Love is...

— Винс, — какая-то дамочка наглым образом повисла на руке Кавински. Тот игриво потрепал ее волосы, но тут же вырвался из девчачей хватки, — Винс, ты сегодня занят?       Кавински неторопливо облокотился на стену, скрестив руки на груди. Эта его поза говорила все за него: разговор с дамочкой не был интересен. Но Кавински все равно с ухмылкой на лице выслушал ее: — Можешь довести меня до дома, а то на улице уже темнеет… — улыбнувшись сказала эта симпатичная девчонка. Кавински осмотрел ее: милая улыбка, довольно низкая, как раз под рост самого Винса, нежная кожа, приятный легкий макияж и красивые ухоженные светлые волосы. Идеальная, очень даже во вкусе Винса.       Выглянув из окна, Кавински тихо хмыкнул. На улице только-только должен был наступить закат, до темноты еще долго. Флирт от девушки не увидел бы только самый слепой человек, каковым Винс, конечно, не являлся.       С момента, когда Райя-Прайм почти по всеуслышание заявила, что Кавински самый умный человек и обязан заниматься образованием всех жителей Алоттеры, поклонников у бывшего Наблюдателя стало еще больше, чем было. Он и до этого славился в широких кругах, а после победы Сияния и начала спокойной жизни, целый ряд дамочек считал, что Винс определенно должен начать с ними отношения! Такой начитанный, красивый, богатый, веселый флиртун! Кому же такой не понравиться? А кому не понравиться, что его чуть ли не обожествляют? Кавински, например, очень даже нравилось. Только сколько бы он не выслушивал подкаты в свою сторону, ни один не зацепил. Да и, пожалуй, никогда уже не зацепит.       Думая об этом, Кавински невольно начинал улыбаться. Он и до этого радости не терял, а теперь, когда жизнь начала налаживаться, неужели он хоть день будет ходить с кислой миной на лице? — Довести до дома тебя, дорогуша? — игриво спросил он, и миленькая девчонка, как будто невинно и смущенно кивнула, — Боюсь, что я одинокий скиталец, и, к сожалению, терпеть не могу, когда в моей тачке сидят посторонние. Сорян, девчуль.       Кавински задорно помахал ей рукой и удалился. Его работа на сегодня закончена, поэтому это ли не повод свалить отсюда как можно скорее? А Кавински бы ответил — «не повод». «Повод» — это назначенное свидание с самим лицом Сияния! Известным комиссаром Дейвом! Ну, или в узких кругах, с добрячком Лололошкой.       Это далеко не первое их свидание. Честно говоря, Кавински вообще сомневался, что это свидания. Он то, может быть, и решил для себя, что зовет гулять Дейва далеко не из дружеских побуждений, а вот считает ли точно так же Дейв?.. Кавински довольно открыто пишет тому: «Го на свиданку?». Дейв всегда отвечает: «Пошли». А после отправляет: «Хахаха», как будто Винс сейчас очень смешно пошутил. В общем, если коротко, то Кавински, до сегодняшнего дня, полагался на волю случая. Мол, может до Лололошки дойдет, что Винс на полном серьезе пытается того склеить. Но так как ответной реакции никогда нет, и, вроде бы, парочка идущая на свиданку просто гуляет, болтая ни о чем, вот уже больше пары недель и не может даже за руки взяться, Кавински решил действовать. Пригласил погулять сегодня вечером после работы, пообещал прокатить на своей тачке, а заодно и… Что «и»? Кавински еще не знает. С девушками у него может уже и был опыт, а вот с комиссарами, важными дядьками, при этом такими интересными и по истине нравящимися — нет. Но и Кавински не пальцом деланный, устроить Дейву кайфовую поездку по ночному Альт-Сити то он точно сможет! — Дейв! — Винс остановился у поселения Лололошки, выглядывая из окна своей довольно просторной и красивой машины. Пока комиссар шел к нему неспешным ходом, Кавински достал с заднего сиденья букет цветов и, выйдя из машины, вручил его Дейву.       