайтесь найти комнату господина самостоятельно. Вы поймёте, что это она, когда увидите. И не пугайтесь, думайте о том, что это ваш новый дом, — выйдя из машины, говорил Бон Су, доброжелательно улыбнувшись. Мужчина открыл парню дверь и ждал, пока тот выйдет. А тот не мог закрыть рот и сузить глаза, которые шокировано смотрели на коттедж. Всё было мрачным: ступеньки к входу, дверь, окна, вид и сам особняк. На фоне тёмных туч всё выглядит словно из какого-нибудь ужастика. Когда, спустя несколько минут ожидания начал капать дождь, Бон Су решил наконец-то отвлечь взгляд школьника от поместья. — Извиняюсь, мне нужно загнать машину в гараж и отправляться домой. Вы немножко задерживаете меня. — Ой, прошу прощения, — вздрогнул Гук, выскочив из машины. Он совсем не рассчитал высоту машины и сильно ударился лбом, но не обратил на это внимание, просто потёр точку удара пальцами. — Вы в порядке?! — испугался Бон Су, подняв голову парня и посмотрев на красную линию на лбу, которая ещё б чуть-чуть и начала кровоточить. — Сильно болит? Сознание не мутнеет? В глазах не плывёт? Сколько пальцев? — показывая пальцами четыре, спрашивал Бон Су, держа Чонгука под руку. — Нет, всё в порядке. Че… четыре пальца, — выровняв спину, ответил Чонгук, встав ровно. — Всё в порядке. Я мо… могу идти. — отодвинув руку старшего, произнёс Гук, сразу сделав несколько шагов вперёд, и резко пошатнулся. Бон Су дёрнулся, чтобы его удержать, но тот поймал равновесие сам. — Я в порядке. — Хорошо, — кивнул Бон Су. — Удачи вам и не переживайте. Помните, что господин — ваш дядя. Но не забывайте о тех нескольких предупреждениях, которые я вам дал, — проговорил он вслед мальчику.

***

«Как страшно…» — дрожа, думал Чонгук, медленно шагая по ступенькам. Хоть уже и накрапывал дождь. На улице холодно. Только начало осени, но тепло уже так быстро уходит, особенно вечером. Маленький Гук уже смирился со смертью родителей, но на сердце всё равно остались траурные тучки, которые каждую ночь вызывают у подростка страх и слёзы. — Дом выглядит в точности как старинный замок из фильмов и сказок, — подходя к двери, пробормотал Чонгук. Потянул за большую деревянную ручку. Но дверь не открылась, и Гук решил толкнуть дверь от себя. Та с негромким стуком-скрипом показала парню не менее жуткий вид гостиной. По лестнице на второй этаж стояли свечи, что горели не от огня, а от электричества. Но сейчас были выключены. Пространство еле освещали маленькие лампочки, очень похожие на огонь, которые располагались в большущей люстре под потолком. Свет был не очень ярким и освещал лишь ступеньки и немного пространства возле дивана. Но на улице было ещё не очень темно, и это помогло Чонгуку разглядеть гостиную получше. В гостиной было прохладно, но чем дальше шагал Гук, тем теплее становилось его холодным щекам. Как Чонгука и предупредили, раз дворецкого не было у двери, то ему пришлось самому искать комнату дяди. Много времени это не заняло, ведь на самом верху, на третьем этаже, он заметил самую жуткую дверь, на которой жирным шрифтом было написано: «Войдёшь — умрёшь». Перед тем, как постучать в дверь, по спине Гука сбежало тридцать потов, а мурашки на его коже уже прижились и не уходили с момента, как он сел в тот чёрный Мерседес. Ушиб на лбу болел всё больше, но Чонгук сейчас не мог на него посмотреть, поэтому просто терпел. Медвежонок, которого Чон держал в руках, когда ехал в машине, снова оказался в сумке, ведь Чонгук постеснялся показать его дяде. — Дядя, это я, — предупредил Чонгук, убрав руку от двери, после трёх лёгких ударов костяшками пальцев. — Можешь войти, — еле-еле услышал Чонгук. Но это звучало чётко. Помедлив секунд двадцать, Гук сделал глубокий вдох и всё-таки открыл дверь. Силуэт, сидящий у окна, сразу вызвал у него дрожь. Дядя сидел у самого окна, и яркий фонарь за ним не позволил Чонгуку увидеть его лицо. Но зато тело можно хорошо рассмотреть. Телосложение не очень большое, на