Don't let the light go out

Денёк начался так себе, если говорить честно. Напрямую это Уокера не касалось, но и сказать, что совсем не имело отношения, нельзя. Длинная подпись на черном фоне уже приличное количество минут красовалась на экране телефона, который он держал в руках. Он вновь и вновь перечитывал написанное, но чем чаще он это делал, тем больше отдалялся от него смысл написанного. В голове лишь как маленькая птичка в клетке билось «Паника все…» Сотни ярких картинок пронеслись перед глазами одна за одной и до сих они очень красочные, что Джон и сам удивлялся, разве возможно быть такому спустя столько лет? Все было будто вчера. Такие юные, с горящими глазами и пустыми карманами, в которых едва хватало на обед в забегаловке и пару банок пива в магазине на углу, но это их ничуть не волновало. Они запирались в гараже отца Смита и репетировали до усталости в каждой клетке тела, но ощущая бесконечную эйфорию. Ещё чуть-чуть и хит будет готов, а дальше поможет интернет. Если не крутые продюсеры, так обыкновенные люди помогут им прославиться. И так оно и вышло. Песня, которая своим началом нисколько не подходила под формат радио, внезапно вырвалась в топы. Жизнь забурлила таким потоком, о котором они могли только мечтать, появились деньги, растущая слава, возможности и, конечно же, внимание девчонок. Все казалось сном, который однажды решил стать явью. Та жизнь, о которой мечтал каждый из них, крутилась вокруг ежедневно, не давая возможности подумать о чем-то ещё, кроме группы. Долгий период марафона без остановки, в который вписались два альбома, несколько клипов и множество живых выступлений, копили вопросы, недомолвки и проблемы. Хотя казалось, откуда этому быть, когда вы достигли своей мечты? Если бы все было так просто… Возможно, устали. Или в какой-то момент мечта перестала быть общей и каждый тянул одеяло на себя, что разобщало все больше и больше. Напряжение росло, отдыха было все меньше, а группа словно негласно разделилась. Райан все больше проводил времени с Джоном, делился своими переживаниями, в то время как Брендон чаще остался со Спенсером. Юность и горячность тоже сыграли не на руку и в какой-то момент всех просто прорвало и вечер был безнадежно испорчен, но это было не самым страшным. Райан в какой-то момент в сердцах ляпнул, что он уходит и что с Джоном они хотят совершенно другого и это будет новая группа, так как паника устраивала их все меньше, особенно вторые роли на фоне Брендона. И ребята действительно ушли, но пожалели об этом так скоро, что хотели попробовать вернуться, но было уже поздно. С того момента они больше никак не общались друг с другом, разделившись на пары и так до конца и не понимая, что натворили на почве своих амбиций и гордости в последствии. У Райана и Джона действительно были попытки собрать что-то своё, появились выступления, но все это было не тем, в сравнении с паникой. С трудом удавалось признать, что уникальность голоса Брендона и его смазливое лицо всё-таки делали свое дело, а на сцене он был так гармоничен, что не требовалось никакой специальной подготовки. Парни напортачили. Но чтобы понять это, потребовались годы. Группа оставалась существовать и притом успешно, а общения между ними больше не было. Это был болезненный период для обоих ребят, однако им больше ничего не оставалось, как принять происходящее и жить дальше. Успехи же Брендона чаще всего вызывали зависть. Они думали, что без них Ури и Смит вскоре развалят группу, а те в итоге взяли новых участников и продолжили писать песни, притом весьма хорошие, а старые песни не теряли популярности и Ури не собирался убирать их из плейлиста, более того, он пел и в глазах его будто читалось «ну ушли и ушли, мне теперь что, не петь?», что особенно злило Джона. Брендон возмужал и стал все больше привлекать женскую половину фанатов, а голос его становился все лучше. Джон зарекался больше не следить за частью своего прошлого, но надолго его не хватало и вскоре он снова нетерпеливо искал любую свежую информацию, слушал новые песни и пытался найти изъяны, но тщетно, все действительно было слишком хорошо. Райан же был куда более сдержанным, тая где-то глубоко внутри большую обиду на Брендона, Спенсера, Вентца и группу в целом, к которой он приложил руку и которая сейчас вполне себе существовала без него. Прошло около десяти лет, когда Джон понял, что единственное чувство, которое у него осталось к группе, это тоска. Он вспоминал Брендона, вспоминал Смита и понимал, что