Отведи меня домой

      В городе Сумеру последние дни были довольно дождливыми. Если быть точнее, то уже четвёртый день шёл беспробудный ливень. Листва от Великого Древа, конечно, спасала, но не всегда. Особенно не везло тем, кто попадал под «чаши», образованные листьями, в тот момент, когда вся накопленная в них вода срывалась вниз. Прямо на голову проходящему мимо и ничего не подозревающему сумерцу.       У секретаря Академии, например, день не задался с самого начала. Мало того, что ему пришлось проснуться раньше положенного из-за того, что в Академии планировалась ревизия. Так ещё ночью он занимался тем, что ругался со своим соседом. Не то, чтобы это было чем-то из ряда вон, но дело в том, что сегодня ночью Аль-Хайтам, возможно, немного перешёл границу.       Началось всё как обычно. Они начали перепалку с дурацкой чайной ложки, которая, по мнению Кавеха, совершенно не подходила к остальной посуде. Аль-Хайтам сам не понимает, как этот разговор перерос в то, что он под давлением эмоций поднял больную для Кавеха тему, так ещё и развил её.       Когда они ещё учились в Академии, Кавех состоял в отношениях со своей однокурсницей. У них всё выглядело довольно мило, пока не разошёлся слух, что она ему изменяет. Верилось в это с трудом, ведь их отношения можно было поставить многим в пример. Но, к сожалению, тогда розовые очки Кавеха разбились вдребезги о суровую правду реальности. Притом правду ему помог узнать именно Аль-Хайтам, будучи тем, кто владеет большим количеством информации об окружающих. Он задавил Кавеха сухими фактами, тем самым заставив его самого покончить с этими отношениями. Кавех пережил то расставание с большим трудом. То, что он мужчина, не значит, что ему легко подавить свои чувства.       И вот этой ночью Аль-Хайтам наступил прямо на больное место. — Тебе стоит почаще присматриваться к окружающим тебя людям. Человек не может выжить в одиночку, — с упрёком произнёс Кавех. В его словах была скорее забота, нежели наставление. Кавех не мог не беспокоиться, таким уж он был человеком. Он уже не помнил, с чего начался этот разговор, но все их перепалки всегда приводили примерно к этой мысли. — Не хочу слушать наставления от того, кого так легко обвела вокруг пальца та глупая особа, — пробубнил Хайтам, не отрывая взгляд от книги. — Чего… — Кавех не сразу понял о чём речь. Да, он наивный и часто попадает в такие ситуации, поэтому Аль-Хайтаму стоило сначала объяснить, про какой именно случай он говорит. — Не делай вид, что ты забыл про те липовые отношения, в которых состоял. Не ожидал, что наш эмпатичный Кавех окажется настолько ветреным. А ведь говорил, что жить без неё не можешь. Смех да и только.       Аль-Хайтам спокойно перевернул страницу и продолжил читать. Этот разговор не отвлекал его. Вот только атмосфера вокруг вдруг стала какой-то другой. Кавех молчал. Это было странно. Обычно в таких ситуациях он взрывается, начинает эмоционально махать руками, обижается и уходит в свою комнату. Но вместо этого в ответ Аль-Хайтам услышал только молчание.       Стало интересно, поэтому он оторвал взгляд от книги и устремил его на своего соседа. Глаза Кавеха смотрели куда-то вниз. Он сцепил руки замочком и так крепко сжал их, что было видно вены. — Знаешь… Я всегда знал, что ты грубиян, — спустя несколько минут, заговорил он. — Но я не ожидал, что ты настолько отвратительный человек. Мне стоило догадаться, что тогда ты помог мне не по доброте душевной, а для того, чтобы потом тыкать меня в это лицом. Думаешь, что я себя не виню за тот случай? Думаешь, что не испытываю боль в сердце до сих пор? Плохо думаешь... Кстати. Тигнари предлагал мне пожить в комнате Коллеи пока она и Сайно в деревне Аару. Сначала я подумал, что будет тяжело добираться до города из Гандхарвы… Но теперь думаю, что это очень хорошая идея.       После чего он встал с места и быстрым шагом отправился в свою комнату. Всю ночь оттуда доносились разные шуршания. Хайтаму удалось поспать всего два часа. А когда он проснулся, вещей Кавеха и его самого в доме уже не было.       