Послушай
1 февраля 2023 г., 23:17
***
Ночью пластиковый пляж был грустно-фиолетовым. Пластиковые камни, песок и деревья, мерно раскачивающиеся на мягком, но холодном ветру. Тихо шумел прибой и кричали никогда не спящие чайки. Пластик повсюду.***
В капитанской рубке было душно и почему-то одновременно холодно. Странно, ведь басист даже не сильно выпил. Только пару бутылок рома, который ящиками стоял под диваном. Поднявшись, мужчина тихо выругался, не желая никого разбудить криками. Самое забавное, что тут и не было никого. — Блять, какого хуя… Генератор… — Темная фигура Никкалса, шатаясь, просочилась из-за узкой двери в большой, по сравнению со всеми другими каютами, зал. Дальше был путь до генераторов, который Мердок благополучно забыл. Оказалось, что чуть ли не все диоды, обозначающие хорошую работу систем, горели, так нравившимся мужчине, красным цветом. Только пара зеленых, под цвет кожи. — Как..? Маленький уебок, опять выбрался и портит тут все! — тишина была прервана недовольным криком. — Киборг, сюда! Разберись с этим дерьмом. У меня есть дела поважнее… — Девчушка чуть ли не с серой кожей и еле видными спайками по всему телу появилась из тени стены, будто бы прямо из нее, и сразу приступила к сканированию панели. Много пультов управления лежало у Мердока в каюте. Каким образом голубое чухало могло туда пробраться — ясно только ему самому. Мердок совсем не мог понять, как бедняга думает, ведь тот нажирается одними только таблетками и потом сидит под кроватью или в шкафу. Будто не в себе, а где-то в другом месте находится. Бедный идиот, тело-то все еще здесь. — Сука, если ты будешь не у себя… — бурчание эхом отразилось от железных стен. Бассист цапнул кольцо с ключами из растянутого кармана джинс. Он скоро очутился внизу, в самом низу — у входа в каюту солиста остатков их группы. — «Закрыто,» — отметил он про себя. Мердок нахмурился, из-за чего стал выглядеть еще страшнее. У Туди нет ключей. Он слишком туп, чтобы их выкрасть. Мердок надеялся застать его врасплох за чем-то, чем ему заниматься тут запрещено — то есть за любым делом, кроме пения и игры на синтезаторе. Балда должен получить по заслугам, кто ж еще может сломать все? — Сученок, щас доберусь до тебя… — В замочной скважине пару раз повернулся ключ, и дверь в каюту Туди шумно открылась. Парень дернулся, весь сжавшись. — М-Мердок? — Он уже давно привык, что басист может ворваться к нему в любой момент. И маловероятно, что цель его визита окажется доброжелательной. Туди перекрыл собой стол, пытаясь спрятать тексты песен. Мердок не должен был их увидеть. Как всегда не вовремя. — Все… хорошо? — спросил он, обращая внимание на плохое настроение басиста, которое вряд ли приведет к чему-то хорошему. — Да все просто ахуеть как хорошо, — мужчина оскалился, заметив, что Туди делал что-то. Не было понятно, что именно — туманный взгляд пьяного плохо разбирал саму фигурку вокалиста. Похуй, сейчас это отличный повод, чтобы преподать урок мальчонке, а повод злиться он потом придумает. — Я знаю, что ты там делаешь. — Конечно, он не знал. Сквозь тела видеть у басиста пока не выходило, но вот выглядеть максимально убедительным — еще как. Туди сглотнул, продолжая закрывать собой вид на стол. — Думал, я не замечу? Не узнаю? — Железная дверь захлопнулась, звук был не из приятных. Фигура мужчины в тусклом свете маленькой лампочки, стоящей у Туди на столе, совсем не внушала доверия. Сразу было понятно, что он ужасно пьян — запах спирта и еще плюсом табака создавали весьма пугающий «аромат». — Думаешь… Думаешь я не увижу как твои паучьи ноги шастают по пляжу? Ха! Я видел! — Фауст стал подходить. Медленно, как это обычно делают хищники. — Ты сломал все системы, а кому эту хуйню теперь чинить? Угадай! — Что-то было на столе. Такое незначительное, что Мердок совсем забыл об этом. Внезапная злость на мальчишку на пару с алкоголем не помогали мыслить здраво. — Системы..? Я был здесь все время… — Туди мигом напрягся, наблюдая за приближающимся мужчиной и заикаясь. Запах алкоголя становился все отчетливее, от чего липкое ощущение страха увеличивалось с каждой секундой. Туди не понимал, о каких системах говорит Мердок, поэтому и не предпринимал попытки доказать ему что-то. А когда он еще и в таком состоянии, это тем более бессмысленно. Парень прижал колени к груди, будто это могло дать ему хоть какую-то защиту. Даже если Мердок и понял, чем он здесь занимался и что писал, он все равно боялся сдвинуться с места, чтобы не вызвать еще один всплеск агрессии. — Тогда какого хуя все сломано, а? Я знаю ты бегал тут, пока я спал! Ждал пока я отвлекусь? Ну я тебе щас… — Мердок подошел к мальчишке в плотную, расставляя руки по бокам от него. Он оскалился, смотря прямо в белесые пятна, в которые превратились глаза его вокалиста. — Где ты спрятал ключ? — Мысли так быстро путались и бегали в пьяной башке, что Никкалс уже и не