Лололошка посмеялся, но букет принял. Он несколько минут рассматривал его, счастливо улыбаясь. Кавински не мог отвести от своего предмета обожания взгляд. Как же, черт возьми, приятно, когда Дейв вот так улыбается подаркам Винса! Искренне, открыто, нежно и с любовью! Ничего удивительного, что Кавински так глупо запал на этого парня, хотя до этого совсем не интересовался кем-то, кроме женщин. Причем опытных! Лололошка то бесспорно был девственник во всех смыслах. Разве что когда-то за ручку с девочкой держался. Да и то вряд-ли. По крайне мерее, Кавински бы этого не хотел. Пусть именно он будет у Дейва первый. И за руку возьмет первый, и поцелует первый, и на машине покатает первый, и заставит покраснеть первый, и… И многое другое, но вперед забегать Винс пока боялся, поэтому на сегодня решил ограничиться хотя бы признанием в чувствах.       Думая об этом и представляя в своей голове то самое признание, Кавински сам слегка засмущался и ощутил приятную дрожь по телу и стук собственного сердца. Он пытался придумать правильное и красивое признание в любви, но в ничего путного не выходило. Сев в свою машину, Винс решил действовать по ходу. Вот уедут за город, там и начнется разговор… Дейв сел рядом после того, как унес домой букет. — Проедемся по Альт-Сити? — с улыбкой до ушей спросил Винс, заглядывая в глаза Лололошке. Тот был значительно выше Кавински, но это было только плюсом. Винс просто таял от такой разницы в росте! — Ага! — воодушевленно кивнул Лололошка, — И с ветерком! — Читаешь мысли! — Кавински приспустил свои голубые очки и подмигнул Дейву. Тот снова невинно засмеялся. И любой бы вышел из себя, видя такую глубокую френдзону, но Винс не мог злиться на этого парня! Неужели, когда он улыбается и так радостно начинает делиться своими новостями, есть хоть какое-то дело до того, что Винс там планировал. Признание в чувствах? Да Свет с ним! Подождет! А вот Лололошка, его ровный и приятный голос — определенно нет!       Вечерний Альт-Сити сильно преобразился. За максимально короткий срок Райя, через жителей Алоттеры, смогла реконструировать все здания, снять дурацкие Имперские плакаты и на их мести повесить новые подбадривающие лозунги. Кавински, уезжая домой после работы, всегда читает каждый из них. Но сегодня особенный вечер. На фоне алого, закатного солнца, нежного и темнеющего неба, Винс так и глядел на то, как счастливо улыбается этому всему Лололошка. Он был невероятно красив! Пожалуй, если бы кто-нибудь спросил Винска о том, какие люди в его вкусе, то он бы ответил так: «блондины, низкого роста, миловидной внешности, с прямыми и длинными волосами, слегка пошлые и опытные». А если не думать совсем, то Винс бы коротко кинул: «комиссар Дейв». И ни разу бы не соврал. Все люди, бесспорно, набор стандартов. Если не подходишь под него — значит не судьба стать спутником для бывшего Наблюдателя. Но именно к Лололошке это не имело никакого отношения! Как Кавински может судить о внешности Дейва, когда любуется ей при самый любых обстоятельствах! И пускай волосы у того были пушистые, темные, а характер очень невинный, Кавински любил это все и не мог перестать этого делать ни на секунду!       Да и признаемся честно, что можно сказать про человека, который нежно улыбается, смотря в окно, внимательно слушает Винса или иногда сам что-то рассказывает, в то время как его еле заметные кудряшки треплет ветер, а голубые глаза беззаботно смотрят вдаль? Разве только: «идеальный», как и думал Кавински каждое мгновенье. — Дейв, — Кавински сделал глубокий вдох. Весь Альт-Сити позади, они выехали за город, как и планировали. Ведь только там можно и покататься свободно, и постоять где угодно, и побыть в тишине, и побыть вдвоем!.. — я такую книгу вчера закончил читать!       Лололошка посмеялся, устремив свой взгляд на Винса. — Ну давай, пофилосовстуй. — Книга о любви. И главная ее идея в том, чтобы понять, что же такое «любовь»… Как ты думаешь, а, комиссар? — Кавински остановил машину и слегка придвинулся к Дейву, — Что для тебя «любовь»?       Лололошка встал в ступор от такого вопроса. Но чуть погодя снова залился смехом, дружески хлопая Винса по плечу: — А можно не такую серьезную тему для разговора? Я с тобой на свиданку не для этого пошел. — Не согласен! — возмутился Кавински, но улыбка так и сияла на его лице. При Лололошке он вообще всегда улыбается, поэтому ничего удивительного в этом нет, — Обсуждать на свидании любовь — это правильно! — Ну хорошо, — кивнул Дейв, — тогда для меня «любовь» — это мы с тобой.       