Таценда.

I. В день юбилейного бала Лиён с самого утра не может найти себе места. Она не может есть, не может даже заставить себя выпить чаю, лишь ходит по комнате туда-сюда, как загнанный в ловушку зверь. Она напряжена, напугана, нервничает. Даже выход на балкон в попытке скрыться от тяжёлого гнёта тревоги не помогает — воздух и там кажется ядовитым. Лиён просто не может взять себя в руки. И чем ближе подходит время, когда она должна надеть платье и сопроводить короля, тем напряжённее становится принцесса. К вечеру, когда Суджин приходит помочь принцессе собраться — та наотрез отказалась от других служанок, кроме своей леди, — кажется, что Лиён вот-вот потеряет сознание от напряжения и голода. — Вы не ели, — понимает Суджин, глядя на подносы с завтраком и обедом на столике. — Кусок в горло не лезет, — тихо говорит Лиён, стоя на том же возвышении, что и во время примерок. На ней лёгкий, расшитый голубыми нитями халат, волосы свободно лежат на плечах, а губы искусаны от напряжения. Принцесса тревожно заламывает пальцы, не зная, куда деть руки. Суджин качает головой, подходя ближе. Она чувствует, что между ними всё ещё есть та стена, которая не позволяет им сблизиться. Лиён насторожена, и теперь эти чувства у неё вызывает и сама фрейлина. Принцесса не доверяет, подозревает, и, с одной стороны, Суджин может понять. А с другой — хочет кричать и злиться, потому что в этом дворце в преданности лишь одного человека принцесса может не сомневаться, и это сама Суджин. Но Лиён в это не верит, а может, даже не думает об этом. Суджин видит, как растёт напряжение Лиён по мере того, как она подходит ближе к принцессе, и как та расслабляется, когда фрейлина, наоборот, отходит. Это ранит, но тем не менее Суджин не собирается покоряться решению принцессы отдалиться. Если Лиён думает, что этот холод заставит Суджин перестать волноваться о ней, то принцесса просто забыла, какая на самом деле её фрейлина. Леди хочет верить, что это лишь период — когда-то давно они уже проходили через подобное. Но тогда хотела отдалиться Суджин, чтобы не пятнать репутацию принцессы общением с девушкой из опозоренного рода. Тогда Лиён всецело игнорировала стену из молчания и холода, которую воздвигла леди Суджин, и смогла показать, что её мало интересуют все сплетни вокруг её подруги. Суджин сейчас хочет сделать то же самое. Лиён может спрятаться за всеми возможными стенами, но это не оттолкнёт Суджин. — Нужно, Ваше Высочество, — твёрдо, но с ноткой очевидной тревоги говорит Суджин. — Иначе вы упадёте в обморок у всех на глазах. -Если это станет причиной, по которой я смогу уйти, — я не против, — горько усмехается принцесса, стараясь выдавить улыбку, чтобы показать, что это шутка, но жест выходит вымученным. — Думаю, последствия будут… иными, — говорит Суджин, а после на пару мгновений выходит из покоев, отдавая распоряжение принести принцессе чай и что-нибудь лёгкое. — Вы поедите. Немного, — вернувшись, говорит она. — Иначе пожалуешься королю? — Может, и пожалуюсь. А может, применю силу. А может… сама расплачусь. — Суджин жмёт плечами. — Вы же знаете, я очень неприятно плачу. У вас разболится голова. — Она и так болит. — Значит, ваша голова просто лопнет от моих воплей. И меня казнят за вашу смерть. — Может, тогда мы окажемся в лучшем мире? — усмехается горько Лиён. — Может. Но лучше не надо. Лучше изменить уже существующий мир к лучшему, правда? Лиён ничего не отвечает, но Суджин видит, что её слова не вызывают верного отклика. Она отодвигает тяжёлый, роскошный стул у будуара принцессы, указывая на него. — Сначала приведём в порядок ваши волосы, принцесса. А вы в это время поедите, — невозмутимо говорит Суджин, а сама чувствует, как у неё немного трясутся руки: впервые за долгое время она снова помогает Лиён собраться на важное мероприятие. Лиён лишь кивает и нетвёрдой походкой подходит к фрейлине, садясь на стул. — Как прикажете уложить, Ваше Высочество? Лиён сглатывает ком в горле. На мгновение в голове вспыхивают воспоминания о том, как Суджин помогала ей собираться на балы в Маркаде. Тогда всё было иначе. Лиён не нервничала, не боялась, смеялась и получала удовольствие, не думая о своём долге. Тогда наследником был Чимин, и ничего не мешало Лиён веселиться от души, наслаждаться праздниками и не думать, как любое из её действий отразится на репутации семьи. Она была юной принцессой, и никто не ждал от неё великих поступков. Теперь она без пяти минут королева, от которой будет зависеть процветание богатейшего королевства на континенте и, однажды, родного Маркада. — Как сочтёшь нужным. Ты всегда знала лучше. Раньше эти слова прозвучали бы как высшее проявление доверия. Сейчас — как попытка отмахнуться от проблемы, стать безучастной и спрятаться поглубже. Суджин замирает на мгновение. В зеркале Лиён видит, как дрогнули её ресницы, но лицо, несмотря на это, остаётся непроницаемым. — Хорошо. Суджин берёт гребень и принимается за работу. Её движения уверенны, полны понимания того, что она делает. Фрейлина практически увлечена работой, и на мгновение между ними перестаёт чувствоваться то напряжение, которое теперь было всегда. И это позволяет Лиён рассматривать Суджин. Впервые за долгое время они так близко. Лиён знает, что поступает несправедливо по отношению к Суджин. Она увезла фрейлину из родного, пусть и захваченного Маркада, хотя Суджин, возможно, и не хотела покидать своё королевство. Да, ей приходилось прятаться и выполнять грязную работу, чтобы не попасть в лапы солдат Вону. Но, возможно, истинным желанием Чон было остаться в родных стенах, среди знакомых лиц. Лиён же забрала её туда, где у Суджин не было никого, кроме самой принцессы, а сама стала отдаляться. Лиён знает, что поступает просто отвратительно по отношению к Суджин, но переступить через себя не может. Особенно после того, как увидела Кристофера и поняла, что предательство может носить родные и знакомые черты. — Вы что-нибудь решили насчёт… капитана Бана? — вдруг спрашивает Суджин, когда из покоев выходит служанка, принёсшая чай и какие-то пресные булочки. Лиён замирает, словно не ожидая такого вопроса. Молчит какое-то время, после чего подрагивающими руками берёт с подноса чашку. Она сначала хочет отмахнуться, сказать что-то, чтобы перевести тему, но после, видя полный надежды на искренность взгляд Суджин, заставляет себя переступить через эту стену. — Я встречусь с ним, — говорит она тихо, отпивая чай. — А если это ловушка и он… ну… — Убьёт меня? — догадывается Лиён, усмехнувшись. — Значит, так тому и быть. Но я в любом случае посмотрю ему в глаза. Хочу понять, как он спит после того, как предал меня и мою семью. Стал частью узурпаторства Вону. — У него могло не остаться выбора, — вздыхает Суджин, начиная украшать волосы принцессы маленькими шпильками с сияющими драгоценными камнями. — Выбор… он есть всегда, Суджин, — качает головой принцесса. — Ты, например, могла отказаться и остаться в Маркаде, но прибыла со мной в Андон. Я могла бы с самого начала проявить терпение к королю и переступить через себя, зная, что он — одно из звеньев в череде событий, которые привели к разрушению привычного для меня мира. Я могла бы, наоборот, не сделать этого сейчас и продолжить играть в строптивость. У