особо то помнил, какого черта он здесь забыл. Говорил, что приходило в голову. Стоила ли того третья бутылка гребанного рома? Каждый раз он говорил себе, что будет пить меньше — каждый раз набухивался почти до отключки. Туди не двигался, пытаясь унять дрожь в руках, которые он прижал к лицу. Он не хотел конфликта. Листы, на которых он что-то писал, полетели на пол — Никкалс смахнул их, как ненужный хлам. Туди краем глаза проследил за тем, как бумага залетела под стол, и выдохнул. На одну проблему меньше, если Мердок не решит заглянуть вниз. — Не дергаешься, — заметил мужчина. — В этот раз даже драться не хочешь? — он приблизился еще, из-за чего Туди был прижат к самому столу. Стюарт помотал головой из стороны в сторону. — Неужели смирился с тем, что ты тут навечно, а? Туди… — Никкалс чувствовал себя максимально хуево. Плохо получалось осознавать, что он творит. Но, что бы он сейчас не сделал, перед парнем он оправдываться уж точно не станет. — Неужели наконец можно будет не ебаться с тем, чтобы держать тебя под стражей твоего любимого кита? — Он шумно дышал. Так странно — красный глаз мужчины был таким ярким во тьме комнаты. Парень чувствовал его горячее дыхание рядом с собой. Слишком близко. Услышав про кита, Пот почувствовал как сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Он зажмурился и повернул голову в сторону, решив предпринять попытку увеличить расстояние между ними. Парень положил руки на плечи Никкалса, отталкивая его от себя. — Ключи только у тебя и у твоего…киборга… — он шумно выдохнул, хмуря брови и пытаясь с большей силой оттолкнуть его. — Что ты хочешь от меня? — спросил он, заикаясь. Наблюдая за Никкалсом, за его нечетким движением глаз, чувствуя сильный запах алкоголя, он осознавал, что его, возможно, ложно обвиняют в ситуации, высосанной из пальца, поэтому и позволил себе не давать Мердоку полной власти над ним. Тем более — в его собственной каюте. — От… Отвали! — — Ох, Сатана, неужели труп ожил! — Фауст довольно оскалился, выпуская наружу язык. — Я знаю, что ты все прячешь. Думаешь я, блять, слепой? — мужчина прошипел сквозь зубы, вдруг замечая, какая у Туди все-таки бледная кожа. Он вдруг вцепился в его шею зубами, оставляя красный след на ней. Стюарт прикусил губу от неожиданной боли. Его жалкие попытки оттолкнуть очень забавляли Никкалса, от этого становилось только интереснее. — Хрен там я отвалю, тебе ясно? — Никкалс довольно зарычал, увидев какой же красивый след он оставил на шее у Туди. Он нагнулся обратно, начав нализывать его. — Я знаю ты спрятал ключи куда-то. Как бы ты смог сбежать отсюда без ключей? — Никкалс бессмысленно зациклился на несуществующем. А потом он глянул вниз и заметил, какие у парня тонкие руки. Он все больше отказывается от еды, которую так любезно дает ему Мердок. Сдохнет так однажды, и что будет с группой?.. — Ты хочешь оставить меня, да? — Вдруг спросил он. И замолчал. Если так подумать, то от группы только Мердок и остался. По факту же, да? Он ведь так и не нашел Нудл в аду. — Ты бредишь, мудак. — Туди опустил ноги на пол, острой коленкой толкая Мердока в бедро. Он не оставлял попытки хоть немного увеличить расстояние между ними, даже если это будет стоить ему не одну пару синяков. Становилось слишком жарко, ведь Мердок буквально прижал его тело к столу, а теперь еще и оставляет влажные следы на его шее, от чего у парня непроизвольно прошлась волна мурашек по спине. — Это ты хочешь избавиться от нас всех, — прошипел Стю, сжимая его предплечье. — Сначала Нудл, теперь… теперь хочешь избавиться от меня. — Он тихо засмеялся. В его голосе чувствовалась паника вместе с не исчезнувшим страхом. Кто знает, что на этот раз решит сделать с ним этот чертов полудемон?.. — Ты даже это сделать нормально не можешь, Мердок. — — Ты дрожишь, как сучка, Туди. Я ненавижу, когда ты что-то лепечешь себе под нос, — он хищно улыбнулся и схватил солиста за подбородок и сжал, пытаясь открыть тому рот. — Откроешь рот пошире? Возможно я услышу тебя! — Басист рассмеялся, но что-то было не так. Звучало, будто бы кто-то играет на расстроенном пианино. Ноты всегда звучат уныло, если инструмент давно не встречался с настройщиком. Слова Стюарта точно задели его. — Тебе ужасно везет, сученок, если бы я планировал убить тебя — сделал бы это при первой возможности. — Мердок, не дождавшись ответов и воспользовавшись моментом, опустил длинный язык в рот мальчишки. Где он нашел ириски?.. Туди хотелось закричать, закричать хоть что-то, но он знал, что это будет бессмысленно. Как пытаться не падать духом, если ты буквально живешь в заточении?.. Стюарт хотел отодвинуть голову назад, но Мердок с силой сжал пучок волос на затылке, из-за чего парень не смог никак двинуть головой. Широко открыв глаза, он встретился с глазами Мердока, слегка закрытыми челкой. В них был заметен безумный огонек, а свет лампочки будто увеличивал это