Один день. Одна ночь.

***

      Воскресный обед в семье Уизли не перестанет быть традицией никогда. И вот сегодня, в солнечный весенний день, почти всё было как обычно. Подходя к Норе, Рон уже слышал тут и там взрывы смеха своих родных. Жизнь шла своим чередом. Взглянув на огромное количество обуви, сваленной на проходе, как и всегда, он вошёл в гостиную. В доме пахло детством, аппетитный аромат свежей выпечки и жаркого исходил со стороны кухни. Билл и Чарли что-то оживлённо обсуждали, отмахиваясь от снитча, который мельтишил перед их лицами; Джордж и Гарри явно о чём-то спорили и, судя по ярко-зелёным волосам, Гарри явно поддался и съел какую-то новую конфету Умников Уизли, которую ещё даже сам Рон не тестировал; Флёр и Одри, с умилением наблюдали за тем, как у Люси ловко получалось левитировать три погремушки, будто это был мобиль. Однако всё происходящее вместо привычного воодушевления или душевного покоя оставляло привкус пепла на языке. Поздоровавшись с братьями, их жёнами и многочисленными племянниками, он наконец вышел к заднему двору и не смог сдержать первую искреннюю улыбку за сегодня. Стоя к нему спиной, активно жестикулируя и размахивая очередным кухонным полотенцем, Молли что-то кричала внукам, которые под её надзором избавлялись от надоедливых садовых гномов. Рон усмехнулся, вспомнив, как в детстве они с братьями соревновались кто дальше забросит этих паршивцев. Обернувшись на смешок, женщина тут же расцвела в такой искренней и нежной материнской улыбке, бросившись обнимать младшего сына. — О, мальчик мой, что случилось? Рон с недоумением приоткрыл рот, не зная что и сказать. Но, прежде чем успел вставить хоть слово, мать уже причитала, трепля его за щёку, как в детстве. — Ах да, Джин мне сказала, что Гермиона снова уехала. Понимаю, что ты расстроен, но в конце концов, Рональд, ты знал, кого выбирал, и не смей её упрекать. Ну-ка сотри с лица это выражение обделённости. Лучше скажи, ты ел сегодня? Твой любимый пастуший пирог как раз можно разрезать. Идём, это точно улучшит твоё настроение. Как ни странно, пирог не то что не помогал, он делал только хуже. Рона впервые за всю жизнь подташнивало от еды. Наверное, в полной мере лишь сегодня он осознал выражение «кусок в горло не лезет». Но вины пирога тут не было, была лишь вина самого Рона. Он был так зол на себя. А кроме злости примешивалось чувство вины и беспомощности. Обед прошёл как в тумане. Несколько раз Рон порывался уйти, но Молли, конечно же, причитала о том, что и так видит своих детей лишь раз в неделю, и то не всех, с их работами и командировками. А тут, наконец, собрались почти все. Тем более Гермиона в отъезде, и у Рона наверняка нет никаких планов. Он молча кивал, признавая правоту матери. И даже когда стемнело, никто не собирался покидать отчий дом, вокруг царило веселье, слышался шелест голосов и привычные взрывы смеха. Не желая ни с кем разговаривать, Рон уселся играть в шахматы в одиночку. Он задумался, ушёл в себя, забыв, что вообще играл, и не замечая, что живые фигуры требуют завершить партию. Гнетущие мысли не давали покоя. Рон вспоминал последний разговор с Гермионой перед отъездом. Они договорились после её возвращения наконец объявить всем о дате грядущей свадьбы и разослать приглашения. А теперь... что ж, теперь всё не так просто. И от этого было неимоверно больно. В момент, когда Рон договаривался с совестью и решал, оставить всё как есть или поговорить с невестой начистоту, к нему подсел Гарри. Вернее как подсел, он вырвал его из мыслей, с улыбкой провозгласив «Мат», и передвинув злосчастную фигуру на доске. Увидев страдальческое выражение на лице друга, Поттер спросил: — Что случилось? Рон, да ты весь позеленел. Может быть нужна помощь? Рон недовольно фыркнул, взмахнув палочкой, и убрал несчастные шахматы. — Если только у тебя где-нибудь завалялся маховик времени. — Что-то серьёзное? У вас с Гермионой всё в порядке? Поджав губы и прикусив язык, Рон лишь отрывисто кивнул и резко встал с кресла. Затем, оглядев комнату, полную людей, так же резко опустился обратно, наклонился к Гарри и, понизив голос, произнёс: — Мне правда надо побыть одному. Прикрой меня, я хочу домой. Поттер кивнул и, спустя секунду встретился со взглядом Джинни, которая подозрительно смотрела на Рона. Значит, не один он заметил, что тут что-то не так.