всех есть выбор. Кристофер сделал свой. — Даже если он выбирал между смертью и службой Е Вону? — уточняет Суджин. — Даже если выбирал между этим. Сколько дворян умерло из-за того, что отказалось служить Вону? Они остались верны моему отцу, моей семье и Маркаду до последнего. А Кристофер… Сделал такой выбор. Я его не виню, — тут же поясняет Лиён. — Но я не принимаю его выбор. И принимать не собираюсь. Поэтому я просто хочу посмотреть ему в глаза и увидеть хотя бы… толику стыда. Суджин кивает, заранее зная, что стыд в глазах капитана принцесса увидит. Но Суджин всё равно боится. Боится, что встреча закончится трагедией, виновницей которой окажется она сама. Это ведь она передала просьбу Бана о встрече. Если с принцессой что-то случится, Суджин просто не сможет справиться с чувством вины. — А если король узнает? — робко спрашивает Суджин. — Уверена, он справится с этой травмой. Если нет… Думаю, его кто-нибудь утешит. — Вы не хотите предупредить его? Попросить, ну, о защите? — Я хочу встретиться с Кристофером один на один. Без посторонних. Да и, узнай король о том, что я хочу встретиться с кем-то из свиты Е Вону, он решит, что это глупо, окончательно убедится, что я не в себе и… Не знаю, что будет дальше. Но он точно не решит вести себя как благородный рыцарь — не даст мне и шанса встретиться с Кристофером. Даже под его незаметным присмотром. — Вы не боитесь, что он узнает? — Он узнает, — убеждённо говорит Лиён. — Но я надеюсь, что он узнает после того, как всё будет сделано. Я лучше буду слушать его недовольства из-за того, что я что-то сделала, а не из-за того, что планировала сделать, но так и не совершила. Если он узнает о том, что я хочу встретиться с Кристофером, у меня не будет и малейшей возможности отойти от короля на балу. Суджин качает головой, понимая, что переубедить Лиён не получится. Встреча с Кристофером — риск, и обе девушки прекрасно понимают это. Но обращаться за помощью к королю Лиён не желает, заведомо зная, что тогда этой встречи точно не случится. Принцесса готова рискнуть, а Суджин не готова принимать такой риск. Кроме того, если кто-то другой увидит, как будущая королева Андона встречается с кем-то из свиты врага — пусть сейчас и негласного, — могут появиться вопросы. Не только подозрения в заговорах. В конце концов, тайные встречи молодой придворной дамы и мужчины, который не был её женихом, никогда не способствовали улучшению репутации. — Готово, — говорит Суджин, закончив с волосами, и Лиён кивает, даже не взглянув в зеркало. Её в этот момент мало интересует собственный внешний вид: принцесса знает, что Суджин сделает всё идеально. Сейчас у Лиён не получается думать о чём-то, кроме возможности увидеть Е Вону совсем скоро, а после тайно встретиться с Кристофером. — Ты ведь будешь вместе с генералом? — вдруг спрашивает Лиён. Её тон звучит заинтересованно, но Суджин также слышит нотки, намекающие, что вопрос этот задан через силу. Фрейлине только сложно понять: это простая вежливость, которой заставляет себя придерживаться принцесса, или попытка переступить тот холод между ними, который сама Лиён и посеяла. — Да, — просто отвечает Суджин. — Я сначала… не хотела идти. Вы будете рядом с королём весь вечер, а я… У меня нет здесь подруг или хотя бы приятельниц. Я не хотела сидеть, словно тень, у колонны. Но генерал предложил, поэтому… я не смогла отказаться. Да и не уверена, что ему вообще можно отказать. Не стала рисковать лишний раз. Лиён удовлетворённо кивает, вставая и подходя к возвышению, чтобы Суджин могла помочь ей надеть платье. — Принцесса Юджин спрашивала про тебя, — вдруг говорит Лиён. — Кто ты, что ты, как я к тебе отношусь. Суджин замирает, остановившись перед манекеном с платьем. Она привлекла внимание принцессы Андона? Но чем? Суджин не уверена, что они даже были представлены друг другу, Юджин всегда игнорировала её. — И что вы сказали? — спрашивает Суджин через силу. — Многое. И, кажется, ничего стоящего, — отмахивается Лиён. — Почему она про тебя спрашивала? — Не знаю, — искренне сообщает Суджин. — Я не… ничего не сделала, если вы об этом. — Или сделала, но не знаешь этого. — Ваше Высочество, я… — Я про Намджуна, — тут же поясняет Лиён. — Никто не знает, какие отношения внутри триады, никто не знает, какие отношения у генерала и советника с королевской семьёй. Но поскольку единственное, что ты сделала — согласилась пойти с генералом на бал… появляются вопросы. И подозрения. Суджин не отвечает, потому что просто не знает, что сказать, а Лиён больше не продолжает разговор, позволяя фрейлине облачать себя в тяжёлое платье. В комнате повисает тишина. Тяжёлая, густая, как мёд. Лиён смотрит прямо перед собой, в собственное отражение в тусклом зеркале, но видит там не себя. Она сейчас видит только Суджин за своей спиной: опущенные глаза, плотно сжатые губы, слишком сильно напряжённую линию плеч, что было несвойственно леди Чон. Она хочет сказать так много: что ей жаль, что она не знает, как всё исправить, что, несмотря ни на что, она всё ещё любит Суджин как сестру и ненавидит себя за то, что воздвигла между ними эту отвратительную стену. Но слова замирают, так и не озвученные. Лиён хочет исправить всё то, что посеяла между ними, но не знает, как переступить через себя. Она заставляет вести себя так, словно не произошло ничего особенного, словно всё теперь, как и раньше, что ничего между ними не изменилось. Но Лиён знает, как звучит со стороны, и понимает, что Суджин видит эту неискренность. И, вероятно, не воспринимает слова принцессы как попытку вернуть прежнюю близость. Суджин видит неискренность своей принцессы и воспринимает это соответствующим образом, как бы Лиён не старалась показывать иное. Суджин стоит позади, затягивая шнуровку корсета, её пальцы двигаются привычно, ловко, но в каждом прикосновении сквозит что-то механическое, лишённое прежней нежности. Той теплоты, что согревала Лиён в первые, самые страшные дни в Андоне, больше не было. — Слишком туго, — тихо говорит Лиён, когда шнуровка сжимает рёбра до боли. — Я точно не дотерплю до конца вечера и упаду в обморок. Суджин кивает и ослабляет шнуровку, а после, получив одобрение, наконец, заканчивает с корсетом. Молча берёт рукава, которые портниха решила не пришивать к платью, осторожно прикрепляет их к корсету на маленькие, едва заметные пуговички, украшенные жемчужинками. Лиён напрягается сильнее, когда остаётся последний штрих — украшения, принесённые королём. Надевать их по-прежнему не хочется, но выбора просто не остаётся. Лиён позволяет Суджин надеть ожерелье, сама надевает серёжки и задумчиво смотрит на принесённую подушечку с несколькими кольцами из сокровищницы Андона. С ними проще: ни одно из этих колец не было столь значимым, как сапфиры покойной королевы, поэтому Лиён выбирает не глядя. Лиён поворачивается к зеркалу, осматривая себя. Кажется, что с отражения на неё смотрит какая-то другая женщина, которую она не знает. Ничего от прежней принцессы Маркада не осталось, и отражение вызывает отторжение. Лиён хочется скинуть с себя всю эту мишуру, хочется спрятаться и убежать. Но бежать некуда, и Лиён это хорошо понимает. — Суджин… — зовёт принцесса, сталкиваясь с фрейлиной взглядами через зеркало. — Что-то ещё, Ваше