Защитница

Победоносное войско во главе с Арагорном и Эомером приближалось к главным воротам Минас Тирита, где их с нетерпением ожидал народ. Несомненно, этот день войдёт в историю, о нём будут говорить даже спустя многие века, а потому немудрено, что каждый хотел стать свидетелем такого необыкновенного события, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь, дабы рассказать об этом следующим поколениям. Должно быть, они всё ещё не могли в полной мере осознать, что же всё-таки произошло, тем не менее на лицах всадников виднелись уставшие, но счастливые улыбки. Им не терпелось поскорее оказаться дома с родными, на что они, само собой, полностью заслужили. У одного лишь Арагорна были весьма смешанные чувства, а причиной тому было посеянное Сауроном зерно сомнения, которое уверенно пустило корни в его сердце. Возможно, для некоторых могло казаться странным, что человека, который прошёл через огонь и воду, повидав в жизни всякое, так тревожит возвращение в родные края. А всё дело было в том, что он понятия не имел, что же ожидает его в столице. Признают ли жители Минас Тирита своего короля? Будут ли рады его видеть? А может сделают восстание и посадят на трон Боромира? Ворота тотчас же отворились, стоило армии к ним приблизиться. Странник торопливо спешился и, ведя за уздечку Брего, двинулся в толпу, расступившуюся перед ним. Эмоции людей не были однозначными: одни смотрели на него с поражением и восхищением, другие — недоверчиво, подозрительно. Взгляд мужчины метался от одного лица к другому, надеясь найти поддержку, хотя чтобы это сделать, ему всего лишь нужно было обернуться, ведь за ним всюду следовали его друзья. Внезапно сын Араторна остановился, что идущая за ним эльфийка чуть было не врезалась ему в спину. Ей потребовалось всего несколько мгновений, дабы понять причину остановки — ей был Боромир. Эрианэ сразу догадалась, что это был он, и не ошиблась, пусть даже на своего младшего брата он был похож лишь цветом волос и высоким ростом. Разница между сыновьями Дэнетора была совсем незначительной — всего пять лет, тем не менее, зеленоглазой он показался гораздо старше Фарамира. Ещё в её голову невольно пришла мысль, что гондорец никогда не улыбается, то ли из-за суровости в его глазах, то ли из-за плотно сжатых тонких губ. Одним резким движением Боромир вынул меч из ножен, заставляя народ испуганно ахнуть, в затем сделал несколько уверенных шагов в сторону Арагорна, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Несмотря на это, ни один мускул на лице Арагорна не дрогнул и ничто не отразило его внутреннего напряжения и ожидания неизвестности. Серо-голубые глаза по-прежнему смотрели на брата Фарамира неотрывно и решительно, а рука на рукояти Андуриля говорила о его полной боевой готовности, хотя он до последнего момента искренне верил, что не будет необходимости проливать братскую кровь. Однако все сомнения в один миг развеялись, когда старший сын Дэнетора упал на колени, протянув ему свой меч. — Ты вернулся, повелитель, — молвил гондорец, подняв на него взгляд. — Столько лет Гондор ждал этого, и вот этот день настал. Жители Белого Города смотрели то на короля, то на наместника, пытаясь осознать сказанное вторым. — Можешь быть спокоен — отныне трон Гондора принадлежит одному лишь тебе, государь. Сказав это, Боромир склонил голову, а остальные последовали его примеру. Все волнения и тревогу как рукой сняло, поэтому Арагорн радостно улыбнулся, положив правую руку на плечо Боромира, из-за чего он встал, и, как оказалось, сын наместник был даже немного выше наследника Исильдура, да и плечи его были шире, а фигура массивнее. Несмотря на, казалось бы, спокойную обстановку, эльфийка по-прежнему сжимала в руке свой меч и пристально смотрела на брата Фарамира, который о чём-то беседовал с Арагорном. Боромир вызывал у Эрианэ весьма противоречивые чувства, и она просто не могла заставить себя успокоиться. Ей казалось, что в любую секунду он может вонзить нож в спину Странника, который, по её мнению, так слепо ему доверился, поэтому когда вся процессия двинулась на последний ярус, где находился дворец, она сверлила спину Боромира своими ярко-зелёными глазами. На пороге замка их ожидала облачённая в платье из бордового бархата принцесса Лотириэль. Завидев дочь, Имрахиль поспешил к ней и в знак приветствия нежно поцеловал её в лоб, любуясь прекрасным ликом Дол-Амротской леди. — С возвращением, отец, — улыбнулась