***

             Как и всегда, будучи чутким другом, Гарри решил, что нужно обязательно присмотреть за Роном и вытащить его развеяться, как только предоставится такая возможность. Но Джинни настояла на следующий же день отправиться к брату в гости без предупреждения. Явившись в аврорат, едва стрелка часов коснулась пяти вечера, она буквально за шиворот вытащила мужа с работы и направилась к каминам в атриум. Как только Поттеры вышли из камина с другой стороны, стало ясно, что в доме никого нет. Гарри с удивлением смотрел на супругу, которая ураганом пронеслась по всему дому, что-то выискивая. Наконец, не выдержав, Гарри схватил её за плечи: — Джин, что происходит? Сдув рыжую прядь с лица и закусив нижнюю губу, она нахмурилась и, высвободившись из хватки мужа, обхватила себя руками. — Джордж сказал, что Рон сегодня не пришёл на работу. А ещё их помощница внезапно уволилась, просто отправила письмо. Он вёл себя очень странно в Норе, и я подумала... Вдруг мы чего-то не знаем? Ведь именно он провожал Джес после бара. Гарри хмыкнул и, почесав подбородок, прошёл к мягкому, светло-бежевому дивану, который при покупке вызвал грандиозный скандал, ведь Рон так хотел мебель светлых тонов, а Гермиона утверждала, что никакие Тергео и Экскуро не помогут, потому что «кто-то» любит есть явно подальше от обеденного стола. Но Рон был убедителен, диван он отстоял. Однако мысли Гарри быстро перескочили к более насущным вопросам. — Джин, я понимаю, что ты волнуешься, но согласись, твой брат никогда не давал повода думать о таком. Он же так любит Гермиону. И это их отношения, тебе не кажется, что мы переходим границы, явившись без приглашения к ним в дом, к тому же, когда тут никого нет.

Ох, нет, Гарри отлично знал это торжествующее выражение лица жены.

Она явно что-то задумала, и это было точно не нечто безобидное.

Щёки ведьмы налились алым, в глазах пылала уверенность в своей правоте, и она в прямом смысле, ткнув указательным пальцем в небо, торжествующе произнесла: — Вот именно, Гарри! Где он?! Если Рон действительно внезапно приболел, то где его вечное нытьё? Он же первым делом отправляет патронус маме с просьбой принести кормёжку! К тому же, ты и сам знаешь, как сильно он был расстроен, когда Гермиона отказалась даже думать о детях в ближайшие пару лет. Ты знаешь моего брата, он вспыльчив и иногда совершает несусветные глупости. Вспомни, как он бросил вас тогда в лесу? — заметив в глазах мужа протест, Джинни поджала губы и снова взмахнула указательным пальцем, дав понять, что лучше не перебивать. — Разумеется, там был крестраж, он осознал, что был неправ, вернулся. Но он сначала делает, а потом думает. И нет, я не говорю, что Рон плохой, а Гермиона святая. Я тоже не понимаю, почему она тянет? Кого угодно это бы вывело из себя. Замуж выйти не соглашается, детей она не хочет. Я переживаю за них обоих. Наконец договорив, Джинни словно выдохлась, опустившись на диван рядом с Гарри, который всё так же задумчиво потирал подбородок, больше не проронив ни слова. Внезапно, входная дверь открылась, послышалось копошение в прихожей и, спустя несколько секунд, в гостиную вошёл ни о чём не подозревающий Рон. Одной рукой он прижимал к груди крафтовый пакет, а его вторая рука уже сжимала палочку, направленную на друзей. Спустя мгновение, он выдохнул с облегчением и опустил руку. Осознав, что гости ему не привиделись, Рон ошалело моргнул пару раз, а затем всё-таки уточнил: — И что вы тут делаете? Джинни, натянув елейную улыбку на лицо, поинтересовалась: — Беспокоились о тебе. Говорят, ты заболел. А выясняется, что гуляешь не пойми где. Кстати, где ты был? Рон покраснел и нахмурился, Гарри не просто видел, он буквально физически ощущал, что сейчас рванёт. — Я выходил за покупками, — он потряс пакетом и добавил: — Вот зелья. Едва Джинни успела вопросительно вскинуть брови и добавить что-то ещё, Гарри решил, что пора вмешаться: — Может чаю? Рон, мы правда беспокоились о тебе. Уизли хмуро посмотрел на сестру, но всё же кивнул и зашагал на кухню, что-то бормоча себе под нос. Вытянуть что-либо из Рона, если тот упёрся, было невозможно. И, ничего не добившись, кроме гневных переглядываний брата и сестры, Гарри уволок жену домой под предлогом, что раз Рон приболел, ему нужно отдыхать. Джинни весь вечер делилась своими гипотезами с Гарри. И он был не в силах остановить этот поток. Но вынужден был согласиться с тем, что Рон действительно не выглядел хотя бы приболевшим, не то что больным. И явно был чем-то расстроен. Оба переживали о том, что отношения Гермионы и Рона дали трещину, возможно, случился скандал перед её отъездом. Так ни к чему и не придя, они отправились спать. Очевидно было только одно – нужно дождаться возвращения Грейнджер.