Высочество? — ровно спрашивает Суджин, отводя глаза куда-то в сторону, словно не в силах встретить взгляд Лиён. — Спасибо, — выдавливает Лиён, и это звучит удивительно искренне. Суджин улыбается. Мягко, довольно, так искренне, что у Лиён сердце разбивается на мелкие кусочки. Она хочет сказать ещё что-нибудь, что заставит Суджин верить, что они однажды вернутся к прежним отношениям. Что покажет: Лиён помнит, она не забыла и не отвернулась от своей фрейлины. Но стук в дверь мешает её планам и заставляет вздрогнуть. Лиён возвращается в реальность слишком резко, словно стремительно падает и ударяется о каменную плитку. Бал, вероятно, уже начался, и король пришёл за ней. Вся лёгкость момента тут же испаряется, и Лиён чувствует, что у неё начинают трястись ноги. — Ваше Высочество, — раздаётся голос стражи, и дверь открывается. — Его Величество. Юнги появляется на пороге ещё до того, как стража толком успевает сообщить о его появлении, и сам закрывает за собой дверь. Король, как обычно, в чёрном, но сегодня его одежды кажутся особенно торжественными: дорогая ткань, золотая вышивка по всему традиционному одеянию. Длинные светлые волосы частично убраны назад, открывая шрам, пересекающий левый глаз. — Ваше Величество, — приветствует принцесса, приседая в реверансе. Она хочет надеяться, что в этом платье её поклон выглядит хорошо, а не так, словно Лиён привезли из глубинки и нарядили в роскошное платье. Принцесса кивает Суджин, и та, поклонившись сначала ей, потом королю, быстро уходит. Кажется, даже быстрее, чем нужно. Лиён, не зная, что делать с тишиной, воцарившейся в комнате, вновь поворачивается к зеркалу, нервно разглаживая складки на платье, хотя и понимает, что это мало чем поможет ей. Юнги подходит ближе, вставая за её спиной так же близко, как и накануне. Он, как и тогда, стоит ближе, чем положено, но Лиён не чувствует дискомфорта. — Готовы? — спрашивает король тихо, смотря на её отражение. — Нет, — честно отвечает она, глядя ему в глаза через отражение. — Хотели бы остаться? — Да. — Ваше предпочтение учтено, но, к сожалению, отклонено. — Король поднимает немного голову, и их взгляды встречаются. — Вы прекрасны, Лиён. Прекраснее, чем можно было представить. Лиён пытается улыбнуться, но выходит напряжённо и вымученно. — Вы так часто говорите это, что я готова поверить, что вы искренны. — Я часто недоговариваю или преувеличиваю, но не в те моменты, когда говорю, как вы прекрасны, принцесса, — парирует невозмутимо король. — Нас ждут. — Я не хочу, — говорит Лиён таким жалким тоном, что самой становится тошно. — Я знаю. Я, если честно, тоже не хотел бы видеть Е Вону в стенах моего замка, — признаётся спокойно король. — Но есть случаи, когда приходится переступать через себя. Я обещаю отпустить вас в тот момент, когда будет можно. — И этот момент наступит… в конце бала? — вздыхает принцесса. — Этот момент наступит, когда мы убедимся, что наше маленькое красивое послание получили все, кто должен был получить, — невозмутимо говорит Юнги, бережным касанием откидывая небольшую прядь её волос, лежавших лёгкими волнами, назад, на спину, чтобы открыть блеск сапфиров. — Постарайтесь получать удовольствие. — Боюсь, что это невозможно, — качает головой Лиён. — Тогда вы можете сделать вид. Лиён горько усмехается, а после напрягается, как тетива лука, когда король протягивает ей руку. Жест не повелительный, а, скорее, приглашающий, словно они собираются на обычную прогулку, а не на бал, полный врагов и притворства. — Идёмте. Нас ждут. Она вкладывает свою ладонь в его, чувствуя, как Юнги едва ощутимо сжимает её пальцы. Не грубо или властно — достаточно мягко, особенно учитывая то, каким мужчиной он был. Свободной рукой Лиён немного приподнимает юбки платья, чтобы было удобнее идти, хотя это совершенно не помогает, и королю, когда они выходят в основной коридор, приходится подстраиваться, чтобы не тянуть её за собой. — В следующий раз можно попросить портниху использовать более… лёгкие ткани? — вдруг очень тихо спрашивает Лиён, в очередной раз перехватывая юбки, от которых рука уже невероятно устала. — В следующий раз? Вы, кажется, вошли во вкус, милая принцесса, — усмехается Юнги беззлобно и останавливается, чтобы Лиён могла перевести дух и размять запястье. — Стараюсь смириться с тем, что так теперь будет всегда, — невозмутимо парирует Лиён. — Потерпите ещё два раза. — Два? — Коронация и свадьба, — поясняет Юнги просто. — Потом сможете сами решать и отдавать распоряжения. Лиён усмехается, кивнув. — А украшения вашей матери придётся носить? — Если сами пожелаете этого. И те, которые захотите. Уверяю, выбирать есть из чего. Хотя, я надеюсь, что однажды в этот список добавятся и те украшения, которые будут принадлежать только вам, — Юнги делает паузу, а после вдруг переводит тему, смотря на Лиён предельно серьёзно: — Постарайтесь быть около меня весь вечер, Лиён. Или хотя бы в поле моего зрения. — Чтобы вы могли меня защитить? — в её голосе звучит горечь. — Чтобы все знали, что вы под моей защитой, — поправляет Юнги. — Но и для того, чтобы защитить. Мы пока не знаем, кто напал на вас, поэтому не можем быть уверены, что этого не повторится. В покоях безопасно, в саду — тоже. А в толпе — нет. Я хочу иметь возможность оказаться рядом, если вам понадобится помощь. — Чтобы снова что-то кому-то доказать? — Чтобы вы не пострадали. И чтобы что-то кому-то доказать, — невозмутимо повторяет Юнги. Она молчит, переваривая его слова. И Юнги, пользуясь случаем, кладёт руку на ладонь Лиён, нервно сжимающую ткань на сгибе его локтя, а после, подождав, пока она снова удобнее подхватит юбки, продолжает идти. — Ваше Величество, — зовёт Лиён, и, убедившись, что ей удалось привлечь внимание короля, продолжает: — Какие отношения у генерала Кима и вашей сестры? Юнги кидает на неё хмурый взгляд, не понимая цели вопроса, но затем невозмутимо отвечает: — Исключительно деловые отношения, основанные на ежедневном унижении Намджуна со стороны моей сестры. Такое, на мой взгляд, бывает, когда имеешь дело с кем-то на протяжении многих лет. У Юджин специфический характер, ей сложно… я бы сказал, противиться, — просто говорит король, а после смотрит на принцессу предельно серьёзно. — Вас что-то смущает? Лиён качает головой, кажется, активнее, чем нужно, всеми силами пытаясь показать, что проблем нет, во всяком случае тех, которые действительно стоят пристального внимания. — Нет, просто… — Лиён неловко кусает губы, не зная, имеет ли смысл беспокоить короля этим вопросом. — Просто после того, как генерал пригласил Суджин на бал, принцесса Юджин интересовалась ей очень основательно, и я… я подумала, может быть, это как-то связано и… В общем, я не хотела бы, чтобы у Суджин были проблемы с принцессой Юджин из-за… генерала. Юнги молчит пару мгновений, затем громко смеётся, закинув голову назад. Жест выходит настолько неожиданным, что Лиён не совсем понимает, как ей реагировать на него. Она просто смотрит, хлопая глазами, и в первые секунды думает, что ей всего лишь кажется. Но король действительно смеётся, да так довольно, и Лиён не понимает, как на такое реагировать. — Уверяю, проблем не будет, — наконец говорит король. — Уверяю вас, единственная проблема в том, что Юджин