безумие. Было страшно. Решившись, Стю снова закрыл глаза и сжал зубы. Не сильно, а только для того, чтоб Мердок хоть немного пришел в себя. Туди знал, что когда тот протрезвеет, виновником все равно останется он сам. Никкалс зарычал, чувствуя, как Стю пытается сомкнуть челюсти. Он отстранился и навис над солистом, облизывая неровный ряд зубов. — Будешь сопротивляться и я задумаюсь где можно оставить синяки. — Мужчина замахнулся, надеясь увидеть, как парень скорчится от страха. Он выглядел таким… — «Милым…» — Никкалс даже замер на секунду. Как он его только что окрестил? Какое ужасно-сладкое слово! Как он, блять, вообще мог задуматься о Туди в таком ключе? Одно дело — это издеваться над его худощавым тельцем, а другое… Это ужасное слово. Эта пустота в груди из-за мыслей о пропавших участниках. Никкалс совсем размяк, раз сейчас даже условия ставит для этого малявки. — Хочешь, чтобы я избил тебя до полусмерти, да? Мазохистичная сука! — он цапнул того за волосы и сжал их, недовольно хмурясь. — Нет, нет! — Туди мелко дрожал, в панике поставив руки перед собой, в ожидании очередных избиений. Сначала этот мудак его поцеловал, а теперь сказал, что хочет избить до полусмерти. Туди запутался, не зная, как можно описать происходящее. Что у этого зеленого неадеквата в голове?.. Он учащенно дышал, пока Никкалс держал его за волосы. Из-за того, что в последнее время он мало ел, сил для противостояния оставалось не так уж и много. В какой-то момент хотелось просто сдаться и дать наконец Мердоку то, что он хочет, не считая ударов. Если б он еще знал, что именно, все было бы намного проще. Стюарт нахмурил брови и шмыгнул носом, принимая очередную попытку отбиться, таким образом отвлекая Мердока от начинающих наворачиваться слез. — Правильно, кто хочет, чтобы его избивали! — после этих слов он наклонился и поцеловал Туди снова, еще более самозабвенно, чем в прошлый раз, и еще сильнее приводя того в ступор. Он схватился за шею Стю, чтобы в случае чего держать его. Заметив слезы в глазах голубоволосого, Никкалс даже как-то удивленно распахнул свои, до этого момента, прикрытые глаза. Мердок довольно зарычал и прижался к нему еще. Теперь не останется места для маневров и этот дурень не сможет его тюкать своими ручками и ножками. Как же сильно вокалист напуган, а Никкалс будто наслаждается этим, прислушиваясь к его учащенному сердцебиению. Мужчина отстранился, смотря прямо на него. — Успокойся, а? Хватит реветь, девчонка. Меня пиздец как бесит, что ты такой. — Он снова оставил укус на его шее, после чего обеими руками крепко обнял своего солиста и прижал к себе, чуть приподнимая худое тело над столом. Туди прикусил нижнюю губу, удивляясь происходящему все больше и больше. Парень всхлипнул, думая над тем, что это во всяком случае лучше ударов, после которых он еще долго не смог бы оправиться от, если не синяков, то возможно переломов. А так он хотя бы чувствует, что Мердок действительно… живой. И теплый. Он пытался расслабиться, но чувство напряжения не давало ему покоя. Ведь как это так, как они до такого дошли?.. — Это… это не правильно, — вполголоса сказал Туди, пытаясь унять учащенное сердцебиение и дрожащие ноги. — Все… Все, что я делаю —неправильно, сученок… — Никкалс впервые осекся, а затем шумно выдохнул, когда закончил фразу. Мердок отстранился и отпустил Стю. Теперь тот снова лежал на столе. Это редкость — чтоб Мердок не выглядел ужасно уверенным в себе мудилой. Он замолчал, темной фигурой нависая над мальчишкой и смотря тому в белые глаза. Они были похожи на две полные луны… Ужас. Мужчина больше не держал Стю. Одна из рук просто опиралась на стол, рядом с его худощавым боком, а другая опустилась на грудь. Брови Никкалса вдруг совсем ушли под густую челку. Будто он обнаружил что-то удивительное. — Живой… — он сказал тихо, еле слышно, а потом резко опустился к груди Туди. Чтобы послушать. Блядский киборг не смог бы так хорошо имитировать биение сердца. Мердок не смог бы его так запрограммировать. Бедная Нудл… Как же он скучал по всем. — Ты хочешь сбежать, я знаю. Я умру здесь без вас… — Еще одна редкость — Мердок, говорящий правду. Стю повезло, если он увидел такое явление. Мердок с закрытыми глазами слушал, как быстро стучится сердце паренька, уже не стараясь удержать вокалиста на месте, только если весом своего тела, из-под которого с трудом, но можно было бы вывернуться. — Без тебя…— закончил он еще тише. — Мердок… — Туди затаил дыхание, чувствуя давление чужого тела на себе. — Не умрешь. — Он осторожно, все еще сомневаясь, положил руку на темные волосы Мердока, поглаживая. Почему-то у него не было желания выбраться из-под него. От Мердока хоть и разит алкоголем за километр, но он так соскучился по живому телу, по его теплоте. Возможно, хотелось сказать хоть какие-то слова поддержки, но слова словно застряли в горле. У него хватило сил только отвечать на