ничего откровенно ужасного не происходило в их отношениях, они едва ли перестали быть глупыми подростками, когда взрослый мир и шоу-бизнес предстали перед ними во всей красе. Как тут не сломиться? Сглупили, наломали дров, вот только то время уже не вернуть. Джон всячески старался о себе напомнить и не ради какой-то выгоды, ему лишь хотелось хоть как-то сообщить, что он больше не держит зла и все обиды оставил в прошлом. Но Брендон, как фронтмен, молчал. Джон тяжело вздохнул. Когда-то в моменты злобы он так мечтал, чтобы группа распалась, чтобы у Ури и Смита все покатилось к чертям и чтобы фанаты причитали «Это вам за Росса и Уокера». Чтобы Брендон проснулся однажды ночью и почувствовал, как несправедлив он к бывшим участникам и что он незаслуженно исполняет песни из первых двух альбомов. А потом его как-то отпустило. То ли устал уже столько лет гонять туда-сюда одну и ту же мысль, то ли вырос и помудрел. Однако, вот прямо сейчас, сбылась его мечта. Брендон распускает группу, не дождавшись двадцатилетия, в комментариях под этой новостью настоящий праздник ненависти и злобы, за которым даже не видно горечи и боли настоящих фанатов. Один за другим вторят «это тебе за Райана», «это тебе за Джона», «ты давно должен был это сделать» и прочая вакханалия из откровенного дерьма. Он так ярко представлял себе когда-то эту картину, видел эмоции Брендона и мысленно наслаждался возмездием, а сейчас не испытал ничего, кроме растерянности и горькой несправедливости. Брендон готовился стать отцом, но этой новости тоже не дали как следует родиться, оставив ее где-то на задворках. — Он не заслужил всего этого, — шепотом проговорил Джон. «Сколько же я спал? Откуда вся эта ненависть в таком количестве?». Долго искать не пришлось: пару запросов в Гугле и несколько статей. Уокер нетерпеливо бегал глазами по строчкам и не верил, что «культура отмены» добралась до его друга из прошлого за откровенную ерунду, которой тогда страдали так или иначе все участники, но по итогу выходило, что Брендон отдувается за всех. «Как же он справлялся? А я бы сам выдержал?». Джон пробежался по новым фотографиям Ури и при беглом взгляде ничего особенного не заметил, однако была единственная фотография со съёмок, где ему накладывали грим, и не мог не разглядеть этот потухший взгляд. Что-то померкло в нем, словно провода перегорели. И нет, это не возраст. 35, что это? Это фигня. Джон убрал телефон, но не перестал быть тревожным. Интересно, а остальные ребята знают? Спенс, конечно, да, они друзья до сих пор. То есть, «остальные» — это только Райан. Они давно не общались. Нет, не ругались, просто у каждого становилось все больше дел, у Джона была семья, дети, и все откладывания встреч и звонков словно отдалили их. Наверное, это привычное дело у взрослых людей. «Я должен ему позвонить» Мысль тупая и навязчивая. Но это же их группа тоже, пусть и в прошлом. Хотя сейчас он думал совсем не о группе. Номер нашелся быстро. Он никуда и не девался, лишь бы Росс не сменил его. Но гудки пошли, заставляя Уокера нервничать ещё больше. — Джон? — голос друга на том конце заставил его вздрогнуть и тут же расслабиться. Взял трубку, это самое главное. — Росс, как же я рад тебя слышать! — искренне проговорил он. — Это взаимно, хоть и неожиданно, признаюсь. Как ты? — Прости, что так сходу начну. Просто я ужасно взволнован… — Что-то случилось? — ага, Росс не в курсе. — Я знаю, ты ничего не хочешь слышать про Брендона… — Ох, Джон, опять ты за свое. Ну, что там? Отметил его на фотке, а он тебя проигнорировал как и обычно? — Райану не по душе был этот детский сад, откровенно говоря. Зачем Джон делал это всякий раз? Давно было ясно, что эту разбитую вазу не склеить. — Ой, Рай, пожалуйста, я не об этом. — Так что же? — Брендон распустил группу. Паника заканчивает свое существование, — на выдохе проговорил Джон. — Стоп. Как заканчивает? — Райан напрягся. — Так. Ты в Инстаграм заходишь вообще? — Ясен красен нет. Ты же знаешь. — Брендон выложил пост, что группа все и что он скоро станет отцом. — Отцом? — Росс искренне изумился этой новости. Наверное, это всегда что-то непривычное, когда твои друзья неожиданно женятся или рожают детей. Сам ты будто застрял где-то на одной точке, пока у них кипит жизнь. Так можно было сказать и про Райана. — Да. Ему ведь 36 скоро и женаты они давно. Было ожидаемо. — Ох, я за этим не слежу, Джон. — Но это не самое важное, наверное. — Говори уже все, пока я в полном шоке. Хуже не будет. — Кажется, его затравили. — В каком смысле? — В прямом. Отменили. Если будет не лень, почитай, что ему пишут в инстаграме. — Мало ли что пишут, Джон? — В таком количестве? Где подавляющее большинство поздравляют нас с тобой с победой? Напомни, мы участвовали в каком-то соревновании? Если бы не эти куча отметок, клянусь богом, я бы так сразу и не узнал. Но мне пишут комментарии, радуются и поливают его грязью и такой отборной, что я вообще не уверен, что решение о роспуске группы он принимал от чистого сердца, а не потому что его аккуратно к этому подвели. 