Казалось бы, радоваться нужно. Снова покой и умиротворение. Да вот только спокойствие покинуло Аль-Хайтама. В Академии удалось, конечно, сосредоточиться на работе. Но по дороге домой он по привычке захватил две порции картофельной лодочки. А потом его ещё и облило с ног до головы. Будто сами Архонты недовольны его поведением. Ну, ничего, это всего лишь день такой. Завтра будет лучше.       Вот только завтра лучше не стало. Особенно ярко это было заметно тогда, когда Аль-Хайтам пришёл домой и завис, смотря на ключи, ранее принадлежавшие Кавеху. Тот, видимо, так торопился съехать, что даже брелок с них снять забыл.       Аль-Хайтам взял ключи в руку и внимательно рассмотрел маленькую игрушку-львёнка, висящую на них. В голове пронеслась мысль, что этот львёнок чем-то похож на Кавеха. Такая же морда у него хитрая, но улыбчивая.       Кавех много улыбался. Он вообще очень ярко демонстрировал свои эмоции. Радовался, как ребёнок, когда ел что-то вкусное. Плакал, когда читал грустную книгу. Очень много ворчал, когда Хайтам не убирался в своей комнате, а ещё довольно мило восхищался работами некоторых архитекторов. Глаза у него в этот момент блестели, даже если дело было глубокой ночью, и они чисто физически не могли отражать в себе Солнце.       Прошло ещё несколько дней. За это время к тишине дома можно было привыкнуть, но вместо этого Хайтам просыпался ночью из-за того, что было СЛИШКОМ тихо. За несколько месяцев жизни с Кавехом он привык засыпать под ворчание за стеной, потому что у Кавеха была привычка работать по ночам.       Тишина никогда так не давила, как сейчас. Но делать было нечего. Он заварил себе чай и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Впервые за много лет даже читать не хотелось. Неужели заболел?       Анализировать своё состояние всегда сложнее, чем состояние других. Но Аль-Хайтам старался. В итоге пришёл к выводу, что во всём виноват Кавех. Неужели он заставил его чувствовать вину за то, что обидел. Никогда такого не было. Неприятно, мешает мыслить рационально. Выбивает из колеи. Кавех всегда пытался сделать это с Хайтамом: заставить его сомневаться, запутаться в чувствах.       Не хотелось признавать, но в этот раз Кавех одержал победу своим отсутствием. Аль-Хайтам сделал глоток чая, вошёл в дом, накинул куртку, так как ночью было прохладно, после чего не нашёл ничего логичнее, чем прямо сейчас отправиться в Гандхарву. *** — Ты уверен, что это хорошая идея? — у Тигнари нервно дёрнулось ухо, когда он увидел, как Кавех достаёт грибную настойку. — Нет, её, конечно, можно употреблять как успокоительное, но обычно её используют старики, чтобы крепко уснуть. И то всего лишь одну рюмку. А ты налил себе целый стакан. — Так я не собираюсь выпивать весь стакан. Это так… На всякий случай, — Кавех с грустью посмотрел на жидкость в стакане. — Могу я поинтересоваться? — Тигнари присел напротив и склонил голову набок, демонстрируя своё любопытство. — «На всякий случай» — это на какой? — Ну, например, если сейчас тут появится этот противный секретарь, я точно выпью всё, — Кавех нахмурился и даже поморщился. — То есть… — Тигнари странно заулыбался в ответ на его слова. — Ты бы хотел, чтобы он тут появился? — Что? Нет! — глаза Кавеха стали шире, на щеках появился лёгкий румянец, а в голосе было столько возмущения, что звучал он фальшиво. — С чего ты это взял? — Ты до сих пор не притронулся к напитку. Будто сидишь и ждёшь, когда он заявится, чтобы показать, как же сильно ты не рад его видеть, — с губ Тигнари сорвалась усмешка, а затем он и вовсе рассмеялся. — И ты туда же? Издеваешься?! — Кавех, полный недовольства, отодвинул от себя стакан, скрестил руки на груди и надул щёки. — На правду не обижаются, — Тигнари подошёл к шкафу с продуктами, вынул из него миску с печеньем и поставил перед Кавехом, после чего пошёл заваривать чай. Провозился он с ним недолго, но было удивительно, что всё это время его гость продолжал молчать. Поставив перед ним кружку, Тигнари вновь приземлился на стул. — Выпей, этот сбор благоприятно влияет на работу мозга. Сможешь структурировать все свои мысли. — Тигнари… — Кавех повертел в руках кружку, сделал глоток и вздохнул. — Я правда веду себя как дурак? — Да, — без сомнений произнёс юноша, вызвав у друга морщинку между бровей. — Эй!...