it's just a spark | это всего лишь искра

сириус merlinpark :0 понятия не имею о чем ты говоришь ляляляля ничего не слышу ты реально самый красивый

ремус 😩🥵💔💍

ой да перестань

сириус merlinpark :0 нука перестань ему блин я когда тебя увидел первый раз а я был вообще не в духе если ты помнишь!! я подумал ого !!!! ого почаще надо раздраженно выходить покурить

ремус 😩🥵💔💍

ты мне льстишь

сириус merlinpark :0 зачем мне тебе льстить неотразимый ты идиот??

ремус 😩🥵💔💍

ну не знаю

может быть я просто так круто целуюсь…

сириус merlinpark :0 наконец-то он думает в правильном направлении

ремус 😩🥵💔💍

агааа

сириус merlinpark :0 и я конечно хотел бы использовать твои губы в своих интересах почаще

ремус 😩🥵💔💍

:)))

сириус merlinpark :0 но для этого мне не нужно делать комплименты разве я не прав мм))

ремус 😩🥵💔💍

иди ты

сириус merlinpark :0 да ладно я тебе нравлюсь

ремус 😩🥵💔💍

еще бы

иначе я бы давно тебя заблокировал 💋💋

Сириус объявился спустя неделю после их встречи на Wizard Fest – сказал, что нашел телефон. Ремус не стал расспрашивать, но, конечно, не поверил в слова стилиста, ведь слишком сильно был убежден в причастности Гидеона к этой истории. Что ж, это было странно и даже унизительно, он бы ни за что не потерпел такого отношения к себе, но, видимо, у Сириуса были на все свои причины и объяснения. Черт, он оправдывал даже этого рыжего гада? Их переписка изменилась, виной тому был поцелуй, не оставивший поводов скрывать чувства. Несмотря на это, ничего не было расставлено по местам и мало что было ясно. Ремус догадывался, что за всем этим кокетливым ребячеством стояли сомнения Сириуса относительно его дальнейших планов и действий – стилист вряд ли смог бы совместить две стороны своей жизни, которым лучше было не пересекаться. И все же, с замиранием сердца, Ремус проверял свой телефон на наличие новых сообщений, и оно каждый раз пропускало удар, стоило имени стилиста высветиться на экране. Сердце Ремуса тянулось к Сириусу, и это было так волнительно, утомительно и приятно, что он позволял себе иногда вовсе забывать об окружающем их мире, о контекстах, о расстояниях и чужих нездоровых привязанностях. В эти счастливые моменты, уставившись с широкой улыбкой в экранчик, Ремус позволял себе плыть по течению влюблённости, шутить и смеяться, кокетничать и провоцировать, закрывать глаза и касаться губ тыльной стороной ладони. Ребята из группы шутили о том, что скоро им могла понадобиться помощь в организации самого организованного участника, и о том, что за время, пока он пялился в телефон, его зрение могло успеть испортиться, улучшиться и испортиться снова. —... сидишь здесь один? - Лили внезапно появилась на общей кухне мотеля, щурясь от яркого света, - Уже поздно. Спать пора. — Я думал, ты уже десятый сон смотришь. — Смотрела. Но Джеймс храпит так, будто ему за это платят! - девушка лениво взлохматила отросшие русые волны на голове Ремуса, - Выглядишь уставшим, посмотри на себя! Выпьем чаю и спать? С этими словами Лили принялась открывать дверцы старого кухонного гарнитура, ищя все необходимое. Ремус пожелал Сириусу сладких снов и положил телефон на край стола. На часах, висевших напротив, обе стрелки миновали цифру "3". — Как он? - девушка кивнула в сторону телефона, - Больше не пропадает? — Кажется, все в порядке… - он устало и отстраненно уставился на свои руки, слушая шипение чайника. Лили оценивающе глянула на него, думая, продолжать ли диалог. Ремус выглядел как человек, который готов был либо свалиться и заснуть, либо раскрыть секрет. — Ты в это веришь? Чайник закипел, а Ремус думал. Лили поставила две кружки на стол. — Боже, Лилс, нет, конечно нет, я… - он заглянул в кружку и бессмысленно подул на кипяток, - Если честно, я в ужасе. Ты видела этого рыжего придурка? Он его нахрен убьет… Черт меня дернул, я вляпался непонятно куда, но я чувствую, Лилс, что я должен что-то сделать, чувствую, как никогда, понимаешь? Я всю жизнь сижу в гребаной будке, мой мир похож на домашнюю студию звукозаписи, но Сириус… — Он будто из другого мира, да? — Он что-то изменил во мне… Тебе когда-нибудь хотелось вывернуть наружу то, что у тебя внутри, чтобы оно стало броней, пока ты надираешь задницы плохим парням? Я чувствую себя до тошноты живым и злым! За окном светлело небо. Нежно-розовая рассветная полоса легла на верхушки далеких деревьев. — Ремус. — М? — Ты влюблен. В смысле, я не знаю как так вышло, вы виделись сколько? Два раза в жизни? Но я вижу: тобой движет не злость, а любовь. И это прекрасно! Только, пожалуйста, не будь единственным, кто для этой любви пойдет горы сворачивать. — Спасибо, - он смутился и поспешил допить остывший чай.

