Управленцы

— Опять подрались? — Макаренко ходил взад вперёд заложив руки за спину. — На носу проверка, а они, понимаешь ли… Перед ним стояло шестеро человек. Карабанов, Бурун, Митягин, Гуд, Таранец и Задоров. Вся честная гоп компания. — Антон Семёнович, да мы не били их — тихо пискнул Федя, заставляя Макаренко резко обернуться. — они со строительных лесов свалились. — Не били? — Взревел Антон Семёнович, подходя ближе к колонистам. — Задоров, ты тоже стало быть видел как они коллективно падали?. Задоров, усмехнулся. — Видел, Антон Семёнович. Антон Семёнович, ему не верил. Задоров не умел лгать, а вот заступаться за своих хлопцев мог безусловно. — Руки к осмотру. — скомандовал педагог. Хлопцы нехотя выставили кулаки вперёд. Так и есть, все костяшки на пальцах были содраны в кровь. — Задоров? — вопросительно уставился на него Макаренко. — Так я…я на кулаках отжимался — выкрутился Саша. Конечно, Макаренко ему не поверил. Что-то не разу он за время существования колонии, не видел чтоб Задоров хотя бы просто отжимался. А тут на кулаках. — Не держи меня за идиота, — снова взревел Антон Семёнович, а Задоров сделал невинные глаза, мол " ну что вы, это истинная правда» — Бурун? — Антон Семёнович, подошёл к хлопцу и указал взглядом на кулаки. — А это я поранился, когда дрова с отрядом заготавливали. — невозмутимо пожал плечами Гришка. — Ветки, лапы колючие, вот и результат. — Да что ты говоришь? — театрально хлопнул в ладоши Макаренко. — Правду говорю, Антон Семёнович. — Так, Карабанов, — сложил руки на груди Макаренко, а ты стало быть от бандитов в патруле отбивался? — Не поверите, но именно всё так и было. — Не поверю! — Антон Семёнович отвернулся к окну. — И это лучшие мои колонисты? — Антон Семёнович… — Я уже очень много лет Антон Семёнович — педагог смотрел в окно, и пытался понять, когда именно наступил тот момент когда в колонии начались междоусобные бои? Дрались горьковцы с куряжскими из-за всего. Не там встал, не так сделал. Дрались такие как Задоров, Бурун… Не раз набивали товарищам фингалы, а те ночью отлавливали их поодиночке и могли избить до полусмерти. Именно так они отправили Алексеенко в лазарет, с переломами и ушибами, перепутав того в темноте с Задоровым. Антон Семёнович знал всё. Знал все причины, знал зачинщиков, хотя, по какой-то договоренности никто друг на друга не «стучал». Даже, Алексеенко, видевший кто его бил, не признался. Антон Семёнович не мог ничего предпринять, как не старался. Помимо коллективных конфликтов, были ещё конфликты с местными хлопцами. Вот тогда колонисты, забывая свои обиды шли толпа на толпу. И Антон Семёнович, снова всё брал в свои руки. Хотя, если в коллективе конфликт ещё можно было устранить, то с деревенскими было не так всё просто. Они жаловались в сельсовет, в милицию, требовали составлять протокол. Антона Семёновича конечно уважали, но был предел всему. И с каждым разом, ему всё труднее приходилось поручаться за них. В последний раз, схватив во время драки Буруна, в милиции сказали, ещё один залёт и пойдет он в ДОБР, как неисправимый. И вот он опять подрался! Пока старшие дрались и устраивали самые настоящие пакости друг другу, приводящие к серьезным последствиям, младшие тоже устраивали неприятные сюрпризы. Повадились к местным детям ходить без разрешения. И вместе с ними влипать в самые настоящие проблемы, из которых их выпутывать приходилось Макаренко. То коров деревенских в болота загонят, то сарай подожгут. Даже безобидный Тоська и тот не остался в стороне. Но самое ужасное что можно было представить это разбои и кражи в деревнях и на дорогах. Занимались этим, самые отчаянные, неисправимые. Макаренко их легко мог выгнать, но это было бы проще всего, и он надеялся, что сумеет их перевоспитать. На днях Митягина опять с поличным поймал Лука Иванович, и Макаренко снова поручился за него. В который раз? Они даже расставались, но Митягин