Кавински так и замер до тех пор, пока Лололошка открыто не рассмеялся ему в лицо. — Шучу я, ты чего напрягся? Сам же шутку начал.       В прочем, говоря об этом, Дейв слегка смущался, и хоть щеки его покрылись румянцем, от Кавински он взгляд не отвел. — А для тебя? — спросил Лололошка в ответ.       И Кавински задумался. Он осмотрел Дейва с ног до головы, подчеркнул самые красивые и значимые для себя детали, но собрать мысли в кучу так и не смог. Казалось бы, вот он момент! Возьми и скажи своему возлюбленному, что «любовь» для тебя — это он! Скажи, что «любовь» — это вот такое прогулки, катания по вечернему Альт-Сити, улыбка возлюбленного и его голос. Это и его красота, и его невинность, и его идеи, мысли, чувства! «Любовь» — это когда Кавински смотрит на Дейва, понимая, что никакая девка ему не нужна, лишь бы этот чекнутый был рядом! «Любовь» — это то, что Кавински чувствует по отношению к Лололошке, это самое искреннее чувство за всю его сознательную жизнь, это желания быть с ним, а не с кем-то другим, желание помогать ему, а не кому-то другому, это желать самого Дейва, а не симпатичную блондинку низкого роста! Это значит полюбить в нем все то, что никогда не сможешь полюбить в ком-то другой. И не просто не сможешь, а банально не захочешь!       И стоит ли говорить о том, что все слова застряли у Винса в горле? Он не смог произнести ни слова, пока не отвернулся. Тогда, от беспомощности и глупости, он невольно посмеялся с самого себя. — Ладно, — ответил Дейв, немного помолчав, — спрошу иначе. Что думают о любви герои книги?       Кавински снова заулыбался. Только лишь голос Лололошки заставляет его радоваться, даже когда он в довольно безвыходной ситуации. — Первый считает, что «любовь» — это он и еще один человек. Но это все шутки, там не ясно, как он думает. А второй… он не любит говорить о таком. — Как он тогда свою любовь показывает? — Действует.       Кавински кое-как сдержал себя, чтобы не дай Свет, случайно не поцеловать Лололошку. Как же сейчас хотелось действовать вместо этого разговора… Но и так хорошо! Пока Дейв с ним, плохо быть не может. — А знаешь, — начал Кавински, откровенно заигрывая с Лололошкой, — чтобы я сделал, если бы признавался в любви? — Платил бы за свою пассию в ресторане? — посмеялся Лололошка. Кавински и правда бы так делал… Да он и сейчас это делает! Все еще частенько зовет Дейва в ресторан и платит сам. Но речь сейчас немного о другом, верно? — А ты шаришь, — посмеявшись. ответил ему Кавински, — только, есть одно «но». — Какое?       Кавински снял свои голубые очки с глаз и отложил их. Он долго и внимательно вглядывался в лицо Дейва, даже без очков находя его безумно красивым! Так, пожалуй даже лучше, так Лололошка еще больше похож на себя, на того, кого полюбил Винс. — Ты не «моя пассия», Лололошка, — абсолютно серьезно сказал Кавински и подался вперед, еще ближе в лицу Дейва, — ты для меня «любовь».       Кавински не стал терять ни минуты. Если он сейчас отступит, то когда еще появится наиболее подходящий повод для поцелуя? Но Кавински так растерялся от собственных действий, что первые секунды так и замер, слегка коснувшись губ Дейв. И только когда взгляд прояснился, а сердце перестало долбиться в груди, как бешеное, Винс осмелился начал почти невесомо целовать свою «любовь». Опыт у него был, даже не один и не два раза, поэтому мяться на одном месте смысла не было, оттого он спокойно подался еще ближе, углубляя поцелуй. Чтобы не свалиться на и так шокированного Лололошку, Кавински одну руку опустил тому на ногу, опираясь на нее и слегка сжимая. — Винс… — Лололошка слегка отодвинул от себя бывшего Наблюдателя. Вид у обоих был уже замученный, только Кавински выглядел еще и тревожно, в отличии от Дейва, который еле подавлял улыбку, — Я не шутил. Мне хорошо с тобой. И для меня «любовь» — это правда мы.       