3 года травли, ты понимаешь?! — эмоции Джона начинали бить через край. — Так, Уокер, успокойся. Откуда такая горячность спустя столько времени отсутствия связи с ним в принципе? Ты же можешь ничего не знать наверняка. — Понимаю. Но всё-таки, Росс, беглого расследования, если так можно назвать, хватило, чтобы связать одно с другим. Там откровенная травля. — Ты же мечтал об этом? — Мечтал о том, чтобы его сбили с ног такими путями? Побойся бога, Райан. Да и все уже забылось. Панику не вернуть, не могу же я всю жизнь негодовать, — Джон вздохнул. — Не буду врать, что меня не тронула эта новость. Но, буду честным, больше о распаде группы, чем о какой-то там травле. Я ещё пока не могу до конца переварить все, что ты мне тут вывалил. — Ты до сих пор его ненавидишь? — Не могу сказать, что ненавижу, но словно не могу простить и отпустить. — Рай, а что если… Подожди, только не начинай спорить и возмущаться. Мне пришла идея в голову. Она безумная, сразу говорю. — Ох, что у тебя там? — Сможешь приехать ко мне сейчас? — Не так сразу, но смогу, если у тебя сегодня нет дел. — Дела подождут. Приезжай. * * * Джон открыл бутылку пива и протянул Райану, а потом открыл и себе. Молча выпили, но молчание продлилось недолго. — Черт, поверить не могу, что нашей группы больше не будет. Ты знаешь, я ведь тоже столько мечтал, чтобы она распалась и Брендон хлебнул что-то другое, кроме славы, чтобы почувствовал себя так как мы. Я не выносил его успех. Порой ночами мне это даже снилось, как ему прилетает всякое дерьмо. А потом как-то отпустило. Ну, есть и есть, что ж теперь, столько времени прошло, — лёгкий хмель развязал язык Россу и он стал менее язвительным и равнодушным, — А сейчас у меня такой камень на душе. Вроде и не я причастен к этому, и от меня там давно одно название, а что-то щемит в груди. — Вот! И у меня то же самое! — Джон щелкнул пальцами и отпил ещё пива. — Ты знаешь, как по мне, лучше бы группа была. А там хоть пусть Такер поет, мне вообще по барабану. — А на барабанах Трамп, — Джон рассмеялся и Райан тоже подхватил. В какой-то момент беседа стала теплой и беззаботной, подкрепляясь пивом. Ребята, а теперь уже мужчины, соскучились друг по другу. Беседа складывалась удачно, но то и дело возвращалась к прошлому и группе. Тема была очень болезненной и важной для обоих. — У тебя была какая-то идея, — Райан уже порядком захмелел, сидя в удобном кресле на террасе дома Уокера. — Только прошу, не руби сгоряча, давай сначала все обсудим, идёт? — Идёт-идёт, усатая твоя голова. Говори уже. — Сразу говорю, я был абсолютно трезв, когда эта мысль пришла мне в голову. Я очень переживаю за Ури, правда. Все обиды будто сами собой ушли и я даже про группу меньше думаю. Но про него не могу перестать, особенно видя эти бесконечные поздравления нас с хрен пойми чем и потоками говна в его сторону. Ты знаешь его не хуже меня. То есть, знал. Он не заслужил всего этого как по мне. Короче, как насчёт того, чтобы увидеться с Брендоном? Райан в упор смотрел на своего друга. Он давно его знал и хорошо помнил его юным очаровательным бабником с горящими глазами. Он сам не знал, почему первая мысль была про это, но как-то всё само собой закрутилось и вместе с тем он вспомнил того Джона, которым тот всегда был, и каким продолжал быть. В сердце словно что-то размягчилось. Это все тот же Уокер, хоть и с лёгкой сединой, украшающей его виски и напоминающий о быстротечности времени. — Ты всегда был особенно чувствительным, мой друг. За это я тебя и ценю. Потому что я давно чёрствый кусок дерьма. И… — Ты согласен? — Джон выжидающе смотрел на захмелевшего друга, в глазах которого что-то незаметно блеснуло и сделало его черты лица ещё мягче. — Мне словно самому это нужно зачем-то. И да, я согласен. Джон просиял и в уголках губ выразилась все та же юношеская задорная улыбка, напоминающая Райану о маленьком наивном ребенке, что живёт в каждом теле взрослого и ждёт своего часа.