Ладно… Наверное, так и есть, — Кавех умел признавать ошибки, даже если делал это, пересиливая себя. — Но… Я должен тебе рассказать, почему мы вообще с ним поссорились. — Разве не из-за того, что он задел твои болезненные воспоминания? Я понимаю, почему ты решил приехать ко мне. Тебе нужно остыть и набраться сил, чтобы продолжать жить с Аль-Хайтамом. Ты слишком эмоциональный. Знаешь? Коллеи тоже очень эмоциональная, поэтому я уже понял, что с вами такими делать. Покой и умиротворение, — Тигнари взял со стола печеньку и откусил от неё кусочек, довольно пожмурившись от приятного привкуса персика зайтуна. — Да, он задел меня за живое, — Кавех кивнул, сделал ещё несколько глотков и продолжил. — Но дело не совсем в этом. Стыдно признавать, на самом деле ту ситуацию я отпустил довольно быстро. Неприятно, но не критично. Проблема в другом, — ему понадобилось время, чтобы произнести следующие слова, но он сказал их как можно чётче, чтобы не показаться совсем уж жалким. — Я отпустил ту ситуацию лишь благодаря Аль-Хайтаму. Если бы не он, скорее всего я бы скатился в пропасть. Прозвучит странно, но он тогда был для меня самой большой поддержкой. Спустя какое-то время я понял, что если я бы и хотел строить с кем-то отношения, то точно с таким же надёжным человеком, как Аль-Хайтам. Меня часто посещают гениальные идеи, но иногда и глупые. Так вот, такой человек смог бы уберечь меня от воплощения их в жизнь, — он говорил всё быстрее и быстрее. Тигнари знал, что в такие моменты его не остановить, поэтому просто слушал поток мыслей. Интересно всё же слушать, когда из человека внезапно начинает выливаться вся правда, которую он хранил в себе годами. — После того, как мы стали жить под одной крышей, я начал чувствовать, что могу признаться ему в своих истинных чувствах. Но последняя неделя была просто ужасной. Он мне с такой силой показывал, насколько ему плевать на мои чувства, что у меня даже всё в груди сжалось. А когда он решил надавить на меня моей неудачной попыткой в отношения… Я понял, что ему наплевать не только на мои чувства, но и в общем на меня. Поэтому я и уехал. Но даже сейчас этот нарцисс продолжает заполнять мои мысли собой. Терпеть его не могу.       Поток слов прекратился, после чего Кавех залпом выпил весь чай. Словно в кружке был совсем не чай. Такой искренности Тигнари не ожидал, поэтому ему понадобилось время, чтобы обработать всю информацию и открыть рот, чтобы начать говорить. Но не успел он и слова сказать, как его взгляд зацепился за движение у входа в помещение. Он быстро перевёл взгляд на смутивший его объект, и уже через секунду губы юноши растянулись в улыбке. Кавех на это внимания не обратил, так как сидел спиной ко входу. — То есть ты хочешь сказать, что ты влюблён в Аль-Хайтама? — Тигнари попытался сделать свой вид намного менее воодушевлённым, чем он был на самом деле. Ему хотелось, чтобы ответ Кавеха был чётким и без лишних виляний. — Не могу сказать, что прямо влюблён… — Кавех уронил голову на стол и очень громко вздохнул. — Да кого я обманываю? — Так вот оно что, — позади Кавеха раздался низкий мужской голос, от которого мурашки по телу побежали.       Архитектор молниеносно обернулся, чтобы убедиться, что это не галлюцинации. К сожалению, нет. Неподалёку от него стоял тот самый возбудитель спокойствия, о котором они буквально секунду назад говорили. Кавех, не говоря ни слова, уставился на Тигнари, который явно его подставил своим последним вопросом. Тот же делал вид, что очень занят печеньем на столе. — О, Аль-Хайтам, доброй ночи, — Тигнари посмотрел в окно. — Или даже утро. Ну, не буду вам мешать, удачи! — после чего юноша просто встал и вышел из комнаты, оставляя Кавеха наедине с этим «чудовищем», как подумал о нём сам Кавех.       