Взгляд Кавински так и заблистал. За окном машины уже показывалась луна, вдали от города она была особенно прекрасно, а сейчас, слушая искренние слова Лололошки про него, видя прекрасную улыбку и слегка красные от смущения щеки, Винсу абсолютно все вокруг казалось идеальным! Темное небо, лунный свет, падающий на них, здания города Альт-Сити где-то вдалеке, тихая и спокойная ночь, природа вокруг и эта машина, которая, как был убежден Кавински, сыграла немаловажную роль в склеивании комиссара Дейва. Но все же, особенно великолепен сейчас был сам Дейв, улыбающийся, красивый и из-за своего роста немного возвышающийся над Винсом. — Детка… — тихо прошептал Кавински и рассмеялся, — Да мы с тобой горы свернем теперь! Если… ты снова не шутил, конечно… — Я не шутил. А ты? Я… часто вижу, как ты с другими заигрываешь. — И мне твои тесные отношения с Калебом не нравятся.       Оба замолчали. Но продлилось это недолго, Винс снова подался вперед, заключив Дейва в страстный поцелуй. На этот раз в разы увереннее. Он хотел сказать, что девки его не интересуют, хотел извиниться за внезапную ревность, но действия — лучшее проявление любви, поэтому он бесстыдно перелез Дейву на колени, обхватывая его лицо руки и углубляя поцелуй еще сильнее, пока в конечном итоге, Дейв не вцепился своими тонкими и длинными пальцами Винсу в одежду. Их языки безостановочно сплетались, затягивая друг друга все глубже и глубже, заставляя тем самым невольно сделать поцелуй мокрым и жадным. Кавински совсем не стеснялся, он спокойно притягивал Лололошку еще ближе к своему телу, иногда открывал глаза и смотрел на покрасневшее лицо своего комиссара, улыбался и отдавался процессу настолько, насколько позволяли размеры машины.       Дейв же сильно терялся, но пытался подстроиться под Винса. Биение его сердца точно было слышно за пределами машины, а руки начинали ощутимо трястись, когда он невольно касался спины или ног Кавински. Еще больше смущения к нему пришло тогда, когда внизу живота начало ощутимо и приятно до дрожи в коленях тянуть. Так еще и Кавински, бесстыдник, точно поняв, что произошло, даже не думал слезать с колен Лололошки, продолжая ерзать на них, как пожелается. В конце концов Дейв не выдержал и отодвинулся максимально назад, уклоняясь от поцелуя Кавински. — Может… хватит на сегодня?       Винс и сам был немного в шоке от данной ситуации. Все что он планировал — это признание в любви, но сейчас все идет слишком далеко! Кавински к этому не готов! Это уже другой случай, другое событие, такое нельзя делать в машине! Даже если эта тачка помогла влюбить в себя паренька. Но все же… как это было хорошо! Как же хотелось еще! Этого всего было так мало! Он как будто целую вечность только и ждал, чтобы впиться в губы Лололошки и никогда не отлипать от них! А как же приятно бьет дрожью, когда Дейв смущенно касается его!.. Если они сейчас остановятся, Винс будет жалеть об этом всю свою жизнь. — Доверься мне, — сказал Кавински, стягивая с себя верхнюю одежду, — я же… люблю тебя. Неужели, сделаю плохо?       Лололошка до самых ушей покраснел, но все же кивнул. — Я никогда ничего не делал, извини. — Знаю, — горячо шепнул ему на ухо Кавински, помогая снять тому толстовку и платок, полностью оголяя торс, — и понимал бы ты, как это офигенно! — Кавински снова размашисто поцеловал Лололошку, — Я хороший учитель, ты знал? Я научу тебя всему! Всему, чему только пожелаешь… — Винс, — прошептал Дейв, — прекрати тереться об меня…       Кавински посмеялся с этого и только сильнее начал тереться своими бедрами об вставший член Лололошки. Тот шипел что-то неразборчивое, пытался удержать Винса на месте, но в какой-то момент сдался, смущенно опустив голову на плечо бывшего Наблюдателя. — Неужели тебе не нравиться? — откровенно дразня, спросил Винс. Лололошка показательно обнял его, закивав головой: — Нравится… Только, — Лололошка замялся, подбирая слова, — это больше похоже на пытку. Либо прекрати, либо… — что «либо» Дейв не договорил. Кавински залез рукой ему в штаны, доставая оттуда член. Лололошка еще пару раз неловко кивнул и больше ничего не сказал. — Для меня «любовь» — это целовать тебя, ты не против? — выпалил Кавински, поднимая со своего плеча голову Лололошки, тут же затягивая его в поцелуй. На этот раз аккуратный и бережный, как будто стремясь передать всю искренность своих слов.       