***

Сириус знал, что это произойдет. Рано или поздно – так всегда бывает у групп, так всегда бывает у Гидеона. Ожидаемого солдаута в Сент-Луисе не случилось, и Merlin Park получили меньше, чем им было обещано – да, так не договаривались, да, неприятно, но ведь если так и дальше пойдет, их еще и оштрафуют… – … болтаетесь тут под ногами! Не смей мне указывать!! - Сириус слышал это миллион раз, иногда ему даже прилетало тем, чем теперь, должно быть, прилетело Фабиану, - Я им покажу, блять!!! Сириусу даже было смешно. Он даже хмыкнул, прислонившись спиной к холодной стене клуба. Пока он мечтательно курил и смотрел на звезды снаружи, там, за стенкой, кто-то думал, что в его силах остановить Гидеона. “Нас, нахрен, сюда больше никогда не пустят”, - думал стилист и старался не вслушиваться в то, что творилось в гримерке, в коридоре, по пути в чей-то кабинет, в том закуточке перед сценой, ой, кажется что-то упало, а теперь кого-то бьют, а теперь кричат и матерятся, и совсем скоро громкие тяжелые шаги принесут его прямо к Сириусу, у которого в животе уже привычно завязывался узел липкого страха… Автобусная остановка была в двух шагах – Вселенная, вероятно, издевалась над Сириусом. Он ведь мог просто перейти дорогу, просто сесть на любой автобус, просто расплатиться оставшейся с обеда сдачей в заднем кармане джинс, просто добраться до вокзала, просто доехать до Ремуса, просто выбросить свой телефон и никогда больше не- – Куда-то собрался? - Скрипнула и хлопнула дверь, Гидеон сделал пару шагов, склонил набок голову, сплюнул, - Автобусы уже не ходят. Поздно. Сириус нашел себя на полпути к пешеходному переходу с окурком в руке. Что-то промямлил, запахнул кожаную куртку, вернулся к служебному выходу, почувствовал на своем подбородке чужие пальцы. Они добрались до отеля заполночь, но Сириусу не хотелось спать. Еще ему не хотелось, чтобы пьяный Гидеон небрежно обнимал его во сне. У стилиста наконец-то появилось время ответить на сообщения Ремуса, которые те отправил еще днем, так что он расположился полулежа на краешке кровати, пока солист принимал душ. Ремус писал о том, что у Evenmore появилось несколько новых песен, которые ему не терпелось записать. О том, что вот-вот выйдет новый альбом The Lovegoods, и, конечно, он будет “бомбическим”. О том, что скучает по Сириусу и хочет его поцеловать. – Чего лыбишься? Сириус замер. Медленно закрыл глаза, поежился и снова уставился в экран. Мгновение до этого он глупо улыбался, набирая сообщение, и теперь ему оставалось только прикинуться дурачком, не отсвечивать и заставить себя уснуть под тяжестью крепкой руки, когда этот разговор перестанет быть интересным солисту. – … ч-что? Да я просто… – С кем ты там общаешься, Сири? – Ни с кем… Он подошел вплотную, нагнулся к Сириусу, убрал с его лица черную кудрявую прядь. – Эй, - заставил посмотреть в глаза, - Я скучал по тебе. Губы Гидеона, такие же властные и настойчивые, как он сам, оставили на шее мокрый след, дорожкой ведущий за ухо. Он сжимал и оттягивал волосы Сириуса, его ладони блуждали по телу, задевая ключицы, соски, ремень. Сириус думал о море – однажды он был там с Регом, пытался научить его пускать блинчики по воде, но из-за волн ничего не выходило. Было ветрено и довольно пасмурно, но не холодно, и они курили, сидя на камнях, а камни больно впивались в задницу. Регулус тогда сказал, что не будет поступать в университет, а Сириус сказал: “Я так и знал”. Потому что он не мог этого объяснить, но уже тогда чувствовал – Регулус за день проживал недели. Странные, скорбные, визжащие, одному ему понятные. Сириус думал о том, как шелестела за их спинами высокая трава, как ее трепало порывами соленого ветра, и как она царапала пальцы зелеными спицами. Его рука обнимала скулу, поросшую рыжей щетиной – то ли тянула к себе, то ли отстраняла. От Гидеона воняло спиртом – может быть поэтому он не замечал, что Сириус едва шевелился и едва дышал. Широкая ладонь обхватила пах, и стилиста прошибло током.