первый вид его даже можно назвать нежным, но Чонгук выкинул эту мысль из головы, когда начал присматриваться. Плечи были достаточно широкими, но не настолько огромны. Ключицы будто светились и притягивали взгляд. Именно они привлекли внимание Чона, поэтому он и посчитал телосложение дяди нежным. На груди с левой стороны виднелся шрам, но когда Гук продолжил смотреть, начал замечать всё больше и больше таких «трофеев». Пальцы, скрещённые на бёдрах дяди, больше всего привлекли внимание школьника. Они очень длинные и тонкие, но не выглядели так, словно их владелец занимается чем-то очень сложным в физическом плане. Они блестели и вроде не выглядели шершавыми, даже наоборот. Кажется, дядя недавно нанёс на них какой-то увлажняющий крем. Спиной мужчина облокотился на спинку кресла, в котором сидел. Он одет в лёгкую белую накидку, которая не закрывала его грудь и живот. Поэтому школьник и смог оценить тело старшего и насчитать более десяти шрамов лишь на открытых участках. Ноги лежали друг на друге и были закрыты тёмными штанами. На нём были тёмные, может чёрные туфли, которые острыми носами смотрели прямо на вошедшего паренька. — Ты задержался… — произнёс Тэхён, смотря на племянника. Чонгук низко поклонился и выдал: — Простите. — Ты слишком долго шёл от машины, — устало проговорил Ким и щёлкнул пальцами. От щелчка сработала система, и шторы задвинулись, превратив комнату в чёрное пространство. Несколько секунд в полной темноте показались Чонгуку вечностью. Он настолько испугался, что чуть не упал, но успел схватиться за что-то перед собой. То была рука дяди. А тот лишь собирался подойти к кровати, чтобы лечь, но его схватили за предплечье. За мгновение свет появился. И, увидев, за что схватился, Чонгук испугался ещё больше, когда разглядел перед собой дядю. — Простите! — вскрикнул Чонгук, отпустив руку и сразу поклонившись. — Слишком громко, — сев на кровать, выдал Тэхён, сморщившись. Он смотрел на испуганного и смущённого племянника, с головы до ног промокшего из-за дождя. — Простите, — тихо повторил Чонгук, снова поклонившись. — Как прошла поездка? Были какие-нибудь проблемы, пока ехал сюда? — спросил Тэхён, продолжая упорно осматривать младшего. Тот держал в руках портфель, опустив голову вниз, и отвечал с замедлениями. — Всё прошло хо… хорошо, — ответил Чонгук. — И это весь ответ?! — Я не… не знаю, что ещё сказать, — стоя на том же месте, где встал, как только вошёл, сразу ответил Чонгук, понимая, что его поведение злит дядю. — Может, тебя что-то интересует? — спросил старший, перед тем тяжело вздохнув. Для младшего этот вздох был как дополнительный ком в горле, который всё нарастал и нарастал, не позволяя ему нормально говорить. — Где я буду спать? — Здесь. — Где здесь? — Прямо здесь. — Прямо здесь? Это прямо тут? — Да, прямо тут. — Как это?! — шокировался Чонгук, не поднимая глаз, смотря в пол. — Но разве это не ваша комната? — Может, для начала ты хотя бы поднимешь глаза и посмотришь на меня. Или на саму комнату? — сказал Тэхён, и Чонгук резко поднял голову. — Ты слишком вырос и поэтому не хочешь спать здесь… Со мной? — Я бы так не сказал, — отвёл взгляд Гук. — Я не взрослый, но и ребёнком назвать себя не могу. — И в чём же показано, что ты не ребёнок? — бархатным голосом поинтересовался Тэхён. А внутренности Чонгука скрутились в узел, когда тот поднялся. — Дядя… думаю, уже поздно и нам пора спать, — сделав шаг вперёд и положив сумку на кресло, произнёс Чонгук. — У тебя ещё есть какие-нибудь вопросы? — снимая обувь, поинтересовался Ким, так и смотря, как племянник топчется на месте. — Можете… показать мне, где туалет? — спросил Гук, снова подойдя к двери. — И… п… почему мне нужно спать именно здесь? Дом такой большой, а вы со… собираетесь тесниться со мной в одной постели. Я занудный, много учусь, к тому же выгляжу как ботаник, мало говорю. А если много говорю, то это звучит как мямля испугавшегося ребёнка, — быстро проговорил