девушка, заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Мы все так за вас беспокоились… — Всё позади, моя милая, теперь всё в прошлом, — произнёс Имрахиль, заключая дочь в объятия и успокаивающе поглаживая её по спине. Отстранившись, принцесса медленно зашагала к Арагорну, заглядывая ему в глаза, после чего присела в поклоне. — Словами не передать мой восторг и мою радость по поводу Вашего приезда, Ваше Величество, — молвила она, устремив на него взор больших карих глаз. — Вы осчастливили нас, принесли долгожданный мир в наши края и победили злейшего врага. Отныне вся Арда перед Вами в долгу. Арагорн устало улыбнулся и коротко кивнул в знак благодарности — все эти сладкие речи казались ему ужасно неправильными, лишними, ведь поражение Саурона — вовсе не его заслуга, а маленьких хоббитов, что проделали такой длинный и опасный путь. В данный момент мужчина мечтал лишь об одном: прилечь, закрыть глаза и забыться крепким сном, а всё остальное вполне могло подождать до завтра. — Вы наверняка устали и проголодались, — понимающе улыбнулась ему Лотириэль, указывая рукой на двери. — Прошу, следуйте за мной. Завидев отряд издалека, я распорядилась, чтобы для Вас подготовили Ваши покои. Надеюсь, Вы не возражаете? — тонкая бровь Дол-Амротской принцессы вопросительно выгнулась, на что Арагорн улыбнулся ещё шире. — Ну что Вы, госпожа. Я безмерно благодарен Вам. Бывшие члены Братства Кольца, а также Боромир, Эрианэ, Эомер и Имрахиль, который смотрел на дочь с нескрываемой гордостью, последовали за Лотириэль, которая, к слову, чувствовала себя здесь как хозяйка и очевидно успела неплохо освоиться за такой короткий срок. — Незадолго до вашего приезда произошло нечто странное, — протянула Лотириэль спустя некоторое время. — Народ столпился на улицах и глядел в небо, а когда я выглянула из окна, то поняла в чём дело: над городом кружили огромные орлы! Все взгляды устремились на Гэндальфа, который лишь добродушно усмехнулся и пожал плечами. — Однако отнюдь не это было самым невероятным, — продолжила принцесса, — а то, что в своих лапах они несли… детей! Но, должна признаться, что никогда прежде я таких не встречала. У них большие непропорциональные ноги, да и лица совсем не детские… Тут волшебник не выдержал и рассмеялся вслух, что спустя мгновение подхватили остальные, заставляя недоумевать Боромира и Лотириэль. — Как они? — поинтересовался Арагорн. — Выглядели ужасно грязными и измотанными, но серьёзных ран не обнаружено, — ответила ему Дол-Амротская принцесса. — Сейчас они в лечебнице под опекой целительницы Иорет и её дочери. Мне сообщат, когда они очнуться. В подтверждение её слов Боромир кивнул, в то время как Эрианэ ещё сильнее нахмурилась, нервно метаясь взглядом между кузенами. Приезд принцессы Лотириэль накануне финальной битвы с Тёмным Властелином казался ей странным и неуместным, ничего более, но теперь это переходило любые границы дозволенного. Неужели Арагорн не замечал, как властно звучал её голос? Неужели не видел тех долгих взглядов, которыми представительница голубых кровей одаривала его? У зеленоглазой не оставалось никаких сомнений, что за прибытием дочери Имрахиля в столицу скрывается нечто большее, чем простая тоска за отцом и желание его поддержать. — Вот мы и пришли, — торжественно сообщила кареглазая. — Это крыло предназначено исключительно для гостевых комнат, в них вы найдёте всё необходимое. Но если вам всё-таки что-то понадобится, не беспокойтесь — я приставила к вам слуг, которые охотно исполнят любой ваш каприз, — усмехнулась девушка. — Думаю, вы вполне заслужили на хороший отдых, чего я вам и желаю. Лотириэль медленно обвела присутствующих взглядом, после чего повернулась к Арагорну и обворожительно улыбнулась, отчего на её румяных щеках образовались ямочки. — Королевские покои я также приказала подготовить, Ваше Величество. Очень надеюсь, что Вам они придутся по вкусу. — Я в этом даже не сомневаюсь, — благодарно кивнул головой мужчина, после чего, быстро попрощавшись с друзьями и задержав взгляд на Эрианэ чуть дольше положенного, развернулся и направился с дочерью Имрахиля по длинному коридору. В скором времени гости разошлись по своим комнатам, а Боромир пошёл проведать младшего брата. Одна лишь эльфийка осталась стоять посреди прохода, глядя вслед удаляющимся фигурам. В её груди что-то сжалось, во рту стало горько и противно, а радость от долгожданной победы куда-то улетучилась. «То ли ещё будет…» — пронеслось у неё в голове.