чувствует, что у неё уводят предмет для насмешек. Она привыкла, что в жизни Намджуна есть лишь одна женщина, и это сама Юджин. Немного, я думаю, ревнует, но не настолько, чтобы у вашей фрейлины были какие-то проблемы, — убеждённо заверяет, пожав плечами. — Уверен, если Намджун решит вдруг жениться на Суджин или ком-то ещё, Юджин будет первой, кто возьмётся за подготовку. Такое ведь событие грандиозное: генерал Ким да женится. Лиён напряжённо кивает. Она слышит, что король говорит с полной убеждённостью, но почему-то сама не может в это поверить. Словно какое-то шестое чувство подсказывает, что всё не так, как ей кажется на первый взгляд. И, либо король что-то недоговаривает, либо сам чего-то не знает. Она понимает, что ей нужно присмотреться к тому, что происходит внутри триады власти Андона, и понять, какое отношение имеет к ней принцесса Юджин, чтобы иметь, на случай чего, хотя бы небольшое преимущество. У дверей тронного зала они останавливаются. Лиён прислушивается к звукам, идущим оттуда: к гулу голосов, звону посуды, музыке. Там, за этими дверями, начинается другой мир — мир масок, интриг, лживых улыбок и смертельных обид. Мир, в котором она должна играть королеву. Или быть ей. Но Лиён не знает, как играть эту роль, и не знает, как действительно быть королевой. Это будет сложно, невероятно сложно. Юнги поворачивается к ней полностью. Его свободная рука поднимается к её лицу, и король небрежным жестом, словно вскользь, поправляет прядь её волос, откидывая её с лица. Стражники, стоящие у дверей, смотрят перед собой, хотя Лиён уверена, что фигуры короля и принцессы занимают всё их внимание. — Вы красивы, принцесса, — повторяет он тихо, глядя ей в глаза. — Это не комплимент. Это факт. Пользуйтесь им. Иногда самый коварный враг может быть ослеплён одной очаровательной улыбкой. — Зачем вы это делаете? — спрашивает она, ненавидя себя за дрогнувший голос. — Что именно? — Играете в, — она запинается, подбирая слово, — в галантного кавалера. — Я не играю, Лиён. Я делаю то, что должно. А сейчас должно, чтобы вы вошли в этот зал с высоко поднятой головой и с уверенностью, что я — ваша опора. Хотите вы этого или нет, верите вы в это или нет. — Это всё мишура, — выдыхает принцесса. — Платья, жесты, слова. Всё это — пыль. — Вы правы. Чистая правда. Мишура, пыль, театр. — Он замолкает, и его голос понижается почти до шёпота: — Но на придворных это действует. Они видят нас вместе и думают: «Король с ней. Король выбрал её. Король будет её защищать». И это заставляет их дважды подумать, прежде чем плести интриги против вас. И это важно на фоне недавнего нападения. Мы должны пресечь каждую попытку повторения случившегося. Всеми возможными способами. — А если я дрожу внутри? — Тогда не показывайте. — Он берёт её руку и подносит к своим губам. Поцелуй лёгкий, почти невесомый, но от него по коже бегут мурашки. — Вы сильнее, чем думаете. Вы выжили. Вы здесь. А они все — лишь декорации для вашего триумфа. Лиён кивает. Его слова не дают ей огромной уверенности, принцесса всё ещё внутренне дрожит, однако… Она шумно выдыхает, сжимая пальцами локоть короля, и выпрямляет спину, отпуская юбки платья. Вскидывает подбородок, стараясь расслабить лицо и выглядеть если не счастливой, то хотя бы не такой напряжённой. Юнги опускает ладонь на её руку, лежащую на его локте, и немного сжимает. Двери распахиваются, звучит голос распорядителя. Свет бьёт в глаза, но Лиён заставляет себя не жмуриться. Тысячи свечей, золото, блеск драгоценностей — всё сияет слишком ярко и ослепительно. И сотни лиц, повернувшихся к ним, давят своим вниманием. У Лиён начинает мгновенно кружиться голова, но она заставляет себя держать голову прямо. В конце концов, это не первый её бал. Но первый в статусе невесты, и далеко не последний. Поэтому чем раньше она привыкнет, тем будет лучше. II. Бал в честь юбилея Андона становится для Лиён ослепительным кошмаром. Свет тысячи свечей отражается в золоте, драгоценностях и тщательно скрытой зависти в глазах придворных, для которых Лиён в этот момент была центром. Она уже представляет, как после бала весь дворец будет сплетничать и шептаться о ней, о том, как она выглядела, как она держалась. Она чувствует на себе сотни взглядов, самые колкие из которых принадлежат тем, кто раньше был её подданными. Юнги, вопреки ожиданиям, в этот вечер не занимает место молчаливого надзирателя на троне, смотрящего на всех со стороны, а остаётся в толпе подданных и знати. Лиён не уверена в его мотивах, но хочет верить, что король просто не хотел ставить её в затруднительно положение. Ей бы пришлось либо простоять весь вечер у его трона, как обычно это делает Намджун, либо остаться одной в пёстрой толпе. Ни в одном из этих вариантов им не удалось бы достигнуть нужной Юнги цели — показать единство и союз. Поэтому Лиён приходится лицом к лицу сталкиваться не только с андонской знатью, но и с представителями падшего Маркада. Она чувствует, как десятки глаз прибывших вместе с Е Вону генералов и дворян ни на секунду не отрываются от её фигуры, но старается изо всех сил игнорировать их, чтобы не потерять ту невозмутимую маску, держать которую она довольно скоро привыкает. Но игнорировать делегацию Е Вону, когда та оказывается слишком близко, не выходит. Лиён приходится улыбаться, выражать своё почтение их присутствию, хотя внутри неё всё клокочет от желания увидеть, как каждый из предателей корчится в предсмертных муках. Она видела тех, кто должен был защищать её, кто приносил клятвы верности, которые были забыты в присяге узурпатору и врагу. Лиён с трудом сдерживает свою ненависть, и помогает лишь то, что король не отходит от неё, словно понимая её эмоции и сдерживая неблаговидные порывы, которые могут дорого им стоить. Юнги, вопреки своему обычному поведению, поразительно галантен. Иногда, когда король чувствует, что Лиён сложнее контролировать себя, он сжимает пальцы её ладони, покоящейся на его локте. Он тихо комментирует представляющихся гостей, помогая ей понять, от кого в будущем стоит ждать поддержки, а кто потребует выгоды от сделок с короной. Он рассказывает, кто представляет опасность её власти и репутации, а кто, наоборот, может стать союзником, словно допускает тот вариант развития событий, при котором она однажды соберёт свой маленький круг единомышленников. И Лиён слушает внимательно, понимая, что он не просто делится сплетнями — он показывает ей механизм власти, холодный и бездушный, как часы, и даёт понять, что она теперь — одна из шестерёнок в нём. Одна из шестерёнок в часах, которые заводит или останавливает он один. Единственным оплотом покоя для Лиён в этой бездумной пёстрой толпе, в которой в какой-то момент всё слилось в один силуэт, становится Тэхён. Каждый раз, когда его взгляд встречается со взглядом кузины, Лиён чувствует, что её обволакивает теплом заботы и веры в то, что она на своём месте. Каждый раз, пересекаясь глазами с принцем Виресона, Лиён чувствует, как её улыбка становится искренней. Лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы Тэхён начинал улыбаться ещё ярче, довольный тем, что смог поднять настроение своей бедной родственнице. Когда начинает играть музыка для следующего танца, Тэхён, не обращая внимания