Будущее изменчиво

— Я знаю, что тебе интересно, иди посмотри, — фраза эхом отражается в голове. Точно так же тебе сказала Доктор, когда решила отправиться по рандомным координатам. Только сейчас координаты точные, и они тебя совсем не радуют. Галлифрей. Разрушенный и опустошённый. — Зачем мы здесь? — на вопрос не отвечают, и ты поворачиваешься спиной к двум солнцам, греющим мёртвую планету. Сначала из-за света и так тёмная консольная становится непроглядно-чёрной. Но через секунду детали проглядываются, и ты замечаешь Мастера, встающего с пола. Освобождённого от наручников. Ужас заставляет тебя ступить на безжизненную землю и пройти спиной несколько шагов. Нестерпимо хочется убежать. Спрятаться среди обломков домов. Но ты заставляешь ноги остановиться. Погибать, так с достоинством. Мастер выходит из ТАРДИС как заточённый долгое время дикий зверь в клетке. И только его наряд удерживает тебя от того, чтобы заплакать, моля о пощаде, потому что он абсолютно выбивается из всей ситуации. Мастер радостно потягивается, разминая затёкшие мышцы. — Э-э-х, хочешь забавный факт про регенерацию? Она разрушительна, — разрушительна? Чёрт возьми, какая же ты дурочка. Он ведь ещё в самом начале об этом сказал. Можно было додуматься, что он не только ТАРДИС имел в виду. Руки леденеют от страха, несмотря на теплоту двух солнц в небе. — Хэй, ты что, боишься? Не стоит, я пока добрый. Давай, развернись. Посмотри на это великолепие. Разрушенный купол Капитолия самый прекрасный, я считаю, — он стоит так, будто смотрит на Эверест, а не на последствие рук своих. На деревянных ногах ты разворачиваешься, подставляя спину. Волосы треплет ветер, глаза слепит — слишком ярко для человеческого восприятия. Но всё же ты можешь разглядеть то, что заставило тебя затошнить в первый раз. Это дом Доктора. Безвозвратно уничтоженный. Превращённый в пустынные руины, заполненные призраками прошлого. В тот раз у тебя не было шанса хорошо всё рассмотреть, но сейчас есть. И тебе абсолютно не нравится то, что ты видишь. Глаза застилает пелена слёз. Ты разворачиваешься, чтобы убедиться, что Мастер всё ещё там и не улетел, оставив тебя на медленную смерть. Рука на твоём плече и нож, вонзающийся в живот, заставляют тебя задохнуться от боли и неожиданности. — Никогда не подставляй спину врагу, — леденящий душу шёпот на ухо становится единственным, что ты улавливаешь, когда медленно оседаешь на землю. Мастер вытаскивает нож из твоего живота и осторожно опускается вслед за тобой. Сквозь слезящиеся глаза ты замечаешь янтарный свет из-под ворота его одежды. Забавно. Всего часа два назад это он умирал, а теперь ты. Когда ты хочешь высказать ему всё, он зажимает тебе рот рукой и шикает. — Насладись своими последними мгновениями жизни в тишине, — почему-то это обижает. Не то что бы ты не думала, что он может всадить тебе нож в спину, однако когда это происходит практически буквально, что-то всё-таки обижается на такую подставу. Не желая запечатлевать у себя в памяти образ склонившегося над тобой убийцы, ты переводишь взгляд на город впереди. Да, он разрушен тем же человеком, что убил тебя. Но это был дом Доктора. И это единственное, что у тебя от неё осталось. Веки тяжелеют, и тебе очень хочется спать.