его объятие, если это можно было таким назвать. Он видел, что каким бы мудаком тот себя не показывал, Мердоку нужна была… помощь? Туди начинал постепенно успокаиваться, не чувствуя больше агрессии с его стороны. Или это его очередной образ, чтоб застать врасплох? Туди не знал, но то, как ведет себя Никкалс прямо сейчас, заставляло задуматься. Мердок рыкнул и снова выпрямился, а потом сгреб Туди в крепкие объятия. Мужчина прижал его к себе и оттащил от стола. Стю обнимал его в ответ несмотря на то, что Мердок все еще пугал. — «Ебучий святоша…» — подумал басист. — Дурень… — сказал вслух. Никкалс только крепче обнял тело Пота, которое из-за недоедания было почти острым. Так они дошагали до не особо мягкой кровати. Мердок повалил парня на нее и навис над ним. Тусклая лампа освещала фигуру мужчины с весьма грустным лицом. Не часто его можно было увидеть таким… искренним? Сегодня происходило очень много редкостей… — Моя семья меня бросила. Я создал новую… Как я буду жить без своего создания, а? Дурья башка, ты же все равно ничерта не поймешь из-за своих таблеток! — он наклонился к нему и поцеловал снова, сразу запуская длинный язык внутрь. Туди больше не кусал его, а наоборот, осторожно и еле заметно отвечал на поцелуй. Парень чувствовал, как язык Никкалса исследует его рот. Он видел, что Мердок действительно в последнее время не в себе. Задумчивость и апатия, когда они вместе пытались записать песни — что-то несовместимое с Фаустом. Но теперь, когда он напился, Туди мог видеть его настоящего, и что он способен не только на избиения и бессмысленную агрессию. Когда Мердок отстранился, Стю поднял руку вверх, запуская ладонь в жесткие волосы. — Т-ты плохо обо мне думаешь, — Туди грустно улыбнулся и положил ладонь на его щеку. — Я не брошу, пусть иногда ты тот еще дурак… — Теперь Туди первый притянул его к себе, обнимая за плечи и утыкаясь приоткрытыми губами к его. Он согнул колено и осторожно положил ногу на его бедро. Фауст, отстранившись, замер в удивлении. Стю будто держал его одной этой тоненькой ручкой на щеке. Еще больше Никкалс удивился внезапной инициативности. — Птичка… — Мужчина улыбнулся, чувствуя что-то странное в груди. Вместо пустоты теперь там было что-то теплое. Интересно, бьется ли оно так же, как сердце Туди? — Стю… — басист крепко обнял того одной рукой, оперевшись на другую, и снова поцеловал его. Чем ближе был Мердок, тем жарче становилась атмосфера в этой комнате. Он был так близко… И не только физически, но и эмоционально, Туди будто чувствовал его. Он прижимался к Никкалсу, желая почувствовать то, что он не получал от него… никогда? Туди полностью отдался прикосновениям, понимая, что Мердок не сделает ему больно. По крайней мере, он на это надеялся. Обхватив его уже двумя ногами, он притянул его к себе еще ближе, уже с большей уверенностью отвечая на поцелуй. Происходящее начало кружить ему голову, грудь парня поднималась и опускалась от рваного дыхания, а тяжесть чужого тела на своем заставляла его щеки краснеть, слегка выгибать спину. Мердок, между тем, довольно зарычал, углубляя поцелуй, проталкивая язык еще дальше. Он отстранился и облизнулся, почти радостно смотря на вздрагивающего Стю. Мужчина опустил его на кровать и залез рукой под футболку. Из-под футболки показались живот и полоска голубых волос, уходящих в штаны. Никкалс довольно засмеялся и поднял футболку, оголяя верхнюю часть тела мальчишки. — Пообещай, что будешь есть. От тебя так скоро скелет останется, — Стю кивнул, то ли в ответ Мердоку, то ли самому себе. Никкалс наклонился и прошелся языком по соску. Как же давно у Мердока не было близости ни с кем, а у голубоволосого мальчишки и подавно. А Стюарт выгнулся, цепляясь руками за чужие плечи, за волосы, за все, до чего мог только дотянуться. От прелюдий было приятно… — Мило дрожишь, — Мердок ухмыльнулся и прошелся языком по другому, очерчивая сначала кружок вокруг. Туди что-то промычал, кусая нижнюю губу. Мердок был крепче, так что ему не составляло особого труда вытворять с ним все, что он только захочет. И этот факт еще больше заводил Туди, позволяя ему получать полное удовольствие от таких прикосновений. Он уже и забыл, что такое полноценный секс… — М-Медс… — Туди все еще боялся подвоха, из-за чего на любое движение Никкалса он инстинктивно закрывал глаза. — Стюарт… — Мужчина цапнул того за грудь, аккуратно, чтоб не осталось следов, а затем переместился повыше, к шее. Он снова укусил ее, между тем опустив руку к штанам мальчишки, довольно засмеялся, отцепившись от шеи на мгновение. — Я просто покусал тебя, а ты уже готов? Какая же ты сучка… — басист пальцами огладил чуть ли не впавший живот Пота и опустил руку ниже, но не настолько низко чтобы затронуть стояк в штанах парня. Сразу все делать скучно, а дразниться — это самый его любимый вид прилюдий. — Не называй меня так… — Туди шумно выдохнул, когда Никкалс