на протокол, направляется прямо к Лиён. В этот вечер она не танцевала: король отрицал существование такого развлечения за крайне редкими исключениями, а танцевать с кем-то другим она попросту не могла, потому что это нарушило бы нормы поведения для помолвленной девушки. В этот вечер Лиён может танцевать лишь с женихом и кем-то из родственников-мужчин, представителем которых на балу был только Тэхён. Принц Виресона подходит ближе и склоняется перед обоими в небольшом поклоне, а после заговаривает, хотя Лиён уверена, что его слова обращены лишь к ней. — Ваше Величество. Кузина. Осмелюсь ли я просить у вас чести разделить этот танец, Лиён? Солнце Андона слишком ослепительно, чтобы наблюдать за ним лишь со стороны. Лиён чувствует, как сердце пропускает удар. Сердце Андона. Раньше она была Надеждой Маркада. Но Тэхён, кажется, специально использует новое сравнение для неё, подчеркивая её статус. Юнги медленно переводит взгляд с Тэхёна на Лиён. В его глазах слишком лёгко угадывается разрешение и предостережение одновременно. Лиён только кивает. Быть в поле зрения короля. Не уходить далеко. Не творить глупостей. Она всё это знает и понимает. Хотя вместе с этим задумала шалость, узнав о которой, король будет просто рвать и метать. Но пока он даже не догадывается, и Лиён может действовать спокойно, зная, что буря пусть и близка, но ещё не добралась до неё. — Не задерживайте принца надолго, — тихо говорит Юнги, наклонившись ближе к принцессе, на что та лишь кивает. Тэхён подаёт ей руку, и Лиён, почувствовав на мгновение странное облегчение от того, что её касается кто-то другой, вкладывает в неё свои пальцы. Танцевать с Тэхёном… легко. Он ведёт уверенно, но без нажима, его движения изящны и предсказуемы. С ним Лиён может позволить себе забыться, расслабиться, на мгновение забыть, где она и что произошло в её жизни. — Кузина, вы выглядите, словно статуя изо льда, — тихо говорит принц, вращая её в такт мелодии. — Красиво, холодно и так, словно сейчас разлетитесь на мелкие осколки от напряжения. — Это моё естественное состояние при дворе, — отвечает Лиён просто, чувствуя, что улыбка сейчас даётся ей очень легко. — Понимаю, — кивает Тэхён. — Приходится смотреть на предателей и улыбаться им, хотя, наверное, очень хочется вцепиться им в горло зубами. — Немного. — Я думаю, что совсем не немного. — Может, и так. Но я должна улыбаться и быть дружелюбной, поэтому не могу открыто соглашаться с вами, кузен. Тэхён лишь слегка кивает. — Вы уже пересекались с королём Тоннэ? — вдруг спрашивает принц. — Да, Его Величество сказал, что это необходимо, — со вздохом говорит Лиён. — Он не показался дружелюбным, верно? — догадывается наследник Виресона, правильно толкуя её тяжёлый вздох. — К сожалению, — соглашается Лиён. — Кажется, он был бы рад увидеть мою голову насаженной на пику в столице Маркада, — она говорит невозмутимо, но в её голосе мелькает горечь от осознания того, что единственный союзник, который может помочь ей заполучить желаемое, — король Август. Лиён понимала это и до бала, но хотела верить, что есть кто-то ещё, способный осудить вторжение Е Вону. Ожидать этого от Тоннэ было наивно и глупо, поскольку это королевство всегда было негласным союзником Пундангона. — Значит, поддержки в военной кампании от него ждать не придётся, — как бы вскользь упоминает Тэхён, и Лиён смотрит на него с недоумением. — Разве вы не знаете? Вас жених ищет союзников для военной кампании против Е Вону. Говорит, его армия пока не в лучшем состоянии, поэтому в одиночку Андон не справится. Полагаю, Его Величество хочет завоевать Маркад в ближайшее время, пока армия Вону окончательно не подавила восстания на территории захваченных земель и не разбила сопротивление маркадцев. Лиён практически спотыкается от слов кузена, но Тэхён без труда удерживает её, и со стороны оплошности Лиён даже не видно. Она выглядит сбитой с толку, а в глазах Тэхёна мелькает странный огонёк, который принцесса не может расшифровать. — Вы не знали о возможной кампании? — удивлённо спрашивает принц. — И о народных восстаниях я тоже не знала, — тихо говорит Лиён, опуская голову. — Странно, — продолжает Тэхён. — Август просил у меня согласия вступить в войну за Маркад. Просил мою армию. Я думал, он это делает, посоветовавшись с вами. Лиён не отвечает, но чувствует, как её сердце начинает колотиться в груди быстрее, громче, словно собираясь заглушить оркестр. Она ни о чём не знала. Король в который раз не потрудился поставить её в известность о своих планах. И, если бы эти планы не касались Маркада, Лиён было бы всё равно. Но сейчас, когда оказалось, что от неё утаивали то, что касалось её королевства и её саму, Лиён чувствует, как всю её охватывает ледяная ярость. Этот мужчина так часто говорит о том, что хочет, чтобы они были союзниками, но каждый раз что-то недоговаривает и скрывает, заставляет делать что-то, что она не хочет. И даже тогда, когда Лиён идёт ему навстречу, он вновь и вновь показывает, что играет в свою собственную игру, в которой она не более, чем пешка, которой он может жертвовать. Которую можно ни во что не ставить. Которую можно не уважать. Конечно, Лиён тоже не во всём честна — взять хотя бы планируемую встречу с Кристофером, — однако она и не говорит о том, что хочет видеть короля своим союзником. Собравшись с силами, Лиён спрашивает, стараясь добавить своему голосу чуть больше собранности и невозмутимости: — Вы согласились? Закружив её, принц молчит какое-то время, а после отвечает: — Отказал. Ему я отказал. Война — дело дорогое и рискованное. Лиён поднимает на кузена взгляд, и в нём очевидна боль. Словно он только что ударил её в спину несколько раз, улыбаясь в лицо своей самой приветливой улыбкой. Лиён кажется, что она ослышалась. Тэхён, который обещал ей поддержку, говорит, что отказал помочь в том, чего она жаждет больше всего? Конечно, она понимает, что он ничем не обязан ей. Не обязан рисковать своими людьми, бросать их в пекло, торговать их жизнями ради чужого королевства. Он наследник, и, конечно, думает лишь о благосостоянии своего народа. Но тогда нет никакого смысла обещать ей помощь. Лиён чувствует, как внутри неё всё переворачивается от этих показных милосердия и желания ей благополучия. Ничего не мешало ему с самого начала провести границу между потребностями Виресона и потребностями Лиён. С другой стороны… Лиён заставляет себя успокоиться. Тэхён — наследник. Он думает только о своём королевстве. Она не уверена, что, окажись на его месте, поступила бы иначе. И из-за того, какие мысли посещают её сейчас, из-за этой иррациональной обиды на кузена, она вряд ли окажется на его месте когда-нибудь. В этот момент Лиён хорошо понимает, что с такой необоснованной эмоциональностью она никогда не станет королевой, достойной трона и короны. — Но я могу передумать, — добавляет Тэхён, когда не получает от неё ответа долгое время. Танец заканчивается, поэтому принц, не спрашивая разрешения и пользуясь заминкой Лиён, уводит её на небольшой балкончик рядом с тронным залом. Туда, где их не услышат, если разговаривать тихо. Вдохнув полной грудью свежий ночной воздух, Лиён опирается на ограждение балкончика, сжимая камень руками. Она дышит глубоко, стараясь привести себя