Чонгук на одном дыхании, пытаясь не заикаться. Но всё звучало ужасно. Его коленки продолжали дрожать, что только усилилось, когда дядя подошёл ближе. — Ты же говорил, что не можешь назвать себя ребёнком… — проговорил Тэхён, подойдя к Гуку близко-близко, настолько, что дыхание почти обжигает чужую кожу. — Может, именно из-за того, что ты ещё ребёнок, я и решил поселить тебя в свою комнату, чтобы присматривать. — То, что я уже не ребёнок, показывает мой ум, т… тело и занятия в свободное время. Насчёт ума и тела Чонгук совсем не соврал. Своим умом он явно мог похвастаться. Чонгук — первый в школе по оценкам и успеваемости. Телом школьник тоже не обделён. За свои шестнадцать он дорос до ста восьмидесяти сантиметров. У него крепкое телосложение благодаря занятиям сразу несколькими видами спорта: баскетбол, большой теннис и плавание. Если баскетболом и теннисом он занимался как бесплатными занятиями в школе, то на плавание ходил несколько лет подряд. Правда, в этом году прекратил, так как у родителей не было денег, чтобы продолжать оплачивать абонемент в бассейн. Почему же Чон такой мямля? Он сам не знает. Наверное, потому, что он не умеет пользоваться этой своей силой. Он высокий, сильный и внешне мужественный. Но он совсем не умеет за себя постоять. Возможно, из-за того, что родители вечно учили его, что ум- это самая лучшая защита и сила… Поэтому, кроме тех трёх увлечений с младших классов, он профессионально играет в шахматы и го. Когда Тэхён подошёл, то заметил, что племянник лишь на несколько сантиметров ниже него, чему немного удивился. — Насчёт твоего тела я даже не спорю, но ты совсем не умеешь им пользоваться, — стряхнув с плеча племянника пыль, которой там и не было, проговорил Тэхён. — Ум? Ты владеешь таким умом, который поможет тебе жить… Но в нынешнем мире взрослые люди не живут, они выживают. А для выживания твой ум ещё не обучен, — добавил старший, обойдя младшего по кругу. — Одежда изношенная, обувь стёртая, поза не мужественная, руки сложены совсем не правильно. Говоришь заикаясь, в глаза не смотришь, сутулишься, всего боишься. В сумке наверняка кроме нескольких вещей и книг есть плюшевая игрушка. И я уверен, ты даже не знаешь понятия слов: «секс», «мастурбация» или «женщина», что по плану уже должны быть известны в твоём возрасте. Ты точно ещё не взрослый, — проговорил Тэхён, осмотрев младшего и недовольно качая головой. — И мне нравится это. Ты ещё так мал и неопытен, что я могу сделать из тебя всё, что моей душе будет угодно, — ухмыльнулся Ким, от чего Чонгук напрягся ещё сильнее. — Могу сделать настоящую машину для убийств. А ты даже возникать не будешь… — смотря острым взглядом в перепуганные глаза младшего, говорит мужчина. — Потому что я имею власть, силу, деньги. И я выживал в этом мире все свои тридцать лет. И тому, на что способен мой мозг, твоему и не представить. Да, Тэхён не сильный телом. Он даже сам может назвать себя физически нежным и хрупким, ведь тело ему даровано действительно такое. Но он вообще не слабый. Ему достаточно той силы, которой он владеет, ведь она гораздо сильнее физической. — Так вы… для этого меня забрали? — Правильно мыслишь, — повернув Чонгука к двери, подтвердил Ким, несильно ухмыльнувшись. — Пойдёшь в ванную, помоешься до блеска. Одежду тебе дадут. Свои вещи перебери и выброси. Всё, что я бы сказал выбросить, если бы увидел. Гардероб выбросить почти весь. Чонгук расстроено опустил голову, даже не посмел пискнуть. Его глаза набрались слезами, но спорить он не стал. Он тихо сказал «ладно» и, опустив голову ещё сильнее, вышел из комнаты. За дверью стоял дворецкий. По его одежде было видно, что это он. Чёрный смокинг, чёрная бабочка на шее и подобающая поза. Это точно дворецкий. Мужчина кивнул мальчишке. Ничего не сказав, протянул ему одежду и сразу двинулся с места. Дворецкий подошёл к соседней двери, указал на неё рукой, Чонгук понял, что там ванна. — Вы голодны? — спросил