***

С самого утра Минас Тирит кипел словно муравейник. Жители столицы были в предвкушении коронации, поэтому собирались на улицах, дабы выдвигать свои догадки, как будет выглядеть празднество. — Давно Белый Город не испытывал таких бурливых эмоций, — хохотнул Митрандир, пробираясь сквозь толпу торговцев, обращаясь ни то к себе, ни то к идущей рядом Эрианэ. — Наконец-то тёмные дни закончились. — Слава Эру, весь этот ужас позади, — согласно кивнула эльфийка. — Как Фродо? — Отдыхает. Ему необходимо набраться сил. — А Сэм? — Не отходит от него ни на шаг, — печально улыбнулся маг, разжигая трубку. — Как же всё-таки прекрасно иметь такого верного товарища. Гэндальф был как никогда ранее благодарен случайности, из-за которой Сэмуайз Гэмджи подслушал их с Фродо тайный разговор в Бэг Энде, в последствии чего провинившийся полурослик должен был отправиться с Бэггинсом в Ривенделл. Тогда он и подумать не мог, что простой садовник, который питал особую любовь к эльфам и поэзии, сыграет такую важную роль в уничтожении Единого Кольца. Сэм был скромным хоббитом, а потому отрицал свои заслуги и приписывал их своему хозяину, но истина была одна: без него Фродо не сумел бы избавиться от Кольца. Благодаря стараниям целителей, Фарамир, Мерри и Эовин шли на поправку и чувствовали себя вполне приемлемо, что даже могли позволить себе на короткие прогулки на свежем воздухе. Илис любезно докладывала об их состоянии, поэтому друзья были за них спокойны. Столица Гондора стремительно восстанавливалась, чтобы успеть к торжеству. Минас Тирит расцветал на глазах, подобно белому цветку, возвращая себе былое величие, которым он славился во времена правления предыдущих королей. Люди трудились день и ночь, дабы убрать следы кровопролитной войны и стольких лет мучений, ведь им так хотелось начать наконец-то нормально жить: в мире и гармонии. Но не только столица радовалась победе: поздравления и обещания наведаться в Белый Город приходили отовсюду, даже с самых дальних провинций Арнора и Гондора, что означало одно — король Арагорн успешно объединил два королевства дунэдайн. Уже очень много столетий Минас Тирит не видел такого радостного волнения и такого огромного количества гостей, которым не терпелось увидеть сына Араторна. Только вот сам король был занят государственными делами по горло, а потому увидеть и поговорить с ним мечтали не только новоприбывшие, но и его старые добрые друзья. Странник практически не покидал Цитадели, в частности тронного зала, где он вместе с Боромиром обсуждал важные дела, касаемые порядков как в городе, так и за его пределами. Леголас и Гимли традиционно проводили время вместе, изучая улочки города и помогая местным жителям. — Великие Врата не помешало бы восстановить, — задумчиво произнёс гном, почесав рыжую бороду, когда они прогуливались по первому ярусу. — Думаю, что сплав митриля и железа — отличная идея. Материал прочный, да и выглядеть будет богато. — А ещё следовало бы посадить здесь деревья, дабы придать городу свежести, — протянул сын Трандуила. — Я мог бы привезти несколько саженцев из Лихолесья… — Очень надеюсь, что из них не вырастут энты, или ещё что-нибудь эдакое, способное говорить и бегать, — усмехнулся сын Глоина, на что Леголас наигранно цокнул языком и покачал головой. Мерри и Пиппин снова были неразлучны, поэтому во дворце только их и было слышно. Полурослики решили наверстать упущенное и делились друг с другом приключениями, которые произошли за то время, когда они были порознь. Рана на руке Брендибака не давала о себе забыть, отзываясь приглушённой болью, но мужественный хоббит воспринимал это как должное и тщательно скрывал. Эомер вполне неплохо поладил с Имрахилем, а потому этих двоих часто можно было заметить стоящими на бастионе и ведущими непринуждённую беседу. Преимущественно принц Дол Амрота делился с новоиспечённым роханским королём своим опытом в управлении, а также советами, которые ему без всяких