и свои мысли в порядок, отложить эмоциональность куда-то подальше и принимать решения с трезвой головой. Она услышала в словах Тэхёна подтекст, намёк на сделку, и ей нужно понять, как вести себя дальше. — Я могу передумать, кузина, — повторяет принц, встав за её спиной. — Могу пойти к королю и сказать, что согласен поддержать его военную кампанию за Маркад. Вздохнув, Лиён поворачивается. Она старается выглядеть спокойно, хотя внутри неё всё трясётся от смеси эмоций. Принцесса понимает, что такие сделки чего-то стоят. Тэхён не будет помогать просто так, и он явно преследует какие-то мотивы, которые ей, к сожалению, не понятны. Всё это похоже на двойные игры, о которых она, кажется, должна поставить в известность короля, но всё нутро Лиён выступает против того, чтобы дальнейший разговор с Тэхёном был передан Августу. Она хочет сделать зеркальный ход — скрыть то, что может быть важно. Как поступил он, скрыв и планируемую военную кампанию, и восстания в Маркаде. Маркад… Она оставила его сломленным войной. И продолжала жалеть себя, пока маркадцы боролись за независимость своих земель, раздираемых восстаниями и, по сути, пока что не разгоревшейся гражданской войной. — В чём ваша цена? — выдыхает Лиён, уже зная, что просто так ей ничего никогда не дадут. Она не уверена, что сможет заплатить ту цену, которую попросит кузен, но она хочет хотя бы попытаться сделать что-нибудь сама. — Не в чём, кузина. А в ком. — Тэхён наклоняет голову к плечу, и в его взгляде загорается азарт, как у игрока, поставившего на кон всё. — Я могу передумать, если пойму, что это необходимо для защиты нашей крови. Для восстановления справедливости. Но мне нужна гарантия, что это не авантюра одного честолюбивого короля. Пока это выглядит так, ведь вы даже не знали о его плане. А мне нужен голос самой Маркадской Крови. Ваш голос, Лиён. Лиён не понимает, что изменится, если она скажет, что поддерживает этот план, что будет, если она попросит о помощи. Тэхён и так знает, что ей не было известно о плане жениха, что это не её инициатива. Наследник Виресона, словно понимая её сомнения, продолжает: — Если вы скажете, что поддерживаете этот план, что вы не просто пассивная награда, а союзник, ради которого стоит воевать… Тогда Виресон вступит в войну. Мои лучшие полки перейдут границу. Е Вону будет раздавлен. Ваш трон в Маркаде будет отвоёван не только благодаря вашему жениху, но и благодаря мне. Лиён хмурится. Она действительно не понимает, почему для Тэхёна существует такая очевидная разница, давать ли согласие ей или королю Андона. — Зачем вам это? — шепчет она, пытаясь понять, в чём подвох. — Что вы получите с этого? Тэхён слегка улыбается, и в этой улыбке есть что-то, чего она пока понять не может. — Чтобы дать вам реальную власть. Чтобы вы могли поставить королю условия. Чтобы вы перестали быть пешкой. И чтобы, когда история будет писаться, в ней было сказано, что Маркад вернули не только жестокость Андона и сила Виресона, но и воля его последней принцессы. Лиён знает, что есть ещё что-то, о чём Тэхён ей не говорит. Знает, что у него есть свои мотивы, которые он не озвучивает, но которые могут ей многого стоить. Но то, что может дать эта сделка… Тэхён даёт ей возможность. Даёт ей понимание того, что у неё тоже может быть власть. Пусть и та, что даётся кем-то другим и за плату, но… Лиён может поставить условия — не только те, что однажды будут полезны Виресону, пусть кузен и действует во благо своего королевства и попросит выгоды — и выиграть для Маркада лучшую судьбу. Она сможет заключить не просто союз, а сделку во благо своих земель. Может попросить гарантий своей власти, веса своего слова во всём, что касается Маркада. Это опасный, головокружительный яд. И Лиён впервые за долгие месяцы чувствует не только страх и ненависть, но и проблеск чего-то иного. Тёмного, соблазнительного и бесконечно опасного — возможности самой дёргать за ниточки в этой игре, где до сих пор её лишь двигали по доске, словно пешку. Она может практически собственноручно изменить свою фигуру в этой партии. И, какие бы цели не преследовал Тэхён, эта возможность кажется соблазнительной. — И каковы ваши условия, кузен? Чего вы хотите взамен? Тэхён азартно улыбается, когда понимает, что Лиён приняла условия этой игры. III. Лиён, воспользовавшись моментом, после разговора с Тэхёном не возвращается в зал, а проскальзывает в сад под предлогом того, что хочет немного подышать воздухом. Просит кузена быстро не возвращаться обратно в толпу гостей, чтобы дать ей возможность побыть в одиночестве, апеллируя тем, что король тут же пошлёт за ней, когда увидит, что принц Виресона вернулся один. Лиён понимает, что рискует. Она может подставить Тэхёна, если окажется, что Кристофер задумал что-то плохое, и сама остаться без помощи в опасный момент. Она могла бы попросить кузена пойти с ней, могла бы посвятить Тэхёна в свой план — он не стал бы мешать её встрече с Кристофером. Но Лиён не уверена, что это хорошая идея. Принцесса идёт по дорожке сада, уходя всё больше вглубь, куда в это время редко кто ходит. Она постоянно оглядывается, поднимает юбки платья, чтобы не путаться в них, хотя это мало помогает. Со стороны она, наверное, выглядит как какая-нибудь заговорщица, которая решилась на очень глупый шаг. Сердце в груди колотится бешено, но Лиён старается не думать о том, что это могут быть последние минуты её жизни, если капитан Бан теперь полностью верен своему новому королю. Это может быть ловушкой и самой глупой смертью в истории. Она заходит в тень беседки, отпуская юбки платья. Сжимает руки в кулаки, стараясь так выместить всё своё напряжение и хотя бы со стороны выглядеть невозмутимой. Хотя и понимает, что это, скорее всего, ей не поможет — Кристофер её слишком хорошо знает. Он сразу же поймёт, что она играет и притворяется, сразу же увидит её напряжение, её страх. Но заставить себя выглядеть спокойно у неё не получается — слишком глупым кажется то, что она делает сейчас. Не в силах спокойно стоять, Лиён начинает мерить пространство беседки шагами, ожидая появления Кристофера. Принцесса чувствует себя натянутой струной, которая вот-вот лопнет. Только сейчас она понимает, что нужно было взять хоть что-то в качестве оружия, что могло бы дать ей иллюзию безопасности. Конечно, против Кристофера — если явится он, а не люди Е Вону, что по умолчанию будет в разы хуже — у неё не будет и шанса, но это явно могло бы помочь ей хоть немного успокоиться. В этот момент Лиён проклинает свою глупость и наивность, которые теперь могли бы стоить ей жизни. — Принцесса. Голос звучит прямо из темноты, и Лиён вздрагивает, инстинктивно отступив и резко обернувшись. Из-за колонны выходит Кристофер Бан, которого Лиён даже не видела в толпе гостей на балу. Она не может предположить, где он был — может, строил козни по указке Е Вону, потому что все высокопоставленные лица Маркада и Пундангона, прибывшие с завоевателем, были на празднестве. На мгновение она думает, что это точно ловушка, ведь не мог Кристофер избежать присутствия на балу, пока остальное сопровождение было вынуждено окружить своего короля зримым присутствием, словно его могли убить прямо на андонском празднестве. Или Кристофер отсутствовал по указке