Абонент недоступен

      В пиджаке Нил ощущает себя заведомо неправильно. Узкий покрой стягивает широкий обхват плеч, стесняет полный размах движений руками и в целом выглядит несуразно на его приземистой долговязой фигуре. Однако на прибывших на выпускной вечер девушек вид Нила, очевидно, произвёл очень яркое впечатление, выразившееся тирадой комплиментов.       — Потрясающий вид, малыш! Уверена, в следующем году ты утрёшь Королю нос, — воскликнула Дэн, обнимая его за плечо. Она была одета в длинное жемчужное платье, и Нил, если бы не знал повода, подумал бы, что она собирается на свадьбу.       — Поддерживаю, — отозвалась Элисон в бордовом комбинезоне, поправляющая такого же цвета помаду перед ростовым зеркалом, в которое Нил тупо смотрелся уже как полчаса. — Вы видели выбранную пару в этом году? Там какой-то гениальный нападающий из команды экси с завышенным самомнение и крошка Лайла. Не завидую ей.       Девушки рассмеялись и подтолкнули подругу в бок, на что Элисон вскрикнула, что убьёт их к чёртовой матери, если карандаш сорвётся и придётся всё перекрашивать. Нил хотел бы разделять их веселье, хотел бы тоже радоваться за товарищей, которые дошли до самого конца и не сломались. Но он не мог. В последний раз он носил пиджак на похороны какого-то чиновника из отцовского окружения — нынешнее мероприятие, казалось, ничем от них не отличалось.       — Я позвонила Эндрю, — с улыбкой оповестила появившаяся из коридора Рене в лёгком молочном сарафане, и у Нила заныл живот. — Он сказал, что они уже на построении, так что мы можем выходить, когда готовы.       — Мы готовы, — ответила ей Дэн, всё ещё сжимающая сгорбленное от напряжения плечо Нила.       Она посмотрела на его бледное лицо и сразу всё поняла. Вместо того, чтобы уверить, что в отношениях на расстоянии нет ничего плохо и они всё равно останутся вместе, прямо как она с Мэттом, Дэн мягко улыбнулась, скользнула ладонью вниз по его лопатке и надавила костяшкой указательного пальца в центр спины. Нил мгновенно расправил спину и вытянулся, отчего пиджак на спине натянулся и треснул.       — Другое дело, — в её голосе не было сожаления или сочувствия, и это напомнило Нилу, что она всегда есть и будет его капитаном, непоколебимым стержнем и опорой. — Твой парень сегодня станет взрослым человеком, ты же хочешь его в этом поддержать?       Ответ — любой — застрял в горле. Его сердце колотилось так, что в любой момент могло проломить рёберный фасад и вырваться наружу, одиноко добивая последнюю градацию ритма. Он понимал, что пространственная разлука ничего не изменит, что Эндрю останется таким же важным элементом в его жизни, как и сейчас, что и сам Эндрю, возможно, думает об этом и испытывает нечто похожее на его собственные терзания. Их связь нельзя было сломить километрами, иначе бы во всех словах, что они сказали друг другу под свидетельствующим небом на крыше, и во всех прикосновениях к самым уязвимым местам изнутри не было бы смысла. Они слишком долго шли друг другу, чтобы обрушить всё сегодня. Сознательной частью рассудка Нил это прекрасно понимал. Однако образ ускользающего Эндрю, расстворяющегося за горизонтом, превращал кровь в ртуть, наливал свинцом мышцы и разгонял под кожей нарастающую панику.       — Всё, на сегодня хватит саморазрушения, — голос Элисон над его ухом заставил тело дёрнуться и отшагнуть, напоровшись на носок её лакированной туфли. — Блять, кто-нибудь, вытащите его наружу, пока я не…       — Уже идём, Эли, всё хорошо, — тут же спохватилась Рене, подхватывая Нила, который всё ещё не сдвинулся с места ни на метр, под руку и уводя того в коридор под недовольное шипение Элисон.       