сомнений пригодятся в ближайшем будущем. Он понимал, что племяннику покойного Теодена сейчас крайне нелегко, поэтому оказывал ему поддержку как только мог, за что Эомер был глубоко признателен принцу. Эрианэ была в основном в одиночестве, хотя иногда, как например сейчас, могла позволить себе на прогулки по городу с Гэндальфом, который по большей части молчал, но порой делился с ней своими мыслями. Но сама эльфийка держала свои рассуждения и переживания при себе, считая, что никому не обязательно знать о них. Касались они главным образом, как ни странно, Дол-Амротской принцессы, которая хоть и не попадалась ей на глаза, но её присутствие чувствовалось во всём замке. «Это приказ принцессы Лотириэль! Её Высочество желает то, желает сё…» — только и доносилось из уст дворцовых слуг. Не успела дочь Имрахиля и недели пробыть в столице, как уже прибрала к рукам весь королевский замок, а это было только начало. Что дальше? Минас Тирит? А может сразу весь Гондор на пару с Арнором? Или сразу всё Средиземье, ведь зачем ограничиваться? В глазах Эрианэ Лотириэль была самой настоящей выскочкой, не умеющей сложить себе цены. Эльфийку раздражало в ней всё, начиная с её длинных тёмных ресниц, которыми она имела обыкновение невинно хлопать, заканчивая её до ужаса благозвучным голосом, но больше всего зеленоглазую злило то, что она проводила непозволительно много времени с Арагорном, и, что самое странное, он, кажется, совершенно не был против того, чтобы она распоряжалась в его дворце. Одно дело, если бы это делал Боромир или Фарамир, ведь они жили здесь с самого рождения и имели на это полное право, но тот факт, что всё это делала Лотириэль, которая была здесь, по сути, гостьей, казался Эрианэ чем-то неправильным и неестественным, но, как оказалось, никого помимо её это особо не волновало. Таким образом пролетело целых две недели, но для скучающей эльфийки они длились как целая вечность, и вот настал тот самый долгожданный день, которому суждено было войти в историю. Народ собрался на площади, что располагалась на седьмом, то бишь последнем уровне города, то и дело поглядывая на громадные двери Цитадели, откуда с минуты на минуту должен был появиться король. Верные друзья Арагорна, с которым он проделал долгий путь, стояли в первом ряду, а их сердца и лица озаряла неподдельная радость. Там же находился и Имрахиль с дочерью, белое платье которой сияло подобно бриллиантам, а ещё сыновья Дэнетора и король Эомер с младшей сестрой. Фродо и Гэндальф стояли чуть поодаль: в руках у хоббита находилась великолепная белая корона с прикреплёнными серебряными крыльями по бокам, которую Митрандир должен будет возложить на голову короля. Эрианэ явилась на торжество чуть ли не последней — она никогда не думала, что выбор платья окажется для неё настолько проблематичным, ведь раньше она могла надеть первое попавшееся под руку. Но не в этот раз, ведь этот день был исключительным и неповторимым, а потому она твёрдо решила, что должна выглядеть соответствующе. Эльфийка остановилась на льняном бирюзовом платье с золотым поясом в виде оливковой ветви — символом мира и победы. В её тёмные волосы были вплетены золотые нити, которые волшебно переливались на солнце; на пальце виднелся перстень с хризолитом, а на груди — подвеска с рунным камнем, где ему и было место. Заиграли трубы, все голоса вмиг стихли, а из белой Цитадели Минас Тирита показалась статная фигура короля. На нём были серебряные доспехи с изображением белого дерева на груди, а также длинный плащ из бархата, что медленно тянулся за ним по мраморным ступеням. «Высокий, как морские короли древности, стоял он над всеми: древним казался он и в то же время в расцвете мужества; мудрость сияла в его челе, сила и исцеление были в его руках, и свет окружал его,» — именно так описали его столетия спустя в летописях, но пока что все присутствующие могли лицезреть этот торжественный момент вживую. Гэндальф аккуратно взял