Иногда я чувствую, что слишком доверял тебе

Иногда мне хочется накричать на себя

– … не надо. Ты пьян, - он не помнил, как сказал это. – И че? - влажные губы увлекли в очередной грубый поцелуй, но Сириус отстранился. – Гидеон, пожалуйста, ляжем спать? – Не глупи, - чужая ладонь сжала внутреннюю часть бедра, затянутую в узкие черные джинсы.

Иногда я нахожусь в непонятном самому себе недоверии

Так или иначе, мне нужно побыть одному

Стилист неглубоко дышал, еле заметно морщась от перегара. Он задрожал, когда в его голове возникло представление о том, что ему грозит за непослушание. Но стоило ему представить себя голым под этим рыжим извращенцем, слова вырвались сами: – Нет! Не трогай меня! - Сириус вскочил с кровати и остался стоять в полуметре от Гидеона, сгорбленный и растерянный. – Какого хрена? – Не надо… – Не надо что? - солист выпрямился и взглянул на него холодным, убийственным взглядом, - Малыш Сири забыл, кто его папочка? Сириус молчал, плотно сжав губы, держа в руке телефон, который машинально схватил с кровати. – Отвечай мне!! Не услышав ни слова, Гидеон перевел взгляд на темно-синюю раскладушку с горящим экраном. Резким движением руки выхватил ее у зажмурившегося Сириуса. – Кто тебе все время пишет, а? Что еще за Ремус? ЧТО ЗА ХРЕНЬ, СИРИУС? – Гидеон… – ЧТО?? Он знал, что это конец, что это больше не могло продолжаться. Знал, потому что ему было мерзко и страшно, знал, потому что устал платить эту цену, потому что одна мысль о Ремусе придала ему сил. – … ты ко мне больше не притронешься. Стилист направился к выходу из номера, но ему тут же преградили путь. – Что. Ты. Сказал? - над Сириусом нависла тяжелая, забитая татуировками рыжая скала. – Я ухожу, отвали от меня! Он со всей силы оттолкнул Гидеона. Тот отшатнулся, едва устояв на ногах, в ярости швырнул телефон Сириуса в стену и снова направился к стилисту. Сириус был наэлектризован и растерян, его охватил настоящий ужас, когда он увидел искаженное раздражением и злостью, исступленное лицо человека, готового даже убить – таким Гидеон казался в тот момент, с влажными после душа волосами, вздувшимися венами и шумным дыханием, переходящим в подобие рыка. Сириус не стал испытывать судьбу, вместо этого зарядил Гидеону между ног и поспешил вытащить из шкафа свой рюкзак. Солист рухнул на пол. – Блять! Ах ты сука! Убью! Мразь! Кому ты нужен, придурок?? Я тебя из под земли достану, понял?? Беги к своему Ремусу, только не забудь ему рассказать, что… Сириус бежал по коридору так быстро, как никогда в жизни, и вскоре уже не мог слышать Гидеона, но его голос эхом отдавался и пульсировал в голове. Кровь шумела в ушах, а сердце отчаянно колотилось. Он бежал по асфальту, мокрому после ночного дождя, по пустым пешеходным переходам и пустынным улицам, чудом минуя редкие автомобили, проносящиеся мимо на большой скорости.

Уходи!

Забудь о нашем прошлом

Забудь о наших возможностях

Во что ты пытался меня превратить…

Просто верни мне меня самого!

Он бежал, пока окончательно не выбился из сил, а потом стал озираться по сторонам, как параноик. На лавочке в тихом дворе он попытался закурить и только тогда обнаружил, что его трясло.

Уходи!

Забудь о нашем прошлом

Забудь о наших возможностях

Забирай себе всю свою верность

Просто верни мне меня самого и

Уходи!