В корпусе общежития для спортсменов было пусто — ни людей, ни вещей, ни даже машин на парковке. За месяц до мероприятия кто-то обмолвился, что в этом году количество выпускников перевалило все прошлые годы, став за всю историю университета Пальметто самым многочисленным. На место ушедших придут первокурсники, так что разницы по началу следующего года никто не почувствует. Но Нил знал, что он ощутит её ярче всего, когда останется без своей семьи.       Всё вернётся на круги своя, и время, когда он один пересекал границы стран и прятался в заброшенных домах, наступит на пятки как только все разъедутся, повалит плошмя и разобьёт ему нос жестокой реальностью, за которую он хватался, чтобы прожить ещё один день в ощущении того, чего он был лишён Натаниэлем. Каждый раз оставалось совсем немного, чтобы навсегда искоренить значение этого слова, заменить на то, что теперь всё будет в порядке не по предписаниям инстинкта самосохранения. И как только Нил забывал о нём под крепкой ладонью Эндрю и удушающими поцелуями в душе, он возвращался, чтобы ещё раз вспороть ему грудь.       Не надейся. Не доверяй. Беги…       — Куда бежать?       Рене крепче сжала его руку и взглянула на Нила, затем на свои наручные часы и снова на Нила. Он прикусил щёку до привкуса крови на языке и постарался дышать как можно ровнее, переставляя ноги в сбитом темпе, чтобы Рене не пришлось тащить его на себе.       — Никуда, я просто задумался. Где Дэн и Элисон?       — Идут за нами, — Рене снова мягко улыбнулась и осторожно погладила Нила по предплечью, но он лишь сильнее напрягся, представляя другие руки. — Я чувствую твоё волнение и более чем уверена в его причине. Это тяжело, Нил, но ты справишься и поймёшь, что расстояние ничего не меняет. Эндрю будет к тебе приезжать. И ты к нему. Пусть не каждый день, но вы будете видеться.       — Я знаю.       Рене не была виновата в том, что нервы Нила только сильнее натягивались с каждым шагом, приближающим его к спортивному залу, который оборудовали под место проведения церемонии. Он ненавидел себя за неспособность остановить время, ненавидел за то, что не думал о том, как мало у них осталось. Что пренебрегал секундами, проведёнными рядом с Эндрю только потому, что так было правильно. В моменты близости, когда Эндрю заполнял его не только чувствами, но и своим членом, Нилу казалось, что это его настоящая жизнь, точка невозврата к прошлому, перекрытому в очередной раз новым.       И в отличие от других таких «новых», в этом он захотел остаться как минимум навсегда.       ***       Нил всегда знал, что Пальметто был одним из немногих университетов-десятитысячников западного побережья. Однако знать это и видеть воочию оказало на него совершено разное впечатление. Отдав свои пригласительные проверяющим у входа в зал, Нил пересёк коридор и застыл перед порогом внутрь, так что в него чуть не врезалась следующая за ним Дэн.       Высокие потолки с железными сваями создавали видимость бесконечного пространства, но даже этого не хватало, чтобы вместить всех людей. Многие уже сидели в длинных рядах по обе стороны от сцены, и среди всего контингента Нил увидел своих профессоров, некоторых знакомых однокурсников, их семьи и даже несколько питомцев, сидящих на руках у своих хозяев. Скрипичная музыка играла на фоне гула голосов, что эхом рикошетил от стен, отчего казалось, что людей было в два или три раза больше. В этом году даже декораций было больше: везде цветы, гирлянды и логотип университета на каждом флажке.       — Чёрт возьми, так вот куда они продешивили наш выпускной, — даже Элисон, которая наверняка видела в своей жизни зрелища торжественней, восхищённо озиралась по сторонам. — Если я не увижу радости на лицах этих засранцев, я покажу им преимущества туфлей-лодочек в деле.       — Это правда… впечатляет, — опешила Дэн, рассматривая помещение, но потом её взгляд резко остановился на одной точке, а лицо просияло.       