Аль-Хайтам не ожидал, что Кавех снова заткнётся, когда его увидит. Нужно было радоваться тому, что он молчит, но эта ситуация отнюдь не настраивала на позитив. Подслушивать не хорошо, но они ведь говорили об Аль-Хайтаме, поэтому он вполне имел право.       Казалось, что Кавех сейчас сломает стул. Он так сильно вжался в него, что был похож на зашуганного котёнка. Ещё и трезвым его увидеть было неожиданно. Хайтам предположил, что эти несколько дней Кавех мог пить и жаловаться Тигнари на жизнь. Так и было, но только в первый день он позволил себе немного расслабиться. Всё остальное время он не смог выпить ни грамма. — Если я скажу, что ничего не слышал, то тебе будет проще? — наконец, подал голос Хайтам и приземлился туда, где ранее сидел Тигнари. Кавех вздрогнул. — Ты… — он набрал в лёгкие побольше воздуха. — Ты самый дерьмовый человек в моей жизни. Какого чёрта ты сюда припёрся? Поиздеваться, да? А мне все говорили, что жить с тобой — это самоубийство. Нужно мне было их послушать. Вот и не лез бы сейчас ко мне. — Кто такое говорил? — Не важно! — Ясно.       В этот раз тишина между ними висела ещё дольше. С этим нужно было срочно что-то делать. Кавех едва не сорвался, чтобы начать длинный монолог о том, какой же Аль-Хайтам кретин и как он его ненавидит. Но тот заговорил первым, что повергло архитектора в шок. — Ладно, я не скажу, что ничего не слышал. Я тут уже около получаса, — он потёр свою шею. Кавех подметил, что раньше тот так при нём не делал. Неужели ему неловко? Аль-Хайтаму? Бред какой-то. — Зачем ты подслушивал? Хочешь на весь Сумеру меня унизить? — у Кавеха задёргался глаз. Его ладони вспотели, и он постоянно дёргал ногой. Его нервы были на пределе. — Любить меня — унижение? — секретарь выгнул одну бровь. — Да кто тебя любит?! — Кавех прекрасно понимал, что деваться уже некуда, но не хотел признавать. — Ты. Да и понятно за что. У меня много достоинств, — прозвучало настолько самодовольно, что Кавех едва не швырнул в него кружку, но остановился, когда услышал следующие слова. — Хватит выпендриваться, пойдём домой. — Как самонадеянно! Всегда ты так себя ведёшь, — Кавех встал, повернул стул спинкой к Аль-Хайтаму и снова сел. По-детски, конечно, но не соглашаться же так легко. — Никуда я с тобой не пойду, мне и тут хорошо. — Понятно, — на этот раз встал Аль-Хайтам.       В голову Кавеха пришла мысль, что он сейчас реально может уйти один. На самом деле вернуться в тот дом хотелось. У Тигнари, конечно, хорошо. Но скоро вернётся Коллеи, и стеснять её совсем не хотелось.       Однако, уже через несколько секунд Кавех наблюдал удивительную картину: Аль-Хайтам присел перед ним на корточки, чтобы заглянуть в опущенные вниз глаза, и протянул ему руку. — Э? Чего тебе? Мора нужна? За последний месяц отдам чуть позже, сейчас есть только на личные нужды, — проблемой Кавеха, как человека творческого, было то, что Аль-Хайтам выглядел слишком эстетично для такого чопорного человека. Это заставляло засматриваться на него, как на объект искусства. Кавех всегда был слишком падок на подобное. И сейчас не исключение. Даже щёки слегка налились предательским румянцем, выдавая его с потрохами. — Не ожидал услышать что-то иное, но я не для этого руку протянул, — он всё ещё держал открытую ладонь перед архитектором. — Полагаю, что я должен извиниться за тот разговор. Прости. — Мне не послышалось? — Кавех вытаращился на собеседника такими глазами, словно увидел что-то сверхъестественное, интересное, необычное и даже пугающее. Между ними много чего происходило, но извинения Кавех слышит впервые. Складывалось впечатление, что всё это лишь игра воображения. То, что он хотел бы услышать, но по всем канонам Аль-Хайтама не произойдёт. — Кавех, повторяю последний раз, — голос он не повышал, но всё равно выглядел так, будто его привычное