***

Проводив гостей к камину и оставшись, наконец, в одиночестве, Рон устало плюхнулся на диван и накрыл лицо ладонями. Ему хотелось кричать от глупости ситуации, в которую он попал. Всё же взяв себя в руки, волшебник призвал с помощью Акцио тот самый крафтовый пакет и вытащил оттуда маггловские таблетки и мазь. В маггловском мире его больше всего радовало ощущение конфиденциальности. В их мире он был никем. И поэтому как никогда был благодарен Гермионе, которая оплатила медицинские страховки им обоим со словами: «Если мы будем планировать детей, я хочу заранее пройти все исследования привычным для меня способом. А ещё, если мы обратимся в Мунго, это тут же попадет в прессу». Бегло прочитав инструкцию, оставленную врачом, Рон выпил таблетку и теперь держал в руках небольшой тюбик с мазью. Он раздражённо фыркнул и, сжав неповинный тюбик в кулаке, отправился в душ. Капли горячей воды, скатывающиеся по коже спины, расслабляли. Зуд, так сильно беспокоивший с самой субботы, ещё не прошёл, но чувствовал себя Рон уже лучше. Глаза невольно закрылись, и под веками вспыхнули события вечера пятницы. Сначала матч, где Рон, срывая глотку, болел за «Пушки Педдл» – это был очень важный момент лично для него. Ведь впервые за много лет команда вырвалась в пятёрку лучших в турнирной таблице. И все его близкие были рядом: Джинни с Гарри, Невилл, Симус и Дин... все, кроме Гермионы. Это злило, немного, но злило. Тот день был настолько хорош, что Пушки выиграли со счетом 180 : 100, и любые глупые мысли выветрились из его головы ровно в тот момент, когда ловец поймал снитч. Потом они отправились в Дырявый Котёл, который теперь принадлежал Ханне Эббот, их компания из шести человек плавно превратилась в компанию из пятнадцати волшебников и волшебниц. Все, кто заходил в Дырявый Котёл вечером пятницы пропустить бутылочку сливочного пива или чего покрепче, тут же присоединялись к внезапной и весёлой встрече выпускников. Так последними присоединились Джордж и Джес, которые работали всю вторую половину дня без Рона. Старший Уизли лично подарил билеты брату и отправил его на матч со словами «Когда еще эти твои неудачники так взлетят? Ты не должен это пропустить». Вечеринка набирала обороты, и всё было просто идеально. Рон увлечённо вновь и вновь пересказывал, как охотник Сорок профукал свой шанс, или как Уолис вырвал снитч буквально зубами. Было весело. К двум часам ночи все стали расходиться. Кто мог — аппарировал сам, кто не мог – уже арендовал комнату этажом выше и отправился спать. Те, у кого был камин, тоже покинули бар. У Джес квартира находилась в маггловском районе, аппарировать сама она была не в состоянии, а камина в её доме не было. И Рон, который тоже жил в маггловском Лондоне, вызвался проводить девушку, им всё равно было по пути. Они вошли в камин, перенесясь в квартиру Рона и Гермионы, и оттуда планировали вызвать такси. Но всё пошло не по плану. Джес после перемещения стало нехорошо, и она попросилась в уборную. Рон указал на нужную дверь и уселся на диван. Спать совершенно не хотелось, это был лучший вечер за последнее время, и он неожиданно для себя самого предложил помощнице чаю, собираясь ещё раз рассказать все значимые моменты игры любому, кто был готов слушать. Слово за слово, и Рон сам не помнил как всё закрутилось, как Джес оседлала его бёдра. Они целовались, это было так спонтанно, происходило на эмоциях, что ему даже в голову не пришло задуматься над правильностью происходящего. Он помнил, как стянул с Джес трусы, опрокинув её на диван, и как его член погрузился в тёплую, узкую влажность. Они даже не раздевались. Рон вколачивался в её тело так, будто желал впечатать в диван, ощущения были восхитительно острыми, на грани. Он просто хотел и брал её. Из-за выпитого алкоголя Рон очень долго не мог кончить, а ведьма под ним стонала и извивалась так идеально… Хотелось, чтобы ночь не заканчивалась. Он сорвал с неё блузку так быстро, что пуговицы