Падшее Солнце

      Встреча с Кокичи ныне располосована переосмыслениями. Верно ли я тогда поступала? Что, если бы выбрала, как хотела, проскочить одним прыжком полкласса и исчезнуть навстречу другим участникам игры? Каким бы образом сложилась моя судьба и судьба этого человека?       Когда в жизнь втрескивается ситуация с долгоиграющими последствиями, взыгравшие тогда эмоции поначалу помнишь отчётливо. Дня три-четыре, повезёт, если ещё двое суток вспоминаешь как вчера. Кипишь от ненависти, сыпешь вокруг проклятиями либо, наоборот, хранишь согревший душу эпизод на своей улыбке. Но рано или поздно проходит время и картина замыливается. Приплетаются те чувства, которым изначально не было места, а чувства первоначальные, искренно-подлинные, выветриваются, словно пороша на метели. Испаханные чувствами воспоминания, которые мы считаем давними, могут приобретать искажения и быть не давнее последних. Обиды прощаются либо звереют в размерах, а благодарности стираются без следа или становятся предметом сожалений.       И испытанное в тот момент не стало исключением. Чувства взмыли во мне, как первый фейерверк взмывает в новогоднее небо и взрывается, соперничая с яркостью звёзд. И хотя то был чёрный фейерверк, от которого все звёзды гасли, я не хотела позволить себе забыть их. Лишь помнить как только что, будто, стоит им утратиться, следом пропадёт и часть меня.       По коридору зазвучали чьи-то спешные, но, вне сомнений, сдерживаемые шаги — так ходят люди, которым куда-то срочно надобно, но в силу некоторых причин они не желают привлекать к себе внимание. Из-за угла вынырнуло лицо, любоваться которым хотелось бы сейчас меньше всего.       — Анда! Зачем ты убежала из моей лаборатории? — сказала Цумуги вполголоса. — И… почему ты на полу? Ты ударилась? — она воззрилась на назревший синяк у меня на ноге.       — Да так, мелочи, — проигнорировав первый вопрос, я махнула рукой, а сама попыталась подняться. Протянутая Широганэ рука помощи (зачем, если её не просили?) оказалась как нельзя кстати — я с тяжёлым вздохом опёрлась на неё так, что Цумуги едва не пискнула, потому что моё колено пребольно заныло.       — Ой! Вот почему ты сидела… если тебе больно наступать, то и не нужно. Не хочешь посидеть в классе? Нам нужно кое о чём поговорить.       Смирившись с неизбежным, я согласилась зайти в классную комнату. По правую стену висела длинная зелёная доска, о которую я некогда грозилась Кокичи раздолбать его голову. Слева в несколько рядов строились парты со стульями, которые мы с ним до этого перед этим же и осмотрели.       Я проковыляла вперёд и с облегчением плюхнулась на стул за первой же партой. Широганэ тем временем плавно прикрыла дверь, и я ещё никогда не слышала, чтобы дверь закрывали настолько тихо. Уголки губ, которые Цумуги задумывала приподнять в некой улыбке, дрогнув, опустились ниже прежнего, будто бы ей не удалось скрыть недовольства:       — Я тебя спрашиваю, а ты не отвечаешь… Это невежливо, Анда. Почему ты ушла из моей лаборатории? — Она приблизилась ко мне. Её голова склонилась, и длинные волосы свесились, как водоросли. — Ты ещё и мой любимый веер поломала.       — Мне стало плохо, поэтому я вышла за тобой. А за веер прости, ой! — я ойкнула, потому что на моём запястье сомкнулась чужая рука. — Я могу как-нибудь загладить свою вину? — хотя вопрос был задан искренне, про себя я думала совершенно другое: «Вина, безусловно, за мной, однако разве можно так просто давать вещь, которой дорожишь, абы кому?»       — Если бы тебе поплохело, ты бы не ушла в совсем ином направлении, да ещё и оставив дверь вот так. Неужели не задумалась, что в твоё отсутствие кто-нибудь может учинить внутри убийство? Как мне потом оправдываться?       «Конечно, задумалась, иначе бы не закрыла плотно дверь, чтобы мимо проходящий посчитал, что она заперта», — про себя я ответила одно, а вслух — другое:       — Постой, откуда ты вообще узнала, в какую сторону я пошла?       Цумуги помолчала, прежде чем произнести с приподнятыми краешками губ:       — У всех свои секреты.       — Чего?       Кроме того, мне стало неприятно, что чуть ли не вплотную ко мне находится другой человек и дышит едва ли не в самые уши; я попыталась подняться, однако Широганэ до боли сжала моё запястье и в довесок наступила мне на ногу, заставляя отступить.       Шумный выдох. После него слова.       — В общем, теперь твой вход в мою лабораторию заказан… А насчёт того, чтобы загладить вину… — Она обманчиво расслабила хватку на моей руке лишь для того, чтобы затем вернуть, пусть и не столь крепкую. Цумуги с предвкушающими многое глазами продолжила: — Конечно же ты можешь загладить вину. К тому же я пришла сюда всё-таки не для того, чтобы говорить насчёт лаборатории.       — К чему ты ведёшь?       — Я Кукловод.       Широганэ уставилась прямиком в мои глаза, не убирая носка с моего ботинка. Я выдохнула со смешком и уткнулась в свой локоть — с чего-то мне показалось, что кто-то в эту секунду непременно должен зайтись смехом. Главная злодейка, этого не сделавшая, ожидала не такой реакции:       — Ты не удивлена? — Заметив, что я не собираюсь срываться с места и драпать, она отстала от моих ботинка и руки. Я запустила пальцы в корни своих волос.       — Ха-ха… Так вот для чего всё это было: и Таланта я не помню, и в комнату Кокичи постучаться мы успели… Ты такая выдумщица, Цумуги… Что ты Кукловод, было для меня само собой разумеющимся с самого начала.       Наверное, той показалось, что, если ей не смешно, смешно не должно быть никому. Она промолвила:       — Твой Талант.       Это было произнесено в таком тоне, словно от значимости этих двух слов в связке я должна была как минимум разрыдаться.       — Что мой Талант?       — Ты не задумывалась, почему тебя нарекли Абсолютным Кукловодом?       — Потому что Монокума хочет втоптать меня в грязь?       — Потому что я Кукловод, а ты моя Преемница.       Мои пальцы, до жжения расчёсывающие кожу на голове, замерли.       — Невозможно, — возразила я качая головой. — Преемник не назначается повторно.       Выйти победителем из Данганронпы можно не только совершив неразгаданное классным судом преступление или, заручившись поддержкой всех обитающих на небесах богов, оставшись среди двух последних выживших, но и убив Кукловода. Начальный шанс того, что жертвой окажется он, равен одному к шестнадцати, и с каждой последующей смертью возрастает. Хватало прецедентов, когда сезон завершался на первом или втором трупе. Во избежание потерей прибыли Team Danganronpa обязали Кукловодов назначать на своё место Преемника. Его смерть в случае, если того не стало, и заканчивает Убийственную Игру. Само собой, такое решение не устраняет проблему полностью, поэтому Кукловод должен быть весьма дальновиден в вопросе выбора.       Широганэ сузила взгляд.       — У меня не было возможности назначить его. Вернее, эту возможность у меня отозвали, — эти две фразы она процедила с такой злобой, что создалось впечатление, точно озвученный факт поломал ей не иначе чем всю жизнь. — Но с твоим приходом я неожиданно обнаружила, что вновь могу избрать Преемника. — Лицо Цумуги просветлело от надежды. — Надеюсь, ты сама всё понимаешь, Анда. Понимаешь, почему ты не можешь не сотрудничать со мной.       Мою ногу в подтверждение этому придавили. Я с шипением «Почему именно я?!» в ответ со всей силы вдавила свободной конечностью носок Широганэ в пол. Она состроила такое лицо, будто бы не проворачивала этого со мной дважды, включая только что.       — Хах, вот оно как… Теперь мне ясно, из-за чего ты была так любезна со мной. Так ответь же: почему, чёрт побери, твой выбор пал на меня?!       — А разве мы не будем прекрасным дуэтом? Как и тебя, меня тошнит от этой серой массы, годной лишь для того, чтобы безынтересно дохнуть, как мухи. Этот сезон ну просто ни о чём… Ах, если бы я только могла сыграть в самом первом! Нет, иначе: принимать участие с самых истоков шоу. Разве это не прекрасно, раз за разом сражаться в игре взаимных убийств? Жизни нас, персонажей, не стоят и пылинки, поэтому, наверное, ах, как только не пускали этот расходный материал!.. — Это было странно, что с её рта не потекла ручьями слюна: Цумуги буквально захлёбывалась. — Нет, всё-таки я лгунья: я счастлива играть повторно! И хотя мне никогда не доводилось побывать по ту сторону экрана, порой я чувствую, словно являюсь дорвавшейся до участия в любимом шоу фанаткой. Может быть, кто-нибудь из зрителей завидует и хочет оказаться на моём месте? Нет, вряд ли, за скучными персонажами никто не следит… Но, даже если это так, я бы никому и ни за что не отдала бы свою роль.       Широганэ замолкла. Далеко не потому, что ей было нечем продолжить — её остановил мой испепеляющий взгляд.       — Ни черта ты не объяснила. Почему. Именно. Я?! — Я вскочила и вцепилась в лацканы её пиджака. — Мне хочется какую угодно, но только не эту участь! Это всё ты, да?! С твоей подачи меня притащили сюда?!       — Анда! Сейчас сюда все сбегутся! — Цумуги впёрлась своими руками в мои, заставляя ослабить хватку на и без того уже смятой ткани. С тем, что это будет ужасно, если нас кто-нибудь услышит, нельзя было не согласиться. Воспользовавшись моей вызванной сомнениями паузой, Широганэ скользнула под свою юбку.       — ?       — Давай всё-таки не устраивать кэтфайт? — ненавязчиво предложила та, приставив раскрытое лезвие к моему горлу. — С нашими длинными волосами и твоими ногтями процесс будет… самым аутентичным. Я не знаю, как и для чего ты оказалась здесь. Руководство отказалось давать комментарии. А насчёт того, почему тебя избрали Преемницей, разве тебе самой не ясно? Хотя ты и не умеешь обманывать, в отличие от всех обмануть тебя нелегко, и ты можешь воздействовать на кое-кого. — Острозаточенные ножницы стали ближе. — О чём вы беседовали?       — Мы… — Я побоялась лишний раз дохнуть, — нет, он, говорил о Тайне внешнего мира.       Мгновенная ухмылка:       — Да, Тайна внешнего мира неплоха. Кокичи рассказал тебе, в чём она заключается?       — Н-нет, ему показалось, что я её знаю.       — Что вы ещё обсуждали, перечисляй? — На меня стали надвигаться, заставляя перемещаться глубже в комнату.       — Что из-за неё он хотел всех убить… Кроме этого больше ничего. Мы едва успели поговорить.       Цумуги склонила голову набок.       — Неужели? На вашем месте я бы не ограничилась парой-тройкой слов. Что Кокичи задумал?       — Зачем ты допытываешь меня? Ты же… ты же можешь посмотреть всё по камерам. Или не можешь?       Широганэ нахмурилась, когда припёрла меня к углу:       — Конечно, могу. Но мне нужен ответ прямо сейчас. — В доказательство та прислонила лезвие к моей шее так, что я явственно ощутила, насколько оно было холодным. Заметив, что зажатая я опасаюсь совершить вздох, Цумуги слегка отвела ножницы.       Слова дались с трудом:       — Кокичи больше не доверяет мне. Он не посвятил меня в то, что у него на уме.       Неверие в раздражении-разочаровании:       — Как так, совсем ничего? Неужели ты даже правду о шоу ему не раскрыла?       — Почему ты спрашиваешь снова? Я же сказала, что «Тайну внешнего мира» он упомянул, — я криво ухмыльнулась трём этим словам, которые промолвила с большой иронией.       Молчание Цумуги предшествовало её смеху; на меня смотрели так, как смотрят на дураков и дур люди нормальные, сожалеющие об умственных способностях, а чаще об отсутствии таковых у вышеобозначенных. Плечи Широганэ расслабились, та опустила зажатые в руке ножницы и сменила прежний взгляд на взгляд благодарности — всё стало иначе, будто бы отныне мне больше нет нужды сидеть как на иголках.       — Что, чёрт побери, такое с этой Тайной внешнего мира?       — Эта Тайна внешнего мира всего лишь вымысел и часть сюжета. Она ни словом про Данганронпу, только про уничтоженный апокалипсисом внешний мир.       Насмешка погасла на моих губах.       — То есть Кокичи… так и не узнал истину? — Я воззрилась на Цумуги в дурацкой надежде услышать от неё, что это была шутка и всё совсем не так, однако оказалась разбитой в пух и прах:       — Получается, что нет. Благодаря тебе.       Ужас всецело обуял меня; я почувствовала, как земля ускользает из-под ног и что вот-вот упаду. Я схватилась за голову и сползла по стенке.       Что же я наделала? Ведь теперь, даже если обличу правду, он мне ни за что не поверит.       И не только Ома. Никто мне не верит.       Стоило слезам навернуться на мои глаза, как Широганэ, с полминуты назад показывавшая вид человека, для которого только что обошлась страшная беда, и с минут пяти назад показывавшая вид человека, норовящего прирезать чью-нибудь глотку, опустилась на колени и осторожно взяла меня за плечи.       — Анда, — она говорила тихо и вкрадчиво, — Кокичи никому не поверит, и тебе тоже. И стоит ему узнать, что ты Преемница…       — И он прикончит меня, — завершила я за неё.       — Но если ты всё же захочешь спасти кого-то, кроме себя… я могу дать тебе эту возможность.       Сосредоточенное лицо напротив почти не различалось мной сквозь мутную пелену.       — …Чего? Что ты предлагаешь?       Та наклонилась вплотную и, цепкими пальцами напрягая мои плечи, чтобы я собралась, прошептала:       — Воспользоваться этой возможностью. Просто скажи да или нет.       Я всхлипнула, и повисла тишина.