вернулся. Клялся, что «завязал» что без колонии не может, просил дать ему ещё один шанс как Карабанову. А колонисты поручались за него. Задоров по пятам за Макаренко ходил. И Антон Семёнович сдался, принял его. Вот только Митягин не изменился, и других на это дело подбивал. Даже правильного Задорова, который хоть и не нападал ни на кого, и ничего не крал, но устраивал настоящие побоища и нешуточно мстил за обиженных малышей и оскорбленных товарищей Что только не делал Антон Семёнович, чего только не предпринимал, как ни наказывал… Ничего не работало. Колонисты жали друг другу руки, обещали вести себя хорошо, не уходить без разрешения из колонии, не нападать на местных. Затишье длилось пару дней, а потом наступала самая настоящая буря, жертвой которой в первую очередь становился сам Макаренко. Вот и сегодня, честная гоп компания сцепилась прямо во время работ. Антон Семёнович знал причину. Ховрах толкнул плечом Гуда, и не извинился, Саша Задоров сделал замечание, ну и пошло поехало. Дело дошло до драки, припомнились старые грехи. — Антон Семёнович — в кабинет зашла Екатерина Григорьевна — там местные пришли. — Говорят наши, всю морковку выкапали с людских огородов, а что не вырвали, так потоптали. Требуют разобраться и наказать. — Допригались, черти — голос Макаренко звучал с укором и обидой. — От тебя я Задоров точно такого не ожидал. — А чего чуть что, так сразу Задоров? — возмутился хлопец. — Потому что ты лучший. Ты пример. А выходит совсем иначе. — вздохнул Антон Семёнович. — Ты разачаровываешь меня, Саша. Устраиваешь драки, врёшь мне, защищаешь тех, кого не стоит, катишься по кривой дорожке вниз. — Антон Семёныч, Задоров тут ни причём…- заступился за товарища Митягин. Чему-чему, а коллективной взаимовыручке можно было только позавидовать. Вот её в колонии было излишек. — Молчи, заступничек — Антон Семёнович сделал шаг к Митягину. — Я знаю, что это твоя работа. Ты вчера вечером в казарму целый мешок морковки притащил. — Так я ж для всех старался — оправдался Митягин, чем вызвал хохот у своих товарищей. — Смешно вам — Антон Семёнович чувствовал себя скверно, от того что его питомцы в какой момент отбились от рук. — Может быть мне вас всех в ДОБР сдать, к чертовой матери? Что мне людям говорить? — в первый раз что ли? — хмыкнул Гуд, за что получил подзатыльник от Задорова. — Ну давайте я сам схожу — предложил Митягин. — Нет уж, сиди, ходок! — мохнул рукой Антон Семёнович и направился к гракам. *** Конфликт не без усердия, но был улажен. Антон Семёнович лично пообещал дать в помощь нескольких ребят, в качестве компенсации. И хоть морковь уже не вернёшь, зато можно было компенсировать этот случай трудовой практикой на благо деревенской жизни. А в деревне всегда работа найдется. Направлены в деревню были все те же залетчики, за исключением Задорова. Тот понёс другое наказание. Антон Семёнович был так оскорблен его ложью, что заставил отжиматься на кулаках. Он конечно, осознавал, что так делать нельзя, но проучить наглеца нужно было. Саша отжимался. Правда руки его сильно опухли и болели. Вечером он заглянул к Макаренко. — Зачем пришёл? — Антон Семёнович не отрывал взгляда от бумаг. — Из-за вас, Антон Семёнович я рук не чувствую — Саша сел напротив, и протянул свои руки в самое лицо педагога. — Сам виноват — пожал плечами Антон Семёнович. — нечего было меня обманывать. — Да я не хотел, Антон Семёнович — тут же виновато опустил голову Задоров. — Извините. — Саша, — Антон Семёнович взял его перебинтованые руки в свои. Погладил. — Ты очень меня разочаровываешь. Зачем ты устраиваешь драки? — Ну а чего они Тоську обижают? — пожал плечами Саша. — Чего они у Вани Зайченко обед в помойку вылили? Вон Алексеенко избили… — Ну и что! — возмутился педагог. — рукоприкладство это не метод… — Серьезно? — весело усмехнулся Задоров. — напомните, как там у нас в вами всё начиналось? — Это другое, Задоров. — Антон