разлетелись в разные стороны, а затем сдвинул чашечки кружевного лифа и впился губами в сочную грудь. Шлепки тела о тело, хлюпающие звуки её возбуждения и подпрыгивающие сиськи – всё это будоражило и сводило с ума. Это было ощущение новизны. У Рона до этого была лишь одна женщина, но мысли о ней не стояли перед глазами, потому что в этот момент он был восхищён аппетитной задницей Джес, которая самым бесстыдным и пошлым образом выгибалась и стонала, стоя на четвереньках и удерживаясь за подлокотник дивана. Она не была худышкой, её тело было женственным, не полным, а именно сочным, и Рон заворожённо смотрел, как его член до упора входит в её узкую киску в бешеном темпе. Ему было хорошо. Он не думал об удовольствии ведьмы под ним, ведь это ничего не значило для него. Даже в тот момент Рон понимал это. Джес — просто новый опыт, который случился. По воле судьбы. В ту ночь он так и не смог кончить, и виной тому было не запоздалое прозрение о совершённой ошибке, а слишком большое количество алкоголя в нём самом. Они оба отрубились на диване после полуторачасового секс-марафона. На утро, протрезвев и выпив антипохмельное зелье, Рон наконец понял, что натворил. Он благородно предложил девушке сходить в душ, напоил антипохмельным и её, а потом сообщил, что ей придётся уволиться, чтобы эта ночь не стала достоянием общественности. Джес пожала плечами, мол и не рассчитывала на что-то большее, чем одна случайная ночь, взяла мешочек с галлеонами, который выдал ей Рон в счёт зарплаты и щедрых извинений, а затем покинула его квартиру. Уизли не жалел, что попробовал быть с другой ведьмой, ведь ему правда было просто любопытно, каково это? За столько лет с Гермионой всё немного приелось и притупилось, зато сейчас он чувствовал совсем иное, быть с новой женщиной — это совершенно иной уровень эмоций. Интрижка на одну ночь совершенно ничего не значила для него лично, но он понимал, что это значило для отношений с Гермионой, если она когда-нибудь узнает об этом. Ведь её он искренне любил много лет. Хотел создать семью и растить детей. Состариться вместе. И после этой ночи он как никогда был уверен в верности своего решения. Ведь по сути, будь то Джес или кто-то другой, через несколько лет ощущение новизны пропадёт, а секс был отличным и с Гермионой, они так хорошо знали друг друга. Но всё же он её предал. И это было нехорошо. Больше всего пугало то, что Гермиона каким-то образом может узнать об измене, и вот тогда проблем не избежать. В том, что от него если не откажется, то проклянёт родная мать, сомнений не было. Поэтому Рон тщательно вымыл чашки, оставшиеся от вчерашнего чая, а затем несколько раз прошёлся чистящим заклинанием по дивану и журнальному столику – рисковать не хотелось. Конечно, внутри что-то неприятно сжималось от произошедшего, но это скорее был страх общественного порицания, нежели переживания из-за измены. К середине дня он уже убедил себя в том, что это была нелепая случайность, которая совершенно ничего не значила. Просто глупость, о которой нужно забыть и никогда в жизни не вспоминать. Если притвориться, что ничего не произошло, никто ничего и не узнает. Это было лучшим решением. К тому же, к вечеру субботы случилась неприятность. У Рона никогда не было сыпи «там», а ещё зуда. Он понадеялся, что всё пройдёт, если просто искупаться и выпить зелье сна без сновидений, чтобы совесть не мучила. После душа действительно стало немного лучше. Рон решил, что ещё неплохо было бы выпить зелье от аллергии, которое периодически пила Гермиона, когда наступала пора цветения. Не помогло. Утром воскресенья стало ясно, что дело было в Джес. И в воскресенье Рон догадался позвонить в клинику, номер которой нашёл в справочнике, в понедельник сходил на приём. И прямо сейчас было немного унизительно втирать в покрасневший и вяло висящий член вонючую мазь. Но, когда стало легче, Рон возблагодарил Мерлина, что всё обошлось. Он больше не хотел экспериментов. Совершенно.