корону из рук Фродо и опустил её на голову Арагорна. — Наступила новая эпоха — эпоха короля, — торжественным тоном произнёс волшебник. — Да благословится она! Арагорн обернулся к людям, которые тотчас же склонили головы в знак глубокого почтения. — Не одному мне принадлежит этот день, — молвил король. — Он принадлежит всем нам. Всем тем, кто сражался за добро и справедливость, мир и покой, дружбу и любовь. Тем, кто всеми силами пытался защитить невинных, освободить наши земли от вражьей нечисти и тирании, а также вернуть былую гармонию. Не стоит забывать и про тех, кто отдал свою жизнь за нас и всё наше государство. Положив руку на сердце, Арагорн склонил голову, а остальные последовали его примеру, отдавая дань павшим героям. — Да здравствует король Элессар! — прервал тишину громкий голос Гэндальфа, которого народ поддержал бурными аплодисментами. Люд был воистину счастлив. Король одарил своих друзей тёплой улыбкой, а заметив возлюбленную, в его глазах мелькнули лукавые искорки. — Радуйся, народ Гондора! — воскликнул сын Араторна. — Радуйтесь, дорогие гости! Сегодня, по случаю нашей великой победы, двери в Цитадель будут открыты для всех желающих. Так давайте же отпразднуем её как следуют, дабы этот день запомнился надолго. Подданные поддержали своего правителя восхищёнными криками и воплями, после чего король Воссоединённого Королевства быстро зашагал обратно во дворец, а нетерпеливая толпа двинулась за ним. Понятное дело, все жители Минас Тирита, роханцы и гости из разных уголков государства физически не могли бы поместиться в зал для пиршества, а потому столы разместили не только внутри Цитадели, но и снаружи — в просторном королевском саду. Нужно было отдать должное поварам — столы так и ломились от всевозможных блюд. Вино и эль лились рекой, а глаза разбегались от невероятно большого выбора разнообразных яств. Королевский пир обещал быть грандиозным. Приближённые короля находились вместе с ним во дворце, там же присутствовали и послы из разных стран, преподнося новому правителю поздравления и подарки. Арагорн благодарил их за дары и интересовался происходящим в их государствах. Как оказалось, война не прошла мимо Эребора, Дэйла, Лихолесья и даже Лотлориэна, но, к счастью, гномам, людям и эльфам удалось одержать победу и вернуть свои земли, что не могло не радовать. В тронном зале играли приглашённые Дол-Амротской принцессой музыканты, но звук был настолько громким, что люди в саду тоже начали танцевать, отрываясь по полной. Скрипки, арфы, флейты — задорная мелодия сливалась воедино, наполняя сердца присутствующих непривычной лёгкостью и умиротворением. Эрианэ сидела за столиком с Илис, которую пригласили в Цитадель вместе с родителями за их заслуги перед ранеными. Девушка оказалась вполне приятной личностью, благодаря которой эльфийка хоть иногда могла отвлечься от высокомерной девицы, то бишь Лотириэль, которая то и дело строила глазки королю Арагорну. — Что ты знаешь о ней? — тихо спросила Эрианэ, кивнув головой в сторону принцессы. — Совсем немного, — так же тихо ответила Илис, поняв, о ком речь. — Только то, что она единственная дочь Имрахиля, в которой он души не чает. — Да уж, очень верно подмечено, — буркнула эльфийка, отпив из бокала и поморщившись то ли из-за горьковатого вкуса напитка, то ли видя отчаянные попытки девушки обратить на себя внимание. — Если желаете, я могла бы попытаться узнать о ней побольше, — предложила Илис, заметив угрюмое лицо собеседницы. Лотириэль быстро поднялась со своего места и, увлекая за собой мужчину, уверенно вложила свою маленькую ладонь в кружевной перчатке в его руку, ведя на танцевальную площадку. — Буду премного благодарна, — коротко кивнув, ответила Эрианэ. Зелёные глаза пылали ревностью, и теперь уже никакие слова не могли потушить это пламя, что с каждой секундой разгоралось всё больше и больше. «Когда ты встретишь того, кого всем сердцем полюбишь, ты вспомнишь мои слова. И