самого Е Вону? Потому что у него было особое поручение? И только что Лиён оказалась в клетке, которая захлопнулась прямо за ней? На лице капитана, освещённом лунным серпом, читаются усталость и напряжённость. Он не выглядит как человек, который пришёл убить её, но и Лиён больше не хочет верить своим глазам и своим выводам — они постоянно подводят её, ставя в опасное положение. Как сейчас. Кристофер, словно поняв, о чём она думает и в чём его подозревает, осмотрительно отступает на шаг назад, создавая большую дистанцию, как будто желая, чтобы принцесса чувствовала себя в большей безопасности. Или, наоборот, лишь создаёт видимость, чтобы усыпить её и без того почти всегда спящую осторожность. — Я не причиню вреда, принцесса, — говорит он таким тоном, словно пытается успокоить человека, который уже не в себе. — Его Величество не знает, что я здесь. Это не ловушка, хотя, согласен, выглядит именно так. Лиён неосознанно делает ещё один шаг назад, услышав его слова. — Его величество? — шёпотом повторяет она. — Вы уже даже при мне называете его своим королём? — в её словах очевидна горечь. Кристофер теряется от её слов. Он, кажется, ожидал совершенно иной реакции, думал, что они встретятся совершенно иначе. Он на мгновение опускает голову, а, когда поднимает, в его глазах видна такая боль, что Лиён чувствует, будто в её сердце вонзаются острые клинки. — Он мой король, — говорит капитан бесцветным голосом. — А я кто теперь? — спрашивает Лиён, особо не рассчитывая на ответ, который не причинит ей боли. Бан молчит какое-то время, после чего тихо говорит, оглянувшись, словно в очередной раз проверяя, нет ли посторонних: — Я лишь хотел увидеть вас. Понять, что вы… в порядке. Сердце Лиён сжимается от противоречивых чувств: облегчения от встречи с кем-то из прошлого и острой боли от предательства. Человек, с которым она выросла, который давал клятву верности её семье и обещал защищать её, стал тем, кто называет своим королём чудовище, которое отняло у неё всё. Принцесса не понимает, как должна относиться к нему теперь. Не понимает, как должна верить в его обеспокоенность, когда он служит Е Вону. — Я думаю, вас это мало интересует, Кристофер. Вы показали, что собственная шкура вам важнее родного Маркада, — холодно бросает принцесса, скрестив руки на груди. Кристофер морщится, словно от удара, и Лиён чувствует, как одновременно с горечью от факта причинения боли тому, кто был ей небезразличен, она чувствует ледяное ликование. Он причинил ей боль своим предательством — чем бы оно ни было подкреплено, — и она отплатила ему тем же. Причём второе чувство было куда сильнее первого. — Принцесса… — Я не заметила вашего волнения о моей жизни за всё то время, что была в темнице собственного дворца, — продолжает Лиён, делая шаг к нему. — Не осуждаю вас, капитан, шкура дороже оказалась, да и Е Вону дал вам много. Титул, статус. — Она окидывает Кристофера взглядом, отмечая отличительные знаки на груди одежды Бана. Она не рассмотрела их, когда видела его несколько дней назад, а Суджин, кажется, не заметила или решила утаить. — Интересно, вы получили имение на территории захваченного Маркада, лорд Бан? Бан молчит, не зная, что ответить. Лиён понимает, что отрицать её слова он не может — знаки на его груди говорят о себе, — но и защититься тоже не в силах. Он выглядит искренне раненным, её слова причиняют боль, и Лиён впервые чувствует острое желание ударить сильнее, сделать ещё больнее, чтобы предавший её человек страдал ещё больше. Она не может ранить его физически, но слова… Они почему-то слетают с языка слишком просто. — Вы можете думать обо мне всё, что захотите. Можете мысленно желать мне смерти, и я знаю, что заслуживаю этого. Я просто хотел убедиться, что… — Что я в порядке, вы уже говорили, — перебивает принцесса резко. — Я в порядке. Во всяком случае, насколько может быть в порядке человек, которого предали и лишили всего, что у него было. Это всё, ради чего вы хотели меня видеть? Или это лишь предлог, чтобы исполнить приказ вашего нового короля? — Она немного расставляет руки, словно приглашая Бана. — Что ж, тогда вперёд, я даже не смогу позвать на помощь. Кристофер в этот момент выглядит так, словно она только что вырвала ему сердце из груди своими словами, а после потопталась по нему со всем тем удовольствием, которое обычно присуще людям, получающим наслаждение от страданий других. Лиён такой не была, и в данный момент жалела об этом. Потому что параллельно удовольствию, получаемому от сказанных слов — очевидно ранящих её бывшего защитника, — она чувствует и острую боль. — Я бы никогда, принцесса! — восклицает в сердцах Бан, а после тревожно оглядывается, боясь, что привлёк внимание. Лиён это, впрочем, интересует в последнюю очередь. — Я клянусь вам, я никогда не смогу причинить вам боль, я… — Не сможете? Вы уже сделали это, стоя передо мной вот так просто после того, как предали меня. Вы уже сделали мне больно, когда выбрали жизнь и службу Е Вону, — вновь перебивает Лиён, показывая, что в этот момент она не хочет слушать его попытки оправдать себя. — Это правда, что в Маркаде постоянные восстания? — холодно продолжает она, даже не удосужившись дождаться от Кристофера ответа на свой выпад. Кристофер вновь молчит несколько мгновений, словно взвешивая, как ему лучше поступить и какой ответ дать. На его лице появляется такое выражение, что Лиён сразу понимает: ответ ранит её в очередной раз. — Да. Е Вону и его армия постоянно подавляют их. Кто-то из высшей знати Маркада, кто-то из тех, кто присягнул завоевателю, на самом деле руководит движением ополчения и разжигает новые восстания близко к границе с Андоном. Король тщетно пытается найти преда… того, кто остался верен прежней династии. Кто-то заставляет Маркад бороться дальше, — говорит он неохотно, и в его словах есть подтекст, который принцесса тут же улавливает. От его слов в Лиён просыпается надежда, которая давно ею позабылась, которую она запретила себе чувствовать. Вера в лучшее, в то, что Кристофер всё это время вёл двойную игру и на самом деле остался до последнего верен прежней маркадской династии. Она хватается за эту ниточку, как будто она — её единственный способ выжить. И Кристофер видит эту надежду в её глазах. — Вы… вы имеете к этому отношение? К восстаниям, — робко спрашивает она, и её неуверенный тон совершенно не сочетается с тем, как величественно она выглядит в этот момент. Но Кристофер молчит, и надежда в Лиён мгновенно меркнет. — У меня недостаточно власти, чтобы руководить восстаниями, — он говорит неохотно, и Лиён чувствует, как внутри всё обрывается. Её тут же пронзает холодом от возникшей следом догадки. Кровь стынет в жилах, и она боится задать следующий вопрос, но всё же заставляет себя сделать это: — Тогда какова ваша роль? — Вам не нужен мой ответ, принцесса, — качает головой Бан, а после поворачивается к ней спиной, словно скрывая от неё выражение своего лица. Но принцесса хорошо видит, как сильно он напряжён. — Есть тот, кто подобрался близко к Его Величеству, получив возможность защищать ополчение и сохранять жизни восставшим. — Вас нет в их числе? Вы не помогаете маркадцам бороться? Кристофер лишь качает головой. Лиён отшатывается от него, увеличивает