Семёнович, хотите честно? — хлопец серьезно посмотрел на педагога. — вот я бы на вашем месте не нянчился бы. Морды бил бы, и пусть жалуются. В карцер садил бы, раз не понимают. А то вы за каждого из нас поручаетесь, вот мы и садимся вам на шею. — Всё бы тебе бить, — усмехнулся Антон Семёнович, и вдруг задумался. В голове у него родилась идея, которая могла привести либо к перемирию, либо наоборот к расстрелу. Но другого выхода у него не было. — Вы чего задумались? — спросил осторожно Саша. — Да так, — уклончиво ответил Макаренко, и ещё раз взглянул на Задорова. Интересно, справится ли он с колонией, раз такой умный? Макаренко очень хотелось на это посмотреть. *** — По-моему это безумие — возмутилась Екатерина Григорьевна, когда Антон Семёнович, предложил свой вариант по спасанию колонии на общем совещании персонала. — Эти же паразиты всю колонию разберут — поддержал Калина Иванович. — Не разберут. — заверил их Макаренко. — Я готов поспорить, что через неделю мы с вами наших хлопцев не узнаем. К тому же, вы Калина Иванович, останетесь в колонии, на всякий пожарный случай. — Всё таки вы сомневаетесь?! — То ли спросил, то ли утвердил Осипов. — Сомневаюсь, товарищ Осипов. Но, я думаю есть в этой колонии люди, которые не допустят, чтобы колония имени Горького превратилась в «малину». Разве я зря столько времени их воспитывал? — А мне нравится эта идея — как-то слишком по-детски воскликнула Лидочка. — Интересно получится посмотреть, как наши ребята справляются с нелегкими задачами. — Не уверена, что они справятся — скептически заметила Екатерина Григорьевна. — Да и потом, что скажут в Госнаробразе когда узнают об вашем эксперименте? — Их я возьму на себя. — заверил её Макаренко. — у ребят должна быть не только теория, но и практика. Им вступать во взрослую жизнь, пусть учатся. Скрепя сердце, но воспитателям пришлось сдаться. *** Первыми по плану уехали воспитательницы, сославшись на то, что в таком коллективе они работать не могут. Потом следом отправился Осипов, якобы в город, но так и не вернулся. К концу недели, в колонии ни осталось никого за исключением Калины Ивановича, повара, медсестры и Антон Семёновича Макаренко. Он ещё надеялся, что хлопцы осознают как ему теперь тяжело одному справляться, изменяться. Изменились лишь единицы. Задоров, Тоська, Бурун… остальные вели себя по прежнему. Антон Семёнович, поздно вечером вышел из колонии и больше в неё не вернулся. Однако сам он никуда не уходил. Обустроился в заброшенном гумне, на вершине холма, с чердака которого отлично просматривалась вся колония. Все дни он решил проводить, наблюдая за своими питомцами через бинокль и делать выводы. А вечером новости ему должен был докладывать Калина Иванович в условленном месте. *** Задоров проснулся от ослепительного света. Кровать его стояла у самого окна, и солнце било нещадно в глаза. Он прищурился, пытаясь осознать сколько время. Часы показывали начало десятого утра. Задоров, как ужаленный подскочил на своей постели. Почему не было команды «Подъём» завтрака и зарядки? Он огляделся. В его комнате сладко спали хлопцы. — Хлопцы, вставайте — принялся их будить Задоров. — Проспали, хлопцы. — Да чаго ты кричишь, Сашко? — сонно потянулся Бурун. — Ого! Почти десять? Ничего себе. Колонисты повставали не осознавая, почему их никто не будил на завтрак? Почему нет занятий, почему во дворе никто не работает? — А где все? — удивлённо спросил Митягин. — Да чёрт его знает, — махнул рукой Задоров, и помчался в комнату к Макаренко. Но его нигде не было. Колонисты, удивлённые и обеспокоенные собрались у столовой. Завтраком даже не пахло. К ним прибежал Задоров. — Хлопцы, никого нет. Ни поварихи, ни медсестры. Антона Семёновича тоже нигде нет. Колонисты выглядели удивлённо. Перешёптывались между собой. Кто-то заметил, идущую к ним фигуру завхоза. — Калина Иванович! — окликнули его хлопцы, и поспешили на встречу. — А где все? — Так