сириус merlinpark :0 привет! я тоже очень соскучилсявщпо90уег4!ошп гкв.9з 9,,,44444444766666677777777777

***

Два года назад его не стало – самого близкого, родного человека в мире. Единственного, кто понимал. Регулус не оставил предсмертной записки, это было так похоже на него. Сириус плевать хотел на себя – он давно продрог в своей косухе, сигареты закончились час назад, а уши болели. Он слушал старые версии песен, с вокалом Рега, на своем плеере, который купил много лет назад по огромной скидке. Регулус был единственным, кто мог петь эти песни так, как надо. Он один их чувствовал, по-настоящему пропускал через себя. “Я не сумел тебя сберечь, а ты со мной даже теперь”, - думал Сириус, и ему было горько, ведь он так и не смирился, и не смирится никогда. Его нашли в спальне их маленькой съемной квартиры с петлей на шее, на кухонном столе осталась недопитая бутылка виски. Сириус никогда не кричал так громко и не знал, что может быть так больно. Что такая боль совместима с жизнью, что после таких истерик просыпаются и идут завтракать. Он видел кошмары с ним и просыпался в холодном поту и слезах. Сириус панически боялся передвигаться по городу, не мог себя заставить. Он знал, что Merlin Park уезжают утром, знал, что он может быть где угодно. Знал, что не выдержит еще одной встречи. Поэтому он тихо плакал в незнакомом дворе, не в состоянии решить, что ему делать дальше. Он не сообщал родителям, это сделал Гидеон. Он просто не мог произнести это вслух, просто не мог. Это было страшно и невозможно тоскливо, невыносимо. Он был уверен, что сойдет с ума или тоже убьет себя. Рассвет был пасмурным, небо ненадолго окрасилось оранжевым и тут же посерело. Сириус не мог вспомнить голос Регулуса – тот, которым он говорил, не пел. Все эти воспоминания объединяли запах Гидеона и сжигающее изнутри чувство вины. Он был рядом всегда, не отходил от Сириуса и не давал тому причинять себе вред. Он говорил, что Сириус не виноват. У него болела голова от стресса и слез. Он смотрел на небо, и оно было холодным и мрачным, как глаза его брата. Он не спрашивал, как ему поступить, никогда не спрашивал, только смотрел – долго и отчаянно. Когда он впервые услышал песни Рега в исполнении Гидеона, ему стало дурно. Он шел куда-то, не помня себя, охваченный ужасным чувством – ему казалось, будто Регулуса не было. В смысле, не было никогда. Словно он один помнил своего брата, словно тот существовал исключительно в больном воображении Сириуса, будто он сам его придумал от скуки и одиночества. Сириус подошел к какой-то женщине, выходившей из подъезда, когда на улице стали появляться первые люди, спешившие на работу. Спросил, как добраться до вокзала. Она смерила его недоверчивым взглядом и что-то ответила, но он не запомнил. Гидеон всегда держал его за руку слишком крепко, смотрел слишком хищно. Все его поцелуи ощущались как фраза “ты мой и всегда будешь моим”, как “ты принадлежишь мне”. Сириус не помнил, когда впервые испугался Гидеона, не помнил, когда у него появилась привычка зажмуриваться от резких движений и не отсвечивать. Но он помнил, что был влюблен. Так сильно влюблен – что было плевать. Он сел в автобус, на котором конечной остановкой значился “Автовокзал” и представил себе Ремуса, который наверняка спокойно спал в каком-нибудь хостеле. Стало стыдно – с чего вдруг Сириус посмел надеяться на этого милого парня? Надеяться на то, что он решит его проблемы, защитит его. Захочет защитить. Дежавю – ведь так это называется? Слишком плохо, чтобы справиться в одиночку. Он просидел на вокзале несколько часов, наблюдая за пассажирами и встречающими. Зачем он пришел туда? Он не знал, куда ему ехать.