притронулся в его животу. Пот смотрел на его лицо. Когда он не смеялся, заставляя почувствовать себя еще больше в неловком положении, когда он не показывал острые зубы, которые только недавно оставляли красные следы на его шее, он выглядел очень даже привлекательно. Парню до сих пор трудно признаться, что он хочет его. Даже себе. — Я говорю факт. Тебе просто стыдно признать, что тебе нравится, — Никкалс довольно улыбнулся. — Подними руки, тебе сегодня выпала честь быть раздетым мной, — проговорил он и облизнул острые зубы. Уже украсив шею вокалиста множеством красных пятен, чем был весьма доволен, Мердок не хотел останавливаться. Он отстранился и взялся за края футболки. Перевернутый крест на его шее тускло сверкнул, отражая свет единственного его источника. Туди послушно поднял руки, позволяя Никкалсу оставить его в одних брюках. Он пролез руками между их телами, нащупывая пальцами ремень на брюках Никкалса, делая попытки расстегнуть его, сосредоточенно кусая язык. Проследив за тем, как футболка потерялась в темноте пола и будто бы упала в пропасть, мужчина хмыкнул, потом почувствовав как Стю так старается расстегнуть его штаны. У этого дурня не выходит даже шнурки завязать, а он тут с ремнем копается. Мило. — Куколка, давай я сам, а? — он наклонился к нему и поцеловал в щеку, а потом облизал ее вплоть до самого уха. — Я… мне… — Туди не успел договорить, как ему пришлось зажмуриться. Парень убрал руки по бокам, прижав их к себе, позволяя старшему самому разобраться с ремнем. Когда еще один элемент одежды оказался на полу, он сосредоточил взгляд на улыбке мужчины. Эти зубы всегда его настораживали, но как же чертовски они ему идут. И сегодня он на себе понял, какие они в самом деле острые. Туди опустил взгляд ниже и понял, что Мердок тоже готов, поэтому был доволен. Он протянул руки к ширинке и, уже без проблем, расстегнул ее. — Так и скажи, — Фауст рассмеялся, когда Стю стал расстегивать свои штаны. Забавно видеть, как он старается. Мужчина опустился к нему и, взяв того за подбородок, приподнял его голову и поцеловал в губы. Без одежды становилось все прохладнее, киборг долго возится с системами. Надо будет потом все проверить, если Мердок, конечно, об этом вспомнит. После того, как и Стю лишился штанов, басист закинул их к футболке — на пол, а потом устроился между его ног, довольно смотря на открывшийся ему вид. Хоть Туди и был ужасно худой, со странными пропорциями тела, но он… — Красивый… — Мердок смутился от своих же слов и отвел взгляд, цепляясь руками за колени парня и разводя их шире. Оставшись полностью без одежды, за исключением одного нижнего белья, он почувствовал прохладу в комнате, хотя недавно здесь было достаточно душно. Туди приподнял брови, смущаясь от таких слов, но потом мягко улыбнулся, накрывая ладонь Мердока своей, заставляя того снова посмотреть на себя. — Ты тоже… Тоже красивый, — ответил он полушепотом и приподнялся, поднимая челку Никкалса и оставляя на его лбу короткий поцелуй. После чего Туди повиновался, раздвигая ноги шире, получая от каждого прикосновения волну мурашек. Никкалс улыбнулся ему, не оскалился, а именно улыбнулся. — Дурак… Я знаю, — он наклонился к нему и поцеловал Стю в губы, а пальцами одной руки аккуратно провел по бугорку в трусах парнишки. Он отодвинул резинку, намереваясь спустить белье с длинных ног. Туди приподнял бедра, помогая Никкалсу снять с себя остатки одежды. Оставшись теперь точно полностью голым, он захотел прикрыться, но Мердок, удобно устроившись между его ног, не давал возможности сделать это. — А ты? — Туди неловко улыбнулся, сделав бровки домиком и прикусив внутреннюю часть щеки. Если бы его член не соприкасался с тазом Мердока, вызывая какую-никакую стимуляцию, он мог бы сосредоточиться еще лучше. — Чш~, — Никкалс тихо засмеялся и поцеловал Стю в щеку, а пальцами одной руки провел по всей длине его члена. Он соскучился по этим ощущениям чужого тела в своих руках. Это приятно. — Какой ты нетерпиливый… — Он стал спускаться поцелуями ниже: сначала прошелся по искусанной шее, затем по груди и животу, а потом, высунув язык, опустился к паху мальчишки и, довольно посмеиваясь, провел языком вдоль длины вверх и вниз. Мердок приподнял Стю за худенькие бедра и притянул его тело еще ближе к себе, замечая, какой же он все-таки легкий. Теперь зад Пота оказался почти на его груди. Мужчина снова прошелся по члену вокалиста и потом опустился ниже. Влажный язык скоро проскользнул внутрь и стал проталкиваться дальше. Туди в очередной раз удивился тому, насколько Мердок сильнее его и тихо простонал. Стю согнул колени и не найдя, куда деть руки, обнял себя за плечи. Внутри него сейчас язык Мердока, а в груди невыносимое чувство неловкости, но при этом сильное возбуждение, несравнимое ни с чем. И эта тонкая грань между тем и тем заставляет почувствовать неописуемое удовольствие. Внезапно он