Слабость

      Карие глаза безэмоционально впились в глаза Эрена. Стоило ему увидеть чужое лицо, как тут же исчезли звуки битвы и обстрелов, доносившиеся снизу; стало тише нервное дыхание уставшей Микасы, что была совсем рядом; заглушился гул внутри дирижабля, издаваемый солдатами. Сейчас он всматривался в Армина, у которого на щеках все еще виднелись красноватые мышцы, оставшиеся после недавнего превращения. Словно в подтверждение своего доверия к Эрену, он последовал его плану. Хотя… О каком доверии могла идти речь?       Арлерт протянул руку, другой держась за открытую дверь. Йегер на секунду застыл, всматриваясь: она была абсолютно чистой, не было ни одной мозоли, что обычно остаются после долгого использования УПМ. Они были у всех… Кроме Эрена и Армина.       Эрен протянул руку в ответ, хватаясь за парня, и тот тут же затащил его внутрь, с особой силой толкая на пол. Кожа Арлерта была непривычно холодной. Микасе он помог гораздо мягче, параллельно спрашивая, как все прошло. Словно специально игнорировал Йегера, которого не видел несколько лет. Словно не узнал его в этой дурацкой форме ветерана Марли, с покрытым бинтами лицом и длинными волосами. У Армина теперь они были короткие, словно они поменялись местами… Смотрелось непривычно. За четыре года изменилось многое.       – Армин… – Эрен подошел ближе к нему, разводя руки в стороны, сам не понимая, для чего: хотел то ли обнять, то ли просто коснуться, то ли вцепиться со всей силы. В любом случае выбрать ему не дали – о грудь тут же ударился тяжелый кулак и с силой отбросил парня в другой конец помещения. Но Йегер был благодарен: кажется, боль физическая помогала отгонять всякие глупые мысли, что назойливо лезли в голову. С чего он вообще взял, что Армин захочет с ним видеться? Позволит обнимать или касаться себя, да даже просто подойти поближе?       Эрен попытался сделать глубокий вдох, тут же закашлявшись. Кажется, Арлерт попал прямо в диафрагму.       – Ну что, как море? Побывал в других странах? – парень с шипением потирал свои костяшки, чтобы утихомирить боль, которая волной раздалась по всей руке – настолько сильным получился удар.       Эрен не знал, что ему ответить. Не знал, как оправдаться, но понимал, что виноват. Он не прислал ни одного письма лично Арлерту: во всех он описывал только план, который они с Зиком так долго готовили. Не обращался ни к кому лично, лишь указывал на их места во всем этом спектакле, – потому что не мог. Ему было стыдно. Он боролся с желанием написать о том, как их всех любит, как старается ради них, и что все это не зря, – но просто не мог поднять руку, не мог коснуться ручкой бумаги... Нельзя.       Четыре года борьбы с собой. Под конец не осталось никаких эмоций. И сейчас он с совершенно пустым взглядом смотрел на парня, которого так страстно целовал в ту лунную ночь. Что он мог ему ответить? Как – шепотом или криком? Как сказать о том, что затея Армина – впервые за все время их дружбы – была глупой? Что они оба были просто пьяны?       – Ты же понимаешь, что это было нереально, – он все еще держался рукой за грудь, силясь восстановить дыхание.       – Ну, знаешь, мы всегда могли вернуться обратно и вновь попытаться угробить целый город, – продолжал шипеть Арлерт, но на этот раз не от боли. По крайней мере, не от физической. Микаса положила ладонь на плечо Армина, в попытках успокоить друга, но ни один, ни второй не обращали на девушку внимания. Как и на Леви с Ханджи, что стояли в дверном проеме, с любопытством наблюдая развернувшуюся драму. Кажется, сейчас всем на экипаже, кроме госпожи Аккерман, хотелось повторить действия Армина.       – У Зика не было столько времени…       – О-о, – протянул тот, хмыкнув. – Извини, пожалуйста, что не подумал о том, что твой брат тоже хочет убивать людей. Пока ты признавался мне в любви, как-то не было времени сообразить.       – Мы были пьяны…       Старшему Аккерману надоело смотреть на этот цирк. Он жестко ударил по лицу Эрена ногой, остальная часть тела даже не шелохнулась. Будто тому было противно тратить лишние силы на парня. В мыслях сразу пронеслись воспоминания о суде, когда Леви избил Йегера у всех на глазах… Со временем ничего не изменилось. Только на этот раз Эрен не сопротивлялся, спокойно сплевывая кровь изо рта, пачкая рубашку. Не потому что был скован цепями. Потому что заслужил. Заслужил все страдания с самого начала.