***

Неделю спустя Ремус не находил себе места. У него было плохое предчувствие. Сириус снова не выходил на связь, а его последнее сообщение выглядело так, будто он упал на клавиатуру. Или будто ему пришлось обороняться несчастным телефоном, а потом избавляться от улик. Ремус устал переживать. Он не понимал, как так вышло, что все его мысли стали тревожными, и каждая была о Сириусе. Где он? Что с ним? Ремус очень хотел просто убедиться, что с Сириусом все в порядке. Хотя, конечно, он бы и рожу за стилиста набил, если бы потребовалось. Насколько это было его проблемой – если бы он знал. Но разобраться стоило. Лили и Джеймс, как и остальные ребята, поддержали его. И вот, к концу третьего дня небольшого внепланового путешествия, они с Джеймсом добрались до Далласа. Merlin Park выступали в местном клубе через час. “Как удобно, когда у группы есть расписание тура”, - думал Ремус, - “Иначе пришлось бы платить экстрасенсу”. – Какой вообще план? - спросил Джеймс, припарковавшись неподалеку от входа. – Не хочу беспокоить их перед концертом, - Ремус нервничал, но пытался это скрыть, поджигая зажатую в холодных пальцах сигарету, - Сначала осмотримся на улице, потом можно будет и в клуб зайти. Куплю билет, если потребуется. – Думаешь найти его в толпе? Может просто подождем у служебного входа? – Само собой разумеется, я просто… – Ремус, не волнуйся, - Джеймс похлопал его по плечу, - Мы найдем его, все будет хорошо. На улице было на удивление темно и тихо, тут и там виднелись лужи. Утренний ливень добавил меланхолии в поездку Ремуса и Джеймса, и теперь они, уставшие и голодные, вынуждены были просто ждать. “Что я здесь делаю?” - думал Ремус, гипнотизируя тяжелую дверь, - “Что он здесь делает?”, - думал он, переводя взгляд на Джеймса. Гитарист, чувствуя напряжение Ремуса, взглянул на него с сочувствием и одобрением. – Не ссы. Все еще переживаешь, что лезешь туда, куда не просят? - Ремус кивнул и прикусил губу, - Тогда пусть это будет первый и последний раз. Спустя два самых долгих часа в жизни Ремуса, которые они провели на скамейке, с которой лучше всего открывался вид на задний двор клуба, железная дверь со скрипом отворилась. В темноте было сложно понять, кто именно оттуда вышел, но это явно был не Сириус и не Гидеон. – Извините, э-эм, - Ремус поспешил к блондину, с ног до головы затянутому в кожу, - Здравствуй..те. Вы из Merlin Park? Люциус, кажется? – Допустим. Чего надо? – Я старый приятель Сириуса, мы вместе учились, - он надеялся, что в прошлый раз его не запомнили. Или, что из-за полумрака его хотя бы не сразу узнают, - Вот, увидел, что вы приезжаете, подумал, что сможем пересечься… Люциус не торопился отвечать. Его хрустальное лицо скривилось. – Съебался твой Сириус, иди домой. – Ч-что? Куда?.. Тяжелая дверь скрипнула снова. Мокрый с ног до головы, в одних узких брюках, перед Ремусом возник Гидеон. Он откинул с лица приклеившиеся рыжие пряди и уставился на него, как хищник на добычу. Ремус сделал шаг назад, Джеймс – пару шагов вперёд. Гидеон склонил голову набок, его лицо исказила жуткая улыбка. Он ведь узнал его сразу – внутренности Ремуса пронзило неприятным ощущением – Гидеон его ждал. – Какие люди… - бархатистый, но немного хриплый голос сковал тело Ремуса, прижав к земле столбиком атмосферного давления двойной тяжести. – Где он? – Кто? Ремус готов был поклясться, что рыжий гад был во всем замешан. В его светло-зеленых глазах читалась откровенная насмешка. – Если ты о нашем бывшем стилисте, то его здесь нет. Он покинул нас, кажется, около недели назад. – Что это значит? Где Сириус? – Странно, что он тебя не предупредил… Ах да, он забыл свой телефон, - Гидеон смерил Ремуса оценивающим взглядом, - И что он в тебе нашел? – Слушай, Гидеон, я не знаю, что там у вас произошло, просто скажи мне, где Сириус. Пожалуйста. – ДА НЕ ЗНАЮ Я, БЛЯТЬ, ГДЕ ОН! Меня не ебет, куда он на этот раз побежал. Не к тебе, значит к кому-то другому! – Эй, мужик, успокойся, - Джеймс поспешил на помощь Ремусу. – А ты еще кто? Не лезь не в свое дело! - Гидеон прищурился и узнал стоявшего в небольшом отдалении гитариста, - А-а-а… Тебя я тоже помню. Что, решили разделить Сириуса на двоих? С тобой у