спокойствие вот-вот рухнет. — Я прошу прощения за тот разговор, пойдём домой… — Хайтам чувствовал, что нужно добавить ещё одну фразу, потому что будет логичнее, поэтому решил добить Кавеха последней фразой. — В доме грязно, нужно убраться... — не та фраза. Лицо его собеседника начало меняться с удивлённого на возмущённое, нужно было что-то делать. Редко случались моменты, когда Аль-Хайтам не мог подобрать слов. Эти моменты он ненавидел больше всего. Но сейчас он ощущал не ненависть, а… Неловкость? Неужели? — Без тебя в доме слишком тихо. — Разве ты не любишь тишину? — Люблю. Но твоё ворчание я люблю больше… *** — Вот так всё и было, — Кавех поднял со стола бокал вина и сделал несколько глотков. Все понимали, что ему уже достаточно, но никто даже не пытался его остановить. Всё равно это бесполезно. Зато его пьяные разговоры слушать было очень весело. — Так ты хочешь сказать, что Аль-Хайтам любит, когда на него злятся? — Сайно заглянул в свою чашку, поняв, что вино закончилось, парень поднял руку, чтобы хозяйка кафе заметила, что их столику нужна ещё одна бутылка. — Да он вообще странный! Он целиком состоит из странностей! — Кавех неаккуратно замахал бокалом, едва не испачкав свой костюм. — Осторожнее, — попытался уберечь его от страданий по одежде Тигнари. — Вы друг друга стоите. Это я к разговору о странностях. — Не сравнивай меня с ним, — как гром среди ясного неба появился Аль-Хайтам. И, как ни странно, снова за спиной Кавеха. То ли он специально это делал, то ли выходило случайно. Но каждый раз это заставляло архитектора подпрыгивать на месте от испуга. — Не смей появляться так внезапно! — Кавех с грохотом поставил свой бокал на стол. — И что значит «не сравнивай»? Тебя что-то не устраивает? Может, если тебя будут сравнивать со мной, рано или поздно ты обретёшь эту… Как её? — на пьяную голову соображалось очень тяжело. — Душу, вот! — Мне не нужно обретать то, что у меня есть, — Хайтам приземлился на стул рядом с Кавехом, взял его бокал, который наполовину был наполнен красным полусладким, и сделал из него глоток. — Что ты делаешь?! — Кавех хотел было выхватить у него бокал, встал, чтобы дотянуться, но Аль-Хайтам вовремя одёрнул руку.       Равновесие бренного тела архитектора было бесцеремонно нарушено самым нахальным образом, поэтому всё, что ему оставалось — начать падать прямо на Аль-Хайтама. Всё закончилось тем, что Кавех зажмурил глаза и почувствовал, как чьи-то крепкие руки придерживают его за плечи. Открыв глаза, Кавех моментально покрылся ярким румянцем. Он был слишком близко к лицу Аль-Хайтама. К красивому, правильному, идеальному лицу Аль-Хайтама. — Вот же бестолочь, — губы секретаря Академии растянулись в полуулыбке. Он знал, что Кавех попытается выхватить бокал. Он знал, что Кавех начнёт падать. Он знал, что благодаря этому ему удастся прямо сейчас увидеть это атакованное смущением лицо. — Вот, что ты обо мне думаешь, да? Обидно, — как типичный пьяный человек, Кавех сейчас не только говорил очень честно, но ещё и расплакаться был не против. Прямо здесь. — О, всё, нам, видимо, пора домой. Сайно, Тигнари, поговорим в другой раз. Удачи.       Сайно и Тигнари попрощались с этими двумя, и, проводив их взглядом, принялись доедать то, что заказали помимо вина. Оставлять еду было бы кощунством. — Ты уверен, что они встречаются? — первым заговорил Сайно. — Разве это не очевидно? — Тигнари нарезал на несколько долек фиалковую дыню, которая была хитом на этой неделе из-за того, что доставлена из далёкой Инадзумы. — Тебе показалось, что это не так? — Не знаю… — Сайно положил в рот одну дольку, прожевал и мягко улыбнулся. — Но мне кажется, что они друг без друга как пустыня без урагана. Или как мы с тобой друг без друга. — Верно подмечено, — Тигнари и сам довольно заулыбался. Посмотрел на стол и задумчиво добавил. — У тебя же несколько свободных дней? — Да. — Давай возьмём эту еду и завтра устроим пикник вместе с Коллеи? — Хорошая идея, она заслужила отдых. *** — Куда ты меня несёшь? — свежий воздух должен был взбодрить Кавеха, но вместо этого его развезло ещё больше. Аль-Хайтам ему не отвечал, продолжая нести пьяное тело на своей спине. А Кавеху идти в тишине совсем не хотелось. — Ты подросшая малая властительница Кусанали и несёшь меня домой, чтобы сберечь? Я заслужил милость Архонтов? Можешь тогда ещё этого придурка Аль-Хайтама приструнить? Он меня обижает.       