***

      После короткого, но мягкого поцелуя, Армин положил голову на чужое плечо и довольно прикрыл глаза. Так же мягко улыбался, когда Эрен старался уловить чужой аромат, зарываясь носом в светлую макушку. Плечи юноши уже не дрожали от холода: их согревали пиджак и руки Йегера, что поглаживали спину. Легкий ветер едва развевал волосы. Издалека доносились смех и разговоры, хоть уже и приглушенные: алкоголь брал свое, и ребята постепенно засыпали. Горел только свет, в напоминание о ночном веселье.       – Знаешь, сегодня ты улыбнулся в седьмой раз, – тихо проговорил Арлерт, не поднимая головы.       – Ты правда это считаешь?       – Ну, знаешь ли, раньше ты улыбался каждые две минуты. Ну, это я так, навскидку. – Смех Йегера ласкал слух Армина, и по телу блондина разлилось тепло. Он сильнее прижался к парню, проведя носом по его шее, отчего Эрен вздрогнул. Было приятно осознавать, что он все еще живой человек, все еще улыбается и смеется, жмется от чужих прикосновений, словно им снова по двенадцать и они только поступили в кадеты.       – Я люблю тебя, – снова проговорил Эрен, прикрыв глаза и облокотившись на ствол дерева. Да, теперь любой холод пропал из тела Арлерта.       – И я люблю тебя, – прошептал Армин, выдыхая теплый воздух на нежную кожу парня. Было забавно играться с чужим телом, но для продолжения веселья требовались силы, которых сейчас ни у одного, ни у другого не было: они достаточно выпили и нарыдались за сегодняшнюю ночь. Веки становились слишком тяжелыми, и, крепче обняв теплое тело, Йегер позволил себе расслабиться, дабы уснуть вместе с Армином на руках. Сверху доносился мягкий шелест листвы, которую колыхал легкий ночной ветер; тихо щебетали ночные птицы, а в траве слышался стрекот сверчков. Эрена ждал самый спокойный сон за последнее время.       Но не успел парень прикрыть глаза, как в них ударили лучи солнца, спокойно поднимавшегося над горизонтом. Эрен протер веки в попытках прийти в себя и вспомнить, что вчера было: вокруг все плыло, голова слегка кружилась, а в висках отдавалась неприятная мигрень. Только через минуту Йегер понял, что двигаться было трудновато, и заметил на себе тело Армина, который умиротворенно посапывал. За ночь съехал на чужие колени, продолжая приобнимать парня руками.       В мыслях тут же пронеслись воспоминания: как они плакали, разговаривали, как обнимались и целовались… Как Армин поцеловал Эрена.       Тот схватился за затылок; теперь воспоминание о произошедшем не грело душу, а холодило кровь, будоража все нервы, отзываясь даже в кончиках пальцев. Как он мог так сорваться? Как он мог позволить Армину поцеловать его, как мог наговорить столько глупых вещей? И как он сможет теперь посмотреть Арлерту в глаза?       Он постепенно вспоминал их разговор, постепенно вспоминал обещания и просьбы, признания. Зажмурился и прикрыл ладонью лицо, что залилось краской: то ли от стыда, то ли от злости, то ли от всего сразу. Идиот и мудак.       “Пообещать Армину сбежать с ним, ну что за глупости?!” – и он даже не знал, как отреагирует парень, когда очнется. А вдруг он говорил серьезно? Вдруг он правда попытается увести его за собой и снова разочаруется в нем? Снова будет ненавидеть, когда Йегер откажется от своих слов, начнет мечтать, чтобы его никогда не существовало.       Душа словно рассыпалась на тысячи осколков, и все они разом вонзились в сердце и голову Йегера – острые, болезненные, – казалось, они царапали его изнутри. Хотелось выпотрошить себе все внутренности, достать этот чертов орган, качающий кровь, и умереть на месте, лишь бы больше ничего не чувствовать, не метаться в сомнениях. Ну почему именно такой хитроумный манипулятор, как Армин? Почему не Микаса, что явно не пыталась бы идти напролом, не пыталась бы перевернуть ситуацию с ног на голову, просто плыла бы по течению? Как она делала всегда…       Хотя, может, именно за борьбу Йегер и полюбил друга. За мечты и желания, что они разделяли… Только вот ни одной из этих мечт, казалось бы, не суждено было сбыться. Ни тогда, ни сейчас. И он снова и снова будет причинять Армину боль, просто потому что каждый раз не может удержаться перед его огненным взглядом и воодушевляющими речами.       “Ты причиняешь боль в любом случае, Эрен”, – так он, кажется, сказал ночью? Арлерт был абсолютно прав. Как обычно.       Эрен уже давно сделал выбор. Выбор, который приведет его к будущему, которое тот видел еще год назад; он не мог и не хотел изменить себе же – доставить боль всем остальным. Он не мог их бросить на произвол судьбы, не мог оставить все как есть, иначе страдания не закончатся никогда. Как бы сильно он не любил Армина, как бы сильно он не хотел остаться вместе с ним в этом лесу, мягко поглаживая светлые волосы, пока парень сопит на коленях, – он не мог. Не мог бросить ребят, не мог бросить людей с Парадиза, не мог бросить элдийцев… Сотни тысяч жизней его народа – слишком огромная цена за одну спокойную жизнь – его жизнь – у моря рядом с Арлертом.       – Прости меня, – прошептал Эрен и аккуратно переложил голову юноши на свой пиджак, дабы золотистые локоны не испачкались в грязной траве, покрытой ранней утренней росой. На прощание поцеловал в висок, в последний раз оглядывая такие родные черты лица: мягкие губы, щеки, прямой нос и длинные ресницы, что подрагивали во сне, видимо, очень ярком и волнительном. Это последнее, что видит Йегер, прежде чем бесследно исчезнуть на последующие несколько лет, – и это лучший из всех возможных вариантов.