него тоже есть сопливая переписка? – Какого хрена ты несешь? - Ремус был готов до последнего сохранять спокойствие, но он устал от этого странного разговора. Может быть, стоило ответить провокацией на провокацию?, - Что ты сделал с ним, мудак? – Огрызаешься?.. - он сплюнул и подошел ближе. Ремус почувствовал резкий запах пота, - Сученыш. Забирай своего друга и съебывайте отсюда. Ремус сверлил его взглядом, в котором читался вызов, но не знал, что делать. Сириус был непонятно где, Гидеон что-то недоговаривал, они были в полной жопе. – Кажется, малыш Сири сбежал от своего папочки? - бросил Джеймс после непродолжительной паузы, скрестив руки на груди. – Че? Да я тебя урою! - солист ринулся к нему, но Люциус, все это время молча наблюдавший за развернувшейся сценой, успел остановить его. – Не надо, Гид. Здесь камеры. – Что он тебе наплел, а? - оскалившись на Джеймса, Гидеон снова обратился к Ремусу, - Думаешь, он милый? От этой неблагодарной суки одни неприятности! Думаешь, спасешь его, и он будет с тобой? Да ему это нахуй не надо! Знаешь, сколько бессонных ночей я провел, успокаивая его, когда его брат помер? Знаешь, чего я насмотрелся и наслушался? Через что мы прошли вместе? Нихуя ты не знаешь! И что я за это получил? Благодарность? Хуй там плавал!!! Гидеон был вне себя. Люциус вцепился в него мертвой хваткой. Ремусу хотелось расплакаться от отчаяния. Значит, Регулус, бывший солист Merlin Park, был братом Сириуса. Значит, отношения Гидеона и Сириуса были еще сложнее, чем ему казалось. Совсем недалеко сновали туда-сюда люди и машины. Из-за угла доносился пьяный гогот. Вдруг, знакомый голос заставил Ремуса и Джеймса обернуться. – Такой гад, как ты, от меня может получить только пиздюлей! Из темноты к ним вышел Сириус. Его волосы были собраны в небрежный пучок, одежда выглядела помятой. Щеки блестели от слез, а глаза выдавали близость к нервному срыву. Ремус встретил сложный, решительный и благодарный взгляд. Он бросился в объятия к Сириусу, не веря в то, что это происходило взаправду. – Боже мой, Сириус, ты в порядке? - он действительно обнимал его, уткнувшись носом в плечо, и это было хорошо, как сон. – Все нормально. Ты приехал… - на дальнейшие объяснения у них было все время в мире, но только после прощания с Гидеоном, который все еще находился в опасной близости. – Явился, значит… - он вырвался из ослабевшей хватки Люциуса и направился к Сириусу, прожигая его убийственно-собственническим взглядом. – Гидеон, мы уходим. - Сириус крепко сжал ладонь Ремуса в своей. – Никуда ты не пойдешь!! Внезапная боль прострелила плечо стилиста, когда Гидеон резко оттащил его от Ремуса. Сириус едва устоял на ногах, потеряв равновесие от внезапного рывка. Ремус не стал медлить и сразу зарядил солисту в рыжую челюсть тяжелым кулаком. Через пару секунд тот уже налетел на Ремуса, и завязалась драка. Джеймс и Люциус бросились разнимать их, а Сириус поспешил увести Ремуса, как только их с Гидеоном смогли расцепить. – Я вас из под земли достану!! - и множество самых разных ругательств доносилось до Сириуса, Ремуса и Джеймса, но они спешили поскорее добраться до машины и покинуть это место. Ночная трасса приветливо встретила небольшим количеством автомобилей. Они не стали ночевать в Далласе, так как собирались сменять друг друга за рулем, а спать после случившегося все равно не хотели. Ремусу повезло, он почти не пострадал, отделался парой синяков и разбитой губой, в уголок которой его бережно целовал Сириус. Они крепко держались за руки, пока Сириус рассказывал, как у него еле хватило налички на то, чтобы добраться до Далласа, как он ночевал в мотелях и боялся, что останется один в чужом городе. Ремус рассказывал о том, как сразу почуял неладное в странном последнем сообщении Сириуса, о том, как боялся, что они не пересекутся. Он смотрел на растрепанного, уставшего стилиста и его сердце переполняла нежность. Как много случайностей привело их к этому? Ремус не хотел об этом думать. Он заправлял кудрявую прядь за ухо спящему Сириусу и думал о судьбе. Еще он думал о том, что пока они есть друг у друга, им хватит сил справиться с чем угодно. Они мчались домой, во Франклин, где их ждали Evenmore.