мужчина, смотря, как Чон заходит в ванную. — Не… нет, — закрывая дверь, ответил Чонгук. «Э… это одежда, в которой я должен ходить?» — шокировался Гук, надев всю ту одежду, которую ему дали. — Это… странно. Держать себя в руках. Держать себя… — бормотал он, выходя из ванной. — Кого за что держать? — спросил Тэхён, опираясь о перила лестницы. — Нико…го, — сглотнул Чонгук, рассмотрев дядю. — Вы куда-то идёте? — спросил Гук, закрыв дверь в ванную комнату. — Да, мы идём в бар, — взяв племянника под руку, ответил Тэхён. — Ба… бар? Я в бар? Зачем идти в бар? — Не бойся… Ты будешь есть. Пить буду я. А идём мы туда для того, чтобы начать тебя лепить. И делать мы это будем в экстремальных условиях, — ответил Тэхён, ведя мальчишку за собой. — Что? Зачем? — не понимал Гук, ещё не отойдя от вида дяди. А тот был шикарен. Он переоделся и сейчас стоял в шикарном темно-синем костюме в большую красную клетку. Под пиджаком яркая красная рубашка и такого же цвета галстук. Поверх дядя Ким надел длинное то ли чёрное, то ли тёмно-синее пальто. Чонгук не смог разглядеть точно из-за тусклого света. Волосы дядя причесал назад, из-за чего его образ казался ещё более сногсшибательным. В руках, закрытых перчатками, он держал большой стакан чего-то, возможно, кофе. Буквально полчаса назад он выглядел устало и очень сонно, а сейчас, как настоящий восходящий бог. — Через час у меня деловая встреча в самом дорогом баре Сеула с одной из самых опасных группировок страны. А иду я туда на переговоры. Ты идёшь туда не в качестве моего племянника, а в качестве моего партнёра… Делового партнёра. Так что не нервничай. В том плане, о котором ты подумал, такие сопляки, как ты, меня не интересуют. — Ч…что? И что я должен делать? — Вести себя как взрослый мужчина. Я даже позволю тебе общаться со мной неформально. Твоя задача не опозорить меня и сделать так, чтобы все дебилы, сидящие там, подписали контракт и не поняли, что ты мелкий сопляк, который в случае чего будет сразу прятаться за мою задницу. И если ты с этим не справишься, тебя будет ждать наказание. И предупреждаю, эта сделка очень важна для моего бизнеса. Если сделаешь всё как надо, я позволю тебе прикоснуться к моему телу… К любой его части, — проговорил Тэхён, всё ещё держа младшего под руку. Он видел все скрытые взгляды школьника. Тот то ли восхищается, то ли просто впервые видит такого человека, но очень хочет прикоснуться. — Как видишь, своей кожей я к тебе не прикасаюсь. И к лицу не позволю никогда прикоснуться… Но я, наверное, сделаю исключение, если сегодня всё пройдёт так, как мне надо, — добавил он, выходя из дома. Глаза Чонгука заблестели так, как не блестели никогда. Дядя действительно очень красив. Его мраморная кожа блестела от лунного света, который еле-еле пробивался из-за дождевых туч. Волосы красиво уложены и выглядят очень мягкими. Чонгук подумал, что хотел бы к ним прикоснуться. Пальцы дяди длинные. Они очень сильно вцепились в руку Гука. Неудивительно, что он не позволяет никому касаться своего лица. Ведь его даже можно назвать ангельским. Пусть он и очень серьёзный и устрашающий, его лицо, словно ангельское: вообще не вызывает страх. Возможно, просто Чонгук не видит пока в этом ангельском лице дьявола. И к чужим телам Ким тоже старается лишний раз не прикасаться. Причину этому Гук ещё не понял. На его руках чёрные перчатки, но у него нет какой-то фобии при виде грязи. Это Чонгук понял, когда тот прикоснулся к его мокрому плечу ещё тогда, в комнате. Идя рядом с Кимом, он заметил во внутренней стороне его пальто пистолет. Этот момент действительно испугал его. Дядя убьёт его, если он что-то сделает не так? Думал Чон, пытаясь не выдавать страх. Хоть это практически не получалось. Зонт над ними держит человек, идущий сзади. Возможно, помощник, точно не секретарь. Его пока не видно. Тэхён не отпустил руки племянника. Он так и держал его под руку не отпуская, даже когда они вошли в бар.