***

      – Я проснулся с утра один на холодной траве! – Разгоряченные слезы струились по щекам. Армин не стеснялся ни командующих, ни Зика с отрубленными конечностями, ни Микасы. Еще раз с силой ударил ладонью по чужому лицу, и звук от пощечины звонким эхом раздался в напряженной тишине комнаты. – Искал тебя по всему лесу! Рыдал, как тварь, весь день! – кричал блондин чуть ли не во всю глотку, вытирая тыльной стороной ладони лицо.       – Армин, мы же сами той ночью пришли к выводу, что все придет к одному исходу, что бы я ни сделал. – Эрен был спокоен.       – А ты и не пытался ничего сделать!       – Армин, вспомни сам, что ты мне предлагал, – голос не дрогнул ни на секунду, хотя внутри все плавилось от обиды и горечи. – Повернись лицом к Леви и Ханджи и скажи им, что ты предлагал мне сбежать и бросить всех сражаться с Марли в одиночку, без Атакующего и Колоссального титанов.       Армин пошатнулся, стиснув зубы и сжав кулаки.       – Да ты просто убежал! Мы и правда были пьяны, но ты даже не сказал мне ничего на прощание! Мы даже не обсудили ничего! Ты опять просто… Да ты даже не делал вид – тебя просто не было!       – Я сказал напоследок, что люблю тебя. – Плечи Армина дрогнули. Он закрыл глаза, не желая смотреть на Эрена. – И еще я извинился, но ты тогда спал…       – Слабо было в лицо это сказать?! – Эрен опустил голову, пряча лицо за длинными волосами. Пытался выровнять свое дыхание, чтобы не сорваться еще раз перед этой эмоциональной бомбой в человеческом обличье… Да как Армин так мог влиять на него?       – Да. Да, Армин, я не мог сказать тебе этого лично, – выровняв сердцебиение и дыхание, Йегера вновь обратил взор на друга. – Потому что… Ты слишком влияешь на меня. Каждый раз ты заставляешь меня показать свои настоящие эмоции и отступить. Если бы ты с утра потянул меня в сторону города, предложил остаться там жить, – я бы пошел за тобой. Неужели ты не понимаешь? Ты – моя слабость… – К концу откровенного признания Эрен больше не мог скрывать печаль в голосе и осекся, роняя голову на ладони.       Повисло молчание. Армин пытался успокоиться, пытался сдержать слезы, плечи его дрожали от переполнявших эмоций. Было невероятно больно это слышать.       – И я правда люблю тебя…       – Достаточно, – прервала их Ханджи, встав между парнями, преграждая взор для каждого. – У вас будет достаточно времени поговорить, пока Эрен будет сидеть за решеткой. – Женщина недовольно посмотрела на Йегера, а тот лишь спокойно кивнул головой, соглашаясь с решением Командующей. Сопротивляться он и не собирался… Пока что.       Тут же снаружи раздался выстрел и послышались крики. Все встрепенулись и побежали к двери, не понимая, что происходит. Эрен остался сидеть на месте, всматриваясь в пол, обдумывая каждое свое действие, каждое решение, что он принял на протяжении всей своей жизни. Каждый его поступок, что шаг за шагом вел его к этой самой скамье и горящей от рук его любимого человека щеке. Когда умерла его мать, когда он решился пойти в разведывательный корпус, когда оказался в глотке титана и когда Армин сказал ему, что сможет договориться с гарнизоном… Он не соврал. А если бы Арлерт тогда испугался и отпустил парня? Принесло бы это меньше боли? Погибло бы столько же людей, или Йегер самостоятельно добрался бы до моря и сдался Марли? И что бы тогда стало с Парадизом?       Но Арлерт слишком смелый. Слишком верно оценивает обстоятельства и собственные силы, слишком правильный, он слишком хорошо продумывает каждый свой шаг… Может, сбеги Эрен в тот момент вместе с ним, все было бы хорошо? Может, получилось бы сделать так, чтобы все это прекратилось? Без бойни, слез и смертей? Может, Армин продумал все и тогда?       – Саша… Она умерла. – Конни стоял в проходе, привычный озорной блеск в его глазах потух. Все присутствующие, кроме Зика, были на грани слез. И лишь Йегер грустно усмехнулся, вспоминая все забавные выходки своей подруги.       Правильно ли он поступил?