Нил обернулся так резко, что в голове загудела тревога. Среди снующих гостей, ищущих свои места, он увидел Мэтта в идеальном белом смокинге, рассаживающего свою семью во втором ряду. Даже синее платье в пол на его матери не скрыло её превосходящую физическую силу и крепкий стержень, и это показалось Нилу намного красивее, чем если бы то же самое платье висело на ходячем скелете, обтянутом кожей. Следом за Мэттом его взягяд нашёл Аарона, тоже в белом, который общался с Кейтлин у стола с напитками. Она тоже выпускалась и стала одной из лучших учениц года, и даже то, что Нил больше не увидит её в числе Лисичек, разочаровало его ещё больше.       Кевин был закулисьями и готовился к выступлению с речью. Нил видел только его силуэт, меряющий узкую полоску сцену шагами туда-сюда. Голосованием всех учащихся его не иронично избрали Королём выпускников, так что в обязанности его и Королевы, некой Лайлы, которую по всей видимости знали девушки, входило выступление с прощальной речью от лица всех, кто покидал Пальметто с дипломом в руках. И как бы спокойно Кевин ни выглядел, по его судорогам было ясно, что он нервничает.       Остальных никто из их четвёрки так и не увидел. Нил видел, что Рене торопливо отправляет кому-то сообщение, и предположил, что оно предназначалось Эндрю. Свой телефон он оставил в комнате, когда рассматривал себя в пиджаке у зеркала, и вспомнил о нём уже на полпути к залу, так что уже не было времени возвращаться обратно. Да и Нил не нашёл ни единой причины его пользы, поскольку Дэн ясно дала понять, что она не собирается упускать Нила из поля зрения ни на секунду. Не то, чтобы ему было это нужно, но он всё равно был благодарен ей за заботу.       Как только за ними начало толпиться ещё больше людей, Нил сделал пару шагов вперёд, чтобы избежать быть задавленным группой прибывших студентов, как внезапно кто-то схватил его за запястье и резко дёрнул назад. Пульс участился и бил по вискам, когда он инстинктивно стал выворачивать свою ладонь из хватки, но потом его имя завибрировало в воздухе перед тем, как перед расфокусированным взглядом очертания пространства приобрели знакомый оттенок светлого золотого и орехового карего.       Эндрю стоял слишком тесно, чтобы Нил сохранил в себе остатки осознанного самоконтроля. Ему было трудно думать, будучи прижатым к стене лопатками и рукой, всё ещё находящейся в плену его крепких пальцев, но даже так его тревожность, что до этого била ключом из грудины, под цепким взглядом Миньярда рассасывалась, уступая место желанию. Если бы не люди, от которых Эндрю, как оказалось, его укрывал собой, Нил бы поцеловал его прямо здесь и сейчас.       — Привет, — вместо этого прохрипел Нил, дёрнув углом рта при внимательном осмотре с ног до головы. А потом добавил по-немецки: — Белый тебе к лицу, но ничего выглядит куда лучше.       Эндрю это не впечатлило. Он не расслабился, даже когда Нил смог протянуть кончики пальцев зажатой руки и дотронуться до его вздутых вен. Натянутость на его ничего не выражающем лице была очевидна даже слепому. Нил хотел знать её причину, но вовремя прикусил язык за зубами, решив, что у выпускавшегося Эндрю могли быть свои причины, которые Нил во всяком случае не поймёт, пока не окажется на его месте.       Какое-то время, кажущееся бесконечностью, они стояли и молча смотрели друг на друга. Нил — с немым вопросом, Эндрю — сосредоточенно и опасно. Музыка в динамиках немного усилилась, мелодия скрипки зазвучала отчётливее, а потом к ней присоединилось фортепиано, и вместе они гармонировали между собой в лирический гимн университета. Но Нил не слышал его, он вообще перестал слышать всех людей в зале, потому что слушал учащённый пульс Эндрю на своём запястье и то, что затем сказали его экономно округлившиеся губы.       — Иди за мной.       И он, разумеется, пошёл. Огибая всех гостей и препятствия на своём пути, они вышли в затемнённый коридор, где звуки резко снизились в децибелах и теперь доносились только вибрациями по полу. Эндрю шёл впереди, засунув руки в карманы классических белых брюк, которые обтягивали его задницу. Нил следовал за ним и представлял, какой восторг он почувствует, когда увидит натяжение спереди, но вовремя проглотил эти мысли в себя, когда Эндрю остановился у двери без обозначений, открыл её появившимся из ниоткуда ключём и пропустил Нила вперёд, закрыв за ними дверь снова на тот же ключ.       Сначала было темно, и Нил не сразу понял, где они оказались. Но потом Эндрю включил свет, и перед ним предстала тесная комнатушка, обустроенная под склад спортивного инвентаря. Справа лежала стопка матов, слева в железных корзинах хранились тренировочные мячи во волейболу, баскетболу и теннису. Спереди стоял стол, на который были взвалены клюшки для экси, какие-то порванные флаеры и коробка с мелкими предметами, которые нельзя было отнести под одну категорию: от пачки жвачки до дырявого носка с тремя полосками.       — Так… — осторожно подал голос Нил, не знавший, куда себя деть, поскольку Эндрю не дал никаких ценных указаний за исключением того, чтобы следовать за ним. — Что мы здесь будем делать?       Эндрю обошёл его спереди и встал у противоположного конца комнаты, буквально в нескольких шагах, всё ещё спиной к Нилу и всё ещё с руками в карманах этих преступных воображению штанов. Он молчал, и Нил сжал руки в кулаки, унимая бешеный ритм сердца в груди.       — Ты только притворяешься тупым или на самом деле такой и есть? — его голос был тихим, но от этого не стал менее тяжёлым и твёрдым. Эндрю наконец посмотрел на него, и его глаза резко потемнели, стали почти стеклянными, и от этого у Нила по спине прокатилась дрожь, но не от страха, а от того, как возбудилось его нутро.       И тогда он всё понял. Это было то, о чём пыталась намекнуть ему Дэн и о чём вслух сказала Рене, прикрыв правду полупрозрачным слоем пудры. Истина лежала на поверхности, но оба были слишком уязвимы и слишком вымученны собственным восприятием действительного, чтобы всплыть из водоворота грызущих перипетию нерв переживаний. Эндрю выглядел великолепно в строгом белом костюме и с уложенными набок волосами, а Нил был его прямой противоположностью в цвете трагедии, которую он сам себе предписал, не желая посмотреть на это с другой точки зрения, более здоровой и щадящей. Такой, которая приближала к правде намного больше, чем изнурительный бег вслед за тающим силуэтом Эндрю.       Осознание, пусть и не до конца облегчающее его узел в животе, всё же возымело эффект. Нил почувствовал, как его живот встаёт на место, а голова проясняется, и его больше не тошнит от запаха пыли, что они вздыбили своим присутствием. Он снова чувствовал свои руки, которые инерционно потянулись вперёд к Эндрю, сохраняя между ними дистанцию.       — Да или нет?       Эндрю озвучил его вопрос быстрее, и Нил на одном лишь выдохе облегчения ответил:       — Да.       Искажение пространства не могло изменить то, какие сильные чувства Нил испытывал, когда Эндрю запускал свои горячие руки под его выправленную из штанов рубашку, пока целовал со всем накопленным отчаянием в предверии этого дня. Нил судорожно стонал ему в рот, когда Миньярд оглаживал пальцами его шрамы, нежно и в то же время настойчиво вёл мозолями по ожогам, заживляя каждый. Воздух наполнился запахом одеколона, который Нил чувствовал на коже Эндрю впервые, но даже так он всё равно пах Эндрю, словно это был аромат его собственной кожи, и Нил хотел, чтобы этот флёр отпечатался на его пиджаке, перекрывая воспоминания о похоронах свежим воспоминанием о том, как Эндрю выпускался и как грубо целовал его до опухших губ.       — Можно я… — когда оба задохнулись и разъединились, прошептал Нил, дёрнув ладонью к чужим волосам, лаковая укладка которых благополучно сошла на нет. — Можно я прикоснусь к тебе?       Эндрю оттянул тугой воротник Нила и оставил на нём укус, вызвав дрожь в коленях и напряжение в паху.       — Да.       Когда Эндрю снова припал к шее Нила, он еле сдержался, чтобы не заскулить от того, как сильно ему хотелось, чтобы Эндрю его взял. Но пока, имея доступ к такой ценной возможности почувствовать Миньярда ещё больше, Нил рискнул и, огладив его плечи, стянутые плотной тканью не меньше собственных, стянул с него пиджак. Тот обрушился под ноги, и Нил захотел его поднять, чтобы не пачкать в пыли и грязи, но Эндрю, казалось, это совсем не волновало, потому что он снова втянул Джостена в судорожный поцелуй, а потом и вовсе пяткой отпихнул верхний слой одежды в сторону.       А потом Эндрю последовал его примеру и тоже раздел Нила до мокрой от пота рубашки, что неприятно налипала на его тело, но не мешала и совсем не отвлекала от исследования чужой челюсти губами. Эндрю прорычал в забитом стоне, когда Нил, всё ещё покрывающий поцелуями и укусами его шею, сжал его яйца через брючную ткань, и на мгновение Эндрю дёрнулся, покренившись назад. Нил обвил рукой его пояс, удержав на ногах, и оба в итоге переместились к столу, разметав по полу клюшки и флаеры с громким лязгом. Поглощённых пульсирующим в крови возбуждением и адреналином это не смутило, лишь дало больше пространства для того, чтобы снять друг с друга штаны, звякнув пряжками, и одновременно обхватить дёргающиеся члены, размазав по поверхности выступившие капли предэякулята.       — Эндрю, чёрт, — влажный стонущий вздох опалил ухо Эндрю, и тот тоже отозвался рокочущим стоном в ямку ключицы. — Ты так хорош в этом костюме…       — Заткнись, — Эндрю мстительно сжал пальцы у основания члена Нила и перестал двигаться.       — Пожалуйста, не останавливайся, Эндрю, я так близко…       Весь мир померк в одночасье. В нём больше не было значений тех слов, которые не давали Нилу спать, курить, пить и просто жить с ощущением твёрдой почвы под ногами. Он кончил на свой живот так, как кончил бы и в кровати, и на крыше, и в Балтиморе, и в любой другой точке этой Вселенной, время которой благоволило ему сполна по той простой причине, что теперь Нилу не угрожала смерть, не гналась за ним по наклонной отсчёта в «0», не обнимала его по ночам ощущением, что его мир может рухнуть, если он потеряет бдительность и не купит сейф.       Тяжёлое, зябкое дыхание Эндрю, который теперь целовал его без прежней интенсивности, но даже так уверенно и собственичечки, напоминало ему о том, что, пока в этой Вселенной существует человек под именем Эндрю Миньярд, он останется в этом мире столько, сколько уготовано ему судьбой. Бок о бок. Рука об руку. На расстоянии в тысячу или один километр.       Эндрю будет рядом незримой фигурой, оберегающей Нила от призраков его прошлого.       ***       — Мы вас обыскались! — прошипела Дэн, когда Нил, пройдя мимо колен сидящих, опустился рядом с ней на стул.       Помятая спина взъерошенного Эндрю скользнула за штору закулисья, и Нил отчётливо усылышал, в какой громкий ужас пришёл Ники, когда увидел, в каком состоянии тот вернулся на начало официальной церемонии. Нил не сдержал глупую счастливую улыбку и получил вопросительный взгляд от Дэн. Но потом прозвенели фанфары, на сцену под звук аплодисментов и поддерживающих завываний вышли сосредоточенный Кевин Дэй и улыбающаяся Лайла Брикстоун, и Нил впервые за этот день был искренне рад тому, что его семья смогла добраться до самого конца.