выгнулся, громко простонав, после чего закрыл рот руками, прикрыв глаза. — П-прости… — Туди пытался не смотреть на ухмыляющегося Мердока, но он так и притягивал все внимание. Фауст довольно зарычал и огладил одну из ножек парня. — Нахер извиняешься, пташка? Он не дал Стю ответить, а просунул язык внутрь снова, и дальше, стараясь найти бугорок внутри, из-за прикосновения к которому Пот будет изгибаться еще сильнее. Этот стон мужчине очень понравился, хотелось услышать еще. Он шумно выдохнул, чувствуя как вокалист вздрагивает из-за ласк. Мило... Мердок ебнутый, если считает слабых людей милыми. С другой стороны, когда еще он был нормальным?.. Туди зажал рот рукой, сдерживая очередной стон. Его тело вздрагивало от каждого ощутимого касания. Он нашел силы привстать на локтях, дотягиваясь до Мердока, поглаживая того за заостренным ушком и слабо улыбнулся. Мердок и правда был красивым. Он всегда его таким считал, но боялся в этом признаться даже самому себе. Когда Никкалс в очередной раз дотронулся языком до чувствительной точки, Туди, не успев сориентироваться, тихо простонал, кусая нижнюю губу. — Войди в… меня… — томно прошептал парень, закидывая одну ногу ему на спину. Он совсем потерялся в приятных ощущениях внизу. Внутри было совсем пусто, языка уже было мало. Слышать стоны вокалиста для Мердока — это нечто, он и не знал, что это так же ласкает слух, как и его пение. Наконец отстранившись, мужчина оскалился и опустил бедра бедняги на свои ноги, его стояк теперь упирался в зад Стю и единственное что их разделяло — нижнее белье Никкалса. — Ты что-то сказал? — Фауст огладил живот парня указательным пальцем, а потом целой рукой. — Я не слышу, куколка, — Мердок тихо посмеивался. Конечно, он отлично все расслышал, но как можно не дразниться, когда у Стюарта такое смущенное лицо? — В-войди, — Стю выдохнул, обнимая Никкалса ногами, притягивая его настолько близко, насколько это возможно. — В меня… — Мердок ухмылялся, заставляя Туди забавно нахмурить бровки и отводить взгляд куда-то в темноту комнаты. — Я хочу почувствовать его, — чуть громче произнес парень и двинул тазом. Он и сам не ожидал от себя таких слов, после которых его щеки еще больше залились румянцем. Не это ли помутнение рассудка? Что делает с ним этот мужчина… Интересно, он уже протрезвел? — Ох, ну раз ты та-ак просишь, — Никкалс оскалился и, облизнувшись, выпутался из-под тела Стю. Да уж, такого от Пота он не ожидал совсем, но ему же лучше. После того как и Мердок оказался полностью без одежды, он вернулся к Стю и снова устроился между его ног. — Я вхожу, пташка, — мужчина, предварительно использовав слюну как смазку, пристроился ко входу и начал осторожно проталкиваться внутрь. Туди весь напрягся, зажмурив глаза. Он знал, что сначала будет больно, поэтому был готов к этому, но все равно не смог сдержать слез. Стю сделал попытку расслабиться и, для отвлечения, притянул Мердока за предплечья к себе, обнимая и целуя его в щеку. — Будет легче, если ты расслабишься, — Мердок обнял его и приостановился, начав входить еще медленнее. — Стю, посмотри на меня. Когда Стю поднял свой взгляд на лицо мужчины, он увидел как тот довольно улыбался. Это была совсем иная улыбка — не оскал и не ехидная ухмылка, какая обычно перманентно держалась на лице лидера группы. Она была… Полна искренности? Нежности? Будто бы всех этих теплых чувств. — Все хорошо… — прошептал Мердок. Из-за вечной хрипотцы его голоса, шепот всегда звучал так, будто басист на последнем издыхании, но это было не так. Стю задержал на нем взгляд и улыбнулся в ответ. Не часто увидишь Мердока таким… заботливым. Особенно по отношению к нему. — Все хорошо… — тихо повторил Стю, продолжая прокручивать у себя в голове эти слова. Никкалс не двигался, давая ему привыкнуть к ощущениям. Туди глубоко дышал и, когда понял, что готов продолжить, устроился поудобнее и кивнул, держась за Мердока. Фауст поцеловал его в щеку и осторожно двинулся назад, а потом вперед. Он смотрел на лицо Стю, чтобы понять, в порядке ли тот. Не хватало еще, чтоб мальчишка корчился от боли под ним. Не сейчас. Пот выглядел таким маленьким, несмотря на то, что был многим выше Никкалса. Если бы он вечно не горбился, кто знает каким бы большим он сейчас вымахал. Какое-то время Стю крепко держался за Мердока, терпя сначала неприятные ощущения. Но чем дольше тот двигался, тем быстрее боль сменилась на приятную наполненность внутри, которая иногда отдавала импульсами по всему телу. Он расслабился и чуть выгнулся, подстраиваясь под толчки и обхватывая Фауста ногами. При особо сильных ощущениях он тихо стонал, а довольной улыбкой давал Никкалсу понять — все хорошо. Теперь все хорошо. Басист восхищенно смотрел на Стюарта. Каким же восхитительным его лицо стало, когда он привык к переполненности внизу. Мужчина заулыбался, опускаясь ниже, чтобы поцеловать парнишку. Он довольно зарычал, начиная