***

Коленки Чонгука начали трястись, когда, подъехав к бару, он увидел лишь чёрные иномарки. Высокие джипы казались ещё больше, когда Тэхён и Чонгук приехал на низком автомобиле и припарковались среди них. Своих машин Тэхён привёз аж двадцать. Но и других одинаковых марок было много. Чонгук подумал и понял, что сегодня на переговорах будут участвовать шесть человек. Ведь на парковке насчитал лишь шесть марок машин. — Если будешь так трястись, весь мой план пойдёт коту под хвост… — заметив трясущиеся ноги Гука, выдал Тэхён, смотря чётко вперёд. — Кхм, кхм… — тихо кашлянул в руку Тэхён, и водитель вышел из машины. — Знаешь, если ты меня сейчас подведёшь, я, возможно, не смогу вернуться сегодня домой. Знаешь, зачем ещё я привёз тебя сюда? Если всё пройдёт хорошо, мы вернёмся домой с несколькими чемоданами денег. Всё это я получу лишь благодаря тому, что буду пить. Все те идиоты, что уже сидят там, приехали сюда, чтобы напоить меня и сделать со мной то, что твоему ещё не зрелому мозгу и не снилось, — говорил он, всё ещё смотря вперёд. — У меня есть люди для защиты своего имущества, но нет человека, который будет защищать меня. Но мне кажется, я его нашёл, — ухмыльнулся Ким, по-прежнему смотря вперёд. — Что вы имеете в виду? — спросил Чонгук, вызвав у Тэхёна несильное хихиканье. — Ничего… Просто старайся понять мои слова, пока я буду пить, — ответил Тэхён, сразу продолжив: — Один выпитый мною шот принесёт нам около десяти миллиардов. Сколько бы денег у меня уже не было, сегодня я собираюсь выпить тридцать шотов. Надеюсь, ты уже посчитал, сколько это. — Ско… сколько? Зачем вам такие деньги? — шокировался Чонгук. — Вы же и так очень богаты… — Богат? Нет. У меня просто много денег. Богатство — это: не только то, что у тебя есть много денег, и ты можешь купить всё что хочешь, не думая о цене, но и то, что их у тебя становиться всё больше. Бедный человек чувствует себя прекрасно, когда находит в зимней куртке какую-нибудь мелочь и становится таким счастливым, будто выиграл джекпот. А действительно, богатый человек, когда находит мелочь в зимней куртке, не может понять, откуда в его руках «такие» деньги. И тогда богатые люди задаются вопросом: «Где все мои деньги?». И знаешь, где обычно все эти деньги? — Где? — В том, куда их потратили. Дорогая машина, дом, самолёт, брендовые часы, одежда, которая стоит как хороший автомобиль. Люди перестали понимать ценность денег. Их тратят на всю ненужную хрень по типу кучи аксессуаров, которые не носишь, по типу машин, на которых не ездишь сам. И со временем, когда вроде бы у тебя уже всё есть: и машина, и дом, и дорогие вещи, и часы, и аксессуары, но ты не можешь понять, почему не чувствуешь того счастья, которое тебе так обещали, говоря, что если у тебя будут деньги, ты будешь счастлив. Деньги действительно могут исполнить все твои желания и прихоти. Лично я чувствую себя лучше, когда деньги в бумажном виде лежат передо мной. Я живу за таким принципом: я могу купить всё что угодно, когда угодно, но лишь то, что мне действительно нужно, — говорил Тэхён, не останавливаясь. — И к чему я это всё говорю? К тому, что сколько бы сейчас денег не было у богатого человека, он всегда хочет ещё, ведь они заканчиваются. Когда такой человек, как я, имеет очень много денег, например: несколько триллионов. Какое-то время ничего не зарабатывает, а лишь тратит, денег будет становиться всё меньше и меньше. И тогда ты уже чувствуешь себя некомфортно, потому что раньше у тебя было больше денег, а сейчас меньше, и ты начинаешь искать разные способы, чтобы их заработать. Некоторые люди, такие как я, например, даже могут забыть о своём бизнесе, если мы находим способ заработать больше денег, прилагая меньше усилий. Поэтому мы здесь. — Дядя, вы полностью зависимы, — немного с сомнением выдал Чонгук. — Ха, ха… Я знаю. Я всё время пытаюсь заработать больше, больше и больше. Возможно, с надеждой на то, что в один момент я смогу купить за деньги что-то, что за них купить нельзя… — проговорил Тэхён, прикоснувшись к ручке двери и снова посмотрев на Гука. — Счастье? — спросил тот, вылезая из машины вслед за дядей. — На это я, пожалуй, не буду отвечать, ведь, то что я хочу, любит тишину, — хихикнул Тэхён. — Знаешь, люди могут пойти на всё, чтобы заработать деньги. И сегодня моё «всё». — Что вы имеете в ви…? — Увидишь… Только постарайся не вести себя как ребёнок, — снова взяв Чонгука под руку, ответил Тэхён, продолжая улыбаться. Чонгук сглотнул. Перед ними медленно открыли дверь в бар.