расстояние так сильно, как только может. Она чувствует, как тошнота подкатывает к горлу, как всё её нутро охватывает отвращение. Теперь принцесса рада, что не взяла ничего, чем могла бы защитить себя, потому что в этот момент она была готова убить Кристофера прямо здесь, закрыв глаза на возможные политические последствия. — Когда я вернусь в Маркад… — тихо начинает принцесса с холодной яростью в обычно мягком голосе. — Вы будете первым, кому я прикажу отрубить голову, лорд Бан. Кристофер резко поворачивается, и их взгляды встречаются. В его глазах такая боль, что ещё год назад Лиён бросилась бы утешать его. Но сейчас она не могла заставить себя быть хотя бы немного милосердной по отношению к нему. Он хочет взять её за руку, но она отдёргивает кисть, прижимая её к груди так, словно обожглась. — Не прикасайтесь ко мне. Вы служите ему, — выплёвывает она ядовито и в этот момент становится похожей на змею. — Я служу вашему выживанию! — в его голосе звучит давно сдерживаемая боль. — Лиён, я… — Вы служите только своим желаниям и потребностям, — твёрдо перебивает принцесса и, развернувшись, собирается уходить. — Я вас презираю, Кристофер. Вы самое большое разочарование в моей жизни. Я готова провести всю жизнь подле короля Августа, чем ещё хотя бы секунду в вашем обществе. — Лиён! Принцесса больше не слушает, лишь стремительно уходит, не обращая внимание на то, как пышные юбки мешают быстро идти. Она старается унять дрожь в коленях, когда выходит на главную аллею и направляется по дополнительной лестнице на балкон, где они беседовали с Тэхёном. Она знает, что король наверняка уже заметил её отсутствие и либо ищет её, либо… О других вариантах принцесса просто не хочет думать. Внутри неё клокочет гнев настолько сильно, что это даже заглушает осознание простой истины: её народ борется, и этот огонёк борьбы подпитывается кем-то из близкого круга Е Вону. Кем-то, кто вопреки новым клятвам остался верен её семье. Кто, в отличие от Кристофера, не продался за титулы и земли, а продолжает верить в то, что однажды для Маркада наступят светлые времена. Не просто продолжает верить, а борется, и борется активно, жертвуя и рискуя, пока она сидит в роскоши и комфорте, жалея себя. Лишь сейчас Лиён осознаёт, какой слабой она выглядела всё это время, утопая в жалости, пока там, в родном Маркаде, люди продолжали гибнуть. Лиён, стараясь игнорировать боль и разочарование, силится понять, кто из тех, кого она видела в свите Е Вону, может быть настолько ей верен. Она поднимается на балкон и, затерявшись в собственных мыслях, замирает от неожиданности, когда видит силуэт у каменного ограждения. Король Август. Она смотрит на его спину не в силах пошевелиться. Со стороны он не кажется напряжённым или раздражённым, но, впрочем, Лиён не может похвастаться тем, что хорошо знает этого мужчину, чтобы судить верно. — Прогулка по ночному саду освежает? — спрашивает король ровным тоном, не поворачивая к ней головы. — Да, — отвечает Лиён, стараясь заставить свой голос звучать спокойно. — Помогает многое проанализировать. И многое понять. — Поделитесь? Всегда интересно, что происходит в прелестных головках, пока их обладательницы бегают по саду… в одиночестве. Лиён сглатывает, понимая, что король знает о её ночной прогулке и о её встрече с Кристофером. Он не говорит прямо, но намекает, и Лиён не совсем понимает, как ей лучше сейчас себя вести: отнекиваться и оправдываться или сделать вид, что она не имеет и малейшего понятия, о чём он говорит. — Пересмотрела кое-что в своём поведении. — Поняли, что слишком мало меня ненавидели? — усмехается Юнги, повернувшись к ней, а после кивает на место рядом с собой, как бы приглашая её подойти к нему. Лиён колеблется пару мгновений, а после всё-таки несмело подходит и останавливается рядом. — Пытаюсь прикинуть, из-за чего могу начать ненавидеть вас сильнее, — говорит она, надеясь, что это поможет перевести тему, и король сделает вид, что не знает о её прогулке в сопровождении Кристофера Бана. — Могу дать лишний повод. — Юнги выразительно смотрит на принцессу. — Вы не соблюдаете правила безопасности, не подчиняетесь моим приказам и не реагируете на просьбы. Просил вас оставаться у меня в поле зрения — вы пошли прогуливаться туда, где вам никто не поможет. Просил не задерживаться — вы пропали на длительное время, оставив меня в догадках, а не нужно ли мне искать остывающее тело моей невесты. Я начинаю думать, что запереть вас было бы хорошей идеей. Закрыть вам доступ в сад, чтобы вы… не сталкивались с некоторыми людьми, встречи с которыми не пойдут вам на пользу. — По вашей логике мне только с вами встречи и идут на пользу. — Общество умного и красивого мужчины всегда идёт на пользу женщине, которая, как я уже убедился, любит делать глупости. — Я не делаю глупости. Юнги снова смотрит в сад, и на мгновение Лиён думает, что он не просто видел, как она встречалась с кем-то в саду, а точно знает, с кем именно и зачем. — Вы совершаете ошибки, Лиён, — возражает он устало. — Людям свойственно ошибаться. — Наши с вами ошибки могут дорого стоить. Особенно все те ошибки, которые могут касаться… вашей чести, — парирует Юнги, и его голос звучит тихо, почти задумчиво. — Ошибки королевы обычно плодят сплетни. Самые живучие и ядовитые сорняки. Лиён сжимает ладони в кулаки, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но она почему-то уверена, что Август научился читать её, как открытую книгу, и прекрасно понимает все её эмоции. — Я не понимаю, о чём вы. — О вашей репутации, Лиён. О чём, впрочем, я говорю вам едва ли не каждую нашу встречу. Вы — будущая королева Андона. И нет ничего важнее для королевы, чем безупречность. Чистота. Невинность. Даже тень сомнения, малейший слушок о тайных встречах в тёмных уголках, — Юнги делает паузу, давая словам просочиться в её сознание, — способны отравить самый крепкий союз. Сделать вас уязвимой в глазах тех, чьё мнение… имеет значение. Не моих, конечно, за исключением вопроса будущих наследников. Вас это, вероятно, удивит, — король усмехается. — Но я бы хотел, чтобы мой трон занял мой сын, а не… капитанский ребенок. Лиён сбивает с толку его тон. Он говорит, не обвиняя, лишь констатирует факт, как будто обсуждает погоду. Он просто указывает на последствия, оставляя её наедине со страхом и стыдом. — Мне нечего скрывать, — выдавливает она из себя, но её слова предательски не звучат уверенно. — Рад это слышать. Ведь вы достаточно умны, чтобы не давать пищу для пересудов. А затем, не давая ей и шанса оправдаться — хотя Лиён и не была уверена, что ему нужны были её оправдания, — галантно протягивает ей руку, намекая, что пора возвращаться в волчье логово. Снова улыбаться, снова делать вид, что она получает удовольствие от вечера. Но теперь у Лиён появилось чёткое осознание — она не одна. И у неё есть реальный шанс выиграть эту партию. Своими методами. Пусть неумело, с чужой помощью. Но теперь у неё есть реальная возможность быть не просто красивой невестой, но и наследницей своего отца и частью древнего рода, в истории которого были как взлёты, так и падения. И сейчас всего лишь очередное падение, после которого наступит новый, более прекрасный и сильный взлёт. И теперь к нему приложит руку сама Лиён.