поцелуй и сразу же протолкнул язык внутрь горячего рта вокалиста. Стоны у Туди были такие, что хотелось заставить его стонать еще и еще, так что Мердок слегка ускорился. Чем быстрей он двигался, тем чаще Стю стонал, теряя остатки сил, чтоб сдерживаться. Не разрывая поцелуй, он запустил руку бассисту в волосы, сжимая их. Туди бы и не предположил, что Никкалс может быть таким осторожным в постели, за что ему безмерно благодарен. Но сейчас он не мог произнести и слова, ведь из его рта вылетали совершенно другие звуки, так сильно нравившиеся Фаусту. Тем временем тот скоро набрал привычный ему темп. Он иногда рычал в поцелуй, толкаясь языком как можно глубже, словно пытаясь достать до чего-то. Наконец отцепившись от губ Стюарта, Никкалс облизнулся и оскалился. — Мне нравится как ты стонешь, куколка~, — проговорил он над самым ухом вокалиста, а потом обвел раковинку кончиком языка, тихо посмеиваясь и продолжая движение. По телу вокалиста прошлись мурашки, он подтянул плечо к уху и засмеялся, еще больше смущаясь. После очередного сильного толчка он запрокинул голову и выгнулся. — Твоя… ах… работа… — Мердок нашел тот угол, при котором он задевал ту самую точку, из-за чего Туди чувствовал, что скоро приблизится к разрядке. Еще недавно ему было прохладно, но теперь тепло чужого тела передалось и ему. Но больше всего он чувствовал, насколько стал ближе к Никкалсу, и не только физически. Ведь это же все меняет, не так ли..? Фауст задвигался еще быстрее и в очередной раз цапнул парнишку за шею, кусаясь сильно, но все еще не до крови. Та и так вся была красная, но мужчине этого было мало. Он чувствовал, что скоро кончит, надо бы провернуть все так, чтобы он успел выйти. Тогда все пузо и потенциально лицо вокалиста будет «помечено». От одной мысли о таком исходе, ходелось широко улыбаться. — Туди… Стю… — Никкалс зализал очередной укус и поравнялся с лицом парня, наблюдая за тем, как тот еле держится. Мужчина быстро двигался, задевая животом стояк Туди. Такая двойная стимуляция для парня стала последней каплей, прежде чем он, весь напрягшись, кончил. Крупные капли теперь выделялись тусклыми бликами на его животе. Он глубоко и учащенно дышал, осознавая, насколько это было все-таки непривычно, но чертовски приятно, а ведь он толком и не прикасался к своему члену. Стю прикрыл глаза, наблюдая за шатающимся туда-сюда крестиком напротив себя. Мердок подвигался еще некоторое время и, чувствуя разрядку, вышел. Он гортанно простонал и кончил тому на живот. Мужчина шумно задышал и сел на колени, все еще находясь между ног у Стюарта. Давно у него не было такого. Это даже не про секс… Никогда раньше он не чувствовал такой душевной близости вообще с кем-либо. Его это очень удивило. — Стю… — он тихо прошептал, смотря на Туди уставшими глазами. Стю поднялся на локтях и, склонив голову набок, улыбнулся — Мм.? — Он подвинулся к Мердоку, обнимая и кладя голову ему на грудь. Парень слышал, как сильно бьется его сердце. Все-таки этот момент показал ему, что Мердок действительно может быть нежным и аккуратным с ним. Но он боялся, что это мог быть первый и последний раз, поэтому хватался за этот момент, как за спасательный круг. — Медс… что будет дальше? — — Дальше… Ты уснешь, — Мердок усмехнулся и поцеловал того в щеку. Он положил руки на его плечи и надавил. Теперь Стю лежал на кровати снова. Тонкое одеяло послужило им салфеткой и тоже полетело во тьму пола, а Никкалс завалился рядом. Теперь он лежал лицом к Туди и смотрел на него. — А потом… — он крепко обнял парня и прижал к себе. — Я не скажу… — Мердок чмокнул его в губы и, усмехнувшись, прижал голову того к своей груди. Он совсем не понимал, что чувствует. Привязанность к группе — она сильна всегда, сейчас особенно. Ему их не хватает, Фауст дико скучает, хоть и никогда этого не покажет. А Туди..? Пока он рядом, в груди всегда возникает что-то странное — большой ком вины и стыда за сделанное, но… Еще там всегда было что-то такое теплое, даже горячее. — Спи спокойно, дурень, и завтра обязательно поешь… — Никкалс не помнил, когда в последний раз любил кого-то. Это слово — страшное и мерзкое, его нельзя впускать в свою жизнь, ведь потом будет больно. Очень. Мужчина поцеловал Стю в макушку. Он хотел что-то сказать, но осекся и замолчал, не говоря больше ничего. Туди прижался к нему и прикрыл глаза. На протяжении последних месяцев на пластиковом пляже его переполняло чувство одиночества. И сегодня был, наверное, самый странный день, что с ним происходил здесь за все время. Мердок занялся с ним сексом и теперь лежит рядом, прижимая его к себе. И Стю заметил, что ему не страшно и не одиноко. Он улыбнулся и оставил короткий поцелуй на его груди. — Мердок… — Туди замолчал, думая над тем, что он собирается сказать. Это могло как и улучшить, так и уничтожить все, что только что было между ними. Взяв волю в кулак, он решил рискнуть. — Я