Снова в ответ тишина. На самом деле Кавех прекрасно понимал, кто его несёт, просто хотелось немного позлить это каменное нечто, называющее себя секретарём Академии. Не вышло. Поэтому всё, что ему оставалось молча дуть щёки, уткнувшись носом в широкую спину и вдыхая очень знакомый, домашний запах.       Неожиданно Аль-Хайтам остановился около скамьи и посадил на неё Кавеха. — Чего это? Устал? До дома ведь всего ничего. Зачем тебе эти мускулистые руки, если ты такого утончённого меня донести не можешь? — Кавех ехидно заулыбался и засмеялся. Каждый раз, когда Хайтам давал повод над собой пошутить, архитектор делал это с великим удовольствием. Даже если был сильно обижен. — Ты можешь помолчать хотя бы минуту? — Аль-Хайтам закатил глаза, вздохнул, а затем встал напротив Кавеха и упёр руки в скамейку по обе стороны от Кавеха. Тем самым сближая их лица. — Я думал, что тебе нравится, когда я ворчу, — было тяжело сосредоточить взгляд на лице перед ним, поэтому Кавех отвёл его в сторону. — Хотя, о чём это я? Если бы тебе что-то нравилось во мне… — Всё. — Чего? — Мне нравится в тебе всё. Почти. Ты меня устраиваешь, — твёрдо отвечал Аль-Хайтам. — Говори прямо. Чего тебе от меня нужно? Притащил обратно домой. Прошло две недели, а я до сих пор не понимаю, что происходит. Ведёшь себя странно, — стало невыносимо жарко от горячего дыхания напористого собеседника. Кавех попытался вжаться в скамейку как можно сильнее. И опьянение этот разговор как-то быстро снял. — Выражусь, как в этих твоих глупых книгах.       Хорошо, что на этой улице сейчас никого кроме них не было. Ещё луна атмосферы добавляла. Вместо пустых слов Аль-Хайтам решил перейти к действиям. Кавех всегда был тактильным, поэтому этот способ решения проблемы показался секретарю наилучшим. Он подался вперёд и заключил губы Кавеха в поцелуй. На самом деле ему давно хотелось это сделать. Нужно было убедиться в нескольких моментах. И он убедился.       Губы Кавеха очень мягкие. Даже после вина целовать Кавеха не противно. И вообще всё это очень приятно и дарит абсолютно новые ощущения. А ведь он даже не углублял поцелуй. Если бы он это сделал, велика вероятность, что впечатлительный архитектор просто отключится от переполняющих чувств. А они ещё не договорили. — Скажу ещё прямее, — отстранившись, но не отдалившись прошептал Хайтам. — Я хочу, чтобы мой дом стал для нас общим. Мне нравится, когда ты засыпаешь в гостиной на диване, потому что за тобой интересно наблюдать из-за того, что ты много говоришь во сне. Мне нравится, что ты поддерживаешь в доме порядок. Мне нравится, что ты заполняешь собой пустоту. Мне нравишься ты. А тебе нравлюсь я. Я не против оставить тебя в своей жизни навсегда.       Оттенок лица Кавеха после этих слов описать очень сложно. Зато можно рассказать о том, что внутри у него всё перевернулось, по коже пробежались мурашки и живот сильно скрутило. Но это была даже приятная боль. А ещё стало тяжело дышать. Воздух будто исчез из Тейвата и вернулся лишь спустя десять секунд, когда Аль-Хайтам отдалился. — Ты… — Кавех, шатаясь, поднялся с лавочки и взял Аль-Хайтама за рукав. — Ты мне сейчас в любви признался? — Можно и так сказать, — даже в такой ситуации он оставался спокойным. Хотя чувствовалось, что всё, о чём он говорил, исходило от сердца. Этого было достаточно. На пару хватит одного излишне эмоционального человека. — Тогда… Отведи меня домой, напои чаем и уложи в кровать. Утром обсудим, — он говорил на удивление тихо. Однако кривая улыбка на его губах, выдавала настроение Кавеха целиком и полностью. — Конечно…