нет никого. — пожал плечами завхоз — Воспитатели уехали ещё на передней неделе, за ними кухарка с доктором… — А Антон Семёнович то где? — обеспокоено перебил старика Задоров. — Он мне не докладывает — старик закурил трубку. — видать крепко вы кровушки ему попили, раз он сбежал от вас. — Не мог он сбежать — тут же выступил Тоська. — А как же колония, как же мы? — Так вы ж тут усе шибко умные. Нашто вам педагоги? Няужо сами з колонией не справитесь? — Справимся — усмехнулся Ховрах. — что ж мы дурнейшыя за Макаренко? — Ну вось и добра, — усмехнулся в усы Калина Иванович и поспешил по своим делам. — Ховрах — позвал хлопца Карабанов. — мы то може и не дурнейшыя, а ты сапрауды дурны. — Чего это я дурны? — возмутился Ховрах. — А как ты своими курыными мозгами собираешься колонией руководить — Усмехнулся Задоров. — Гэта у тебя мазги куриные, раз ты не можешь утутумкать, что ничога тяжкого тут нямашака. — Правда? — сложил руки на груди Задоров. — Ну давай, Ховрах командуй. У тебя три сотни голодных колонистов, чем ты кормить их будешь? — А чего я об этом думать должен? Пускай каждый сам себе ищет еду. Мы вот например в город пойдём… — Какой город, хлопцы? — пытался достучаться до них Задоров. — Так Задоров, я тут начальник, ты сам сказал. — засмеялся Ховрах — а потому это мой приказ. — Идём в город и ищем еду. Колонисты стали расходиться. — Вы что, с ума посходили? — пытался докричаться до них Саша. — Бурун? — Не Сашко, жрать то хочется. Идёшь, Митяга? Антон Семёнович, наблюдая эту картину тут же хотел всё бросить и выйти к хлопцам. Он не слышал о чем они говорят, но видел, как Задоров что-то пытался доказать Ховраху. Они сначала видимо ругались, а потом сцепились в драке. Их тут же разняли. И Ховрах, который был слабее Задоров, что-то возмущённо кричал и взмахивал руками — Я тебя посажу в карцер, за то, что ты поднял руку на заведующего — кричал Ховрах. — Хлопцы, закрыть Задорова в сарае с инструментами. За Задорова тут же принялись вступаться остальные, и драка завязалась с новой силой. Антон Семёнович, чувствовал себя скверно, боялся, что они поубивают друг друга. Ведь теперь некому было их разнимать. Но, неожиданно драка закончилась сама собой. Колонисты разбрелись, Ховрах с несколькими хлопцами подался в сторону леса, к городу, Митягин, Карабанов и Гуд поспешили к селу. Лапать, Задоров, Тоська, Таранец и Братченко остались стоять у столовой. Антон Семёнович, перевел бинокль, и увидел, что Бурун ломал замок в погреб. — Что хлопцы делать будем? — Задоров сплюнул кровь под ноги, посмотрел на остальных. — Я предлагаю темную! — нашелся Братченко. — Против их? — удивился Задоров. — Нет, мы должны руководить колонией, так, как руководил Антон Семёнович. А то он вернётся, и что мы ему скажем? — Один вон уже руководитель есть! — засмеялся Тоська. — Всем вольную дал. — Нужен хороший руководитель, вот как Лапать! — предложил Таранец. — А чего сразу я? — испугался Иван. — Одно дело быть секретарём комсомола, и совсем другое заведовать колонией -Тьфу ты, — усмехнулся Задоров. — хорошо, что этого Макаренко не видит, он бы не сильно обрадовался, что его колонисты бояться ответственности. — Если ты такой умный, может быть сам попробуешь? — обиделся Иван. — да подождите вы — перебил их Братченко. — я думаю нужно сделать следующим образом. Пусть каждый занимается чем хочется. В конце концов мы не несём ответственности за каждого… — Но за нас её несёт Антон Семёнович — напомнил Задоров. — Нужно чтоб порядок был. Дисциплина. Вдруг он вернётся, а мы… — Хлопцы, — их позвал Бурун. — Я погреб вскрыл, идите есть. — Так это же запасы на зиму? — Почесал за ухом Лапать. — Что ж теперь, нам с голоду пухнуть? — Пожал плечами Гриша. Колонисты поспешили к погребу. А Антон Семёнович отчаянно вздохнул. Идея всё меньше и меньше ему нравилась. У столовой остался один Задоров. Он ходил взад и вперёд, явно о чем-то усердно думая.