люблю тебя… — Никкалс почувствовал как накатившая сонливость, которая обычно бывала у него после таких перенапряжений, мгновенно отошла. Бедный паренек, он же… Никкалс пришел и чуть не избил его буквально ни за что. А тут Стю говорит такое. Как часто он слышал эту фразу от девушек, которых потом запросто бросал. — Туди… — дурень, несмотря ни на что, доверяет ему и даже говорит такое. Как он блять так может говорить?.. — Прошу… не надо. Я не сделал ничего хорошего… — алкоголя теперь очень хотелось, несмотря на пьяные обещания себе не пить больше. — Найдешь себе девчонку, а? Многим лучше, чем я, — он сжал зубы и крепче обнял того, прижимая к себе. Страшно. Он впервые чувствовал страх не за себя, а за кого-то. Ему нельзя говорить, что он кажется любит его в ответ… — У вас будет все время мира. Надеюсь найдешь немного, чтобы петь для меня. Для группы, — он стал говорить тише, сам от себя такого не ожидая. Это страшно -— говорить такую чушь. Он обидит мальчонку, это точно, но это же для его блага да..? Туди нахмурился, немного отодвигаясь от него лишь для того, чтобы посмотреть Никкалсу в глаза и взять его лицо в свои руки. — Дурак, — он улыбнулся, — Зачем мне кто-то другой… — после этих слов он поцеловал Мердока в нос. — Я буду с тобой… если ты этого хочешь… — грустно прошептал он и обнял Фауста за плечи, утыкаясь носом ему в лоб. — Дурень тут только ты… — он крепко обнял мальчишку и прижал к себе, шумно выдохнув. Раньше он бы запросто придушил его, чтобы тот скорее заснул. Он не сможет этого сейчас. — Мое желание тут не учитывается, ясно? — он закрыл глаза, чтобы не всматриваться в почти кромешную темноту, окружающую их. — А мое?.. — Стюарт гладил Никкалса по волосам и задавал рисковые вопросы каждый раз, но при этом был полностью расслабленным и сонным. Все-таки эта ночь забрала слишком много энергии. — Я хочу, чтоб все время мира принадлежало только нам, — произнес он полу шепотом, прежде чем тоже закрыть глаза вслед за Мердоком. — Я тоже хочу… — мужчина сказал еще тише, чем Стю, и сжал губы. Он стал гладить парнишку по голове. — Тебе будет плохо. Хуже чем сейчас, — Мердок приоткрыл глаза и опустил голову, теперь смотря на своего вокалиста. — Сейчас хорошо. И… — Стю зевнул и слабо улыбнулся, не открывая глаз. — Я готов подождать. — Туди знал, что Мердок совсем не такой, каким пытается показаться другим. Иногда в нем можно заметить ту искренность и заботу, которую он прячет глубоко внутри себя. И парень, убедившись в этом, был готов ему помочь. — Подождать… — Мердок усмехнулся и поцеловал того в лоб. — Глупышка… Давай спать, а? — он зарылся пальцами в голубые патлы вокалиста. — А завтра я тебя подстригу. Ходишь как девчонка, ужас… — мужчина тихо засмеялся, поглаживая затылок Туди. Тот угукнул, представляя в голове Мердока-парикмахера в розовом фартуке и с феном в руках. Хорошо, что Никкалс не может читать мысли. Парень устроился поудобнее, взял того за руку и еще раз зевнул, прикрывая рот свободной рукой. Понимая, что сил буквально не осталось, он решил все-таки послушаться Мердока и попытаться уснуть, думая над тем, что будет завтра. Что будет между ними?..***
Никкалс лежал рядом с вокалистом до тех пор, пока тот не заснул. За это время в голове возникло столько мыслей, что казалось их шум мешал слышать собственное дыхание. — Блять… — прошептал он и аккуратно встал с кровати. Он еще немного смотрел на мальчишку, оставшегося без тепла. Никкалс думал, что можно было бы сделать с этим пока одевался. В итоге он не придумал ничего лучше, чем просто закрутить мальчонку в плед, который украшал коробку со средствами гигиены. Ну, так он точно не замерзнет. Пока он брал плед, он наступил ногой на листок бумаги, кажется один из тех, что свалились со стола. Мужчина решил, что спустит это Туди с рук. Сегодня. Если он найдет его за странным занятием еще раз... Он обязательно спросит. Постарается. Закончив со всем, Никкалс скоро дошел до двери, которая вела к лифту, прочь из комнаты Стю, наружу. — Мм… У меня столько важных дел. Прости, что ухожу… — он прошептал больше для себя, нежели для Туди, крепко спящего на кровати. Он тихо покинул комнату голубоволосого и направился в свою ванную, затем долго смотрелся в зеркало, которое некоторое время назад разбил настольной лампой. — Радио! Я должен что-то рассказать! — Он довольно оскалился и кивнул сам себе. Мысли он потопил в алкоголе, которым закинулся на дня два вперед. Фаусту это было нужно, чтобы не сойти с ума окончательно. Для Туди. Для группы. Он обязательно станет лучше...***
Не в особо хорошем состоянии, он что-то говорил в микрофон в его капитанской каюте. Возможно он даже не был подключен, Мердок не помнил. Он помнил, что рыдал как маленький мальчишка на сцене перед толпой страшных монстров, жутко пахнувших спиртом и табаком. Снаружи тихо шумел прибой и кричали никогда не спящие чайки. Пластик треснул.