Пока Лололошка был занят губами Винса, бывший Наблюдатель без помех смог высвободить и свой член тоже, прижимаясь к Дейву плотнее, создавая тем самым постоянное трение обоих органов между голыми телами. Влага сильно чувствовалась на животе, и окажись Винс в другой обстановке, то наверняка бы умрет от отвращения, но сейчас все жидкости — это он с Лололошкой, а эта мысль уже возбуждала, заставляя невольно двигать бедрами вперед интенсивнее, продолжая тереться о живот и член Дейва. — Винс, — прошептал Лололошка, — пообещай, что завтра не кинешь меня из-за этого? — Совсем сдурел? — мгновенно возмутился Кавински, — Да когда это я говорил, что бросать тебя собираюсь? — Честно говоря, ты похож на человека, девиз которого: «поматросил и бросил»… — Лололошка слегка улыбнулся.       А вот Кавински недовольно посмотрел на него. Возмущению его не было предела. Он, может быть, и не самый идеальный парень, но уж точно не до такой степени! Особенно с ним… С Лололошкой, с тем, кого без раздумий считает своей любовью! — А ты похож на человека, с который я хочу не только заниматься сексом, но и жить на постоянной основе. И ничего же, помалкиваю.       Лололошка, улыбаясь, опустил голову и зажмурился. Он прижал к себе Кавински, заключив того в свои объятия, настолько крепкие, насколько позволяли его худые руки, и не выдержав тяжести внизу живота, принялся резко двигать бедрами, то и дело невольно размазывая смазку по своему животу и животу Кавински. Теперь то понятно, для чего оба верх снимали.       Кавински прерывисто дышал, откровенно улыбаясь Лололошке в лицо. Он решил немного упростить им задачу и своей собственной рукой сжал оба члена у головки. Лололошка долго не выдержал, почти тут же самостоятельно целуя Винса и кончая. Кавински излился следом, запуская пальцы свободной руки в пушистые волосы и притягивая Дейва еще ближе, снова целуя глубоко и мокро.       И лишь спустя минут 20, когда оба отошли, успокоились и привели себя в порядок, насколько это было возможно, Кавински вновь вернулся за руль, а потом и вовсе полностью вылез из машины. Лололошка последовал за ним, присаживаясь рядом на капоте. — Красиво здесь… — шепнул он Винсу. — Вот здесь, — Кавински свободно провел рукой по телу Лололошки, удовлетворительно чувствовав, как тот вздрогнул, — еще красивее.       Лололошка рассмеялся и слегка толкнул Винса, снова устремив взгляд на небо. — А та книга, о которой ты рассказывал, — начал Дейв довольно задумчиво, но очень непринужденно, — это был просто предлог для признания? Никакой книги же не существует, правда? — Существует конечно! Я бы не посмел тебя обмануть! Я хочу, чтобы в наших отношениях не было лжи. — Хорошо, — Лололошка улыбнулся, — дашь почитать? Дашь?       Кавински замялся лишь на секунду, а после кивнул: — Дам. И почитать. И просто так.       Под лунным светом, в темную ночь, на капоте машины, совсем не смущаясь тому, что произошло недавно, Кавински взял Лололошку за руку, как и обещал себе, став первым во всем.

***

— Еще раз, — задумчиво проговорил писатель Эрнест, сидя за столом с ручкой и блокнотом в руке, — я должен написать книгу о… Вас, господин бывший Наблюдатель, и комиссаре Дейве? — Да! — Кавински воодушевленно закивал, — Там должно быть много любви! И философии на тему, что такое «любовь»! А закончи книгу… сексом в машине! Да-да! И побыстрее давай, у меня послезавтра свиданка с ним, не могу же я не выполнить обещания и не принести ему эту книгу?       Эрнест нервно уткнулся в свой блокнот, сделал пару заметок, мысленно прокрутил в голове ту цену, которую предложил за эту «книгу» Кавински и глубоко вдохнув, обратился к заказчику: — Как назовете ее? — «Love is…».