ты поймёшь, что я была права.» Слова леди Арвен всплыли в её памяти так неожиданно, но так кстати, и отчего-то на душе эльфийки в один миг стало так горько, что никакие сладости не могли это исправить. Совсем не так она представляла этот день. Наблюдая за тем, как самый дорогой для неё человек кружится в вальсе с другой женщиной, Эрианэ спросила себя, на что она, собственно, рассчитывала. Неужели на счастливый финал, где они будут жить долго и счастливо, не зная больше ни боли, ни горя? Наивно, как же наивно… Такое бывает только в красивых легендах о бесконечной любви, но никак не в жестокой реальности. Он — не Берен, она — не Лютиэн, а потому нечего было надеяться, что их история сложится подобным образом. Эрианэ не могла соперничать с Лотириэль, ведь принцесса превосходила её не только за счёт благородного происхождения, но и того, что уже с самого рождения кареглазая обладала всеми качествами примерной королевы, которые она во всей красе показала, организовав коронацию и шикарное пиршество. Эльфийке оставалось о таком только мечтать. Но всё это не имело бы никакого значения, если бы Арагорн любил её, однако до сих пор он в этом ей не признался, что ужасно терзало сердце зеленоглазой. «Когда всё закончится, я сделаю это,» — поклялся он ей, стоя на том месте, где сейчас кружился с Дол-Амротской принцессой. Чего же он ждал? Разве всё не закончилось? Разве они не победили? Разве не настал тот самый подходящий момент? Или же он передумал? — Вы зря накручиваете себя, — прервала её мысли Илис, старательно подбирая слова. — Поверьте, так Вы только себе хуже делаете. Эрианэ будто и не слышала дочери целительницы, поэтому продолжала прожигать взглядом ровную и тонкую спину Лотириэль, которая плавно двигалась в танце словно грациозная птица. — Когда вы вместе навещали капитана Фарамира в Палатах Врачевания, я просто не могла не заметить тех восхищённых взглядов, которыми Его Величество одаривал Вас, госпожа. Танец закончился, и пара, улыбаясь, под аплодисменты зрителей направилась обратно за стол. — Он влюблён в Вас, — улыбнулась ей Илис, аккуратно накрыв руку эльфийки своей. — Он любит Вас больше всего на свете, даже не сомневайтесь в этом. Задвинув стул за дамой, король опустился на своё место и приступил к трапезе, пытаясь привести дыхание в порядок. — Помните, что я сказала Вам тогда, в лесу Лоссарнах? Без верности не может быть любви, а сомнения, подобно яду, день за днём разъедают нас изнутри, уничтожая любые, даже самые сильные чувства. Ужасно довольный чем-то принц Имрахиль наклонился к Арагорну и прошептал ему на ухо что-то, из-за чего Арагорн резко изменился в лице. — Поэтому не нужно беспокоиться и так себя терзать, — подытожила свои рассуждения девушка, положив вторую руку на плечо Эрианэ в знак поддержки. — Не обращайте внимания на принцессу — она того не стоит. Лотириэль с детства привыкла получать всё, что только пожелает, а потому решила, что ей по зубам получить любого мужчину, в том числе и короля Элессара. Однако, боюсь, на этот раз ей суждено обломать её прелестные зубки, — усмехнулась Илис, вызывая улыбку на лице эльфийки. — Спасибо тебе, Илис, — прошептала зеленоглазая, сморгнув подступившие слёзы. — Мне необходимо было услышать это. Теперь я у тебя в долгу. — Ну что Вы, — скромно улыбнулась девушка, — я всегда буду рада помочь. Зал, равно как и сад, постепенно пустел, ведь торжество подходило к концу. Одни покидали праздник обсуждая понравившиеся моменты, другие ели волокли ноги от огромного количества съеденного и выпитого, надеясь лишь на помощь товарищей и на то, что дорога домой окажется ровной, дабы случайно не споткнуться и не свернуть себе шею. Эрианэ тоже решила не задерживаться, чтобы случайно не напороться на венценосную особу, коей была Лотириэль, а потому, быстро распрощавшись с Илис, поспешила в свои покои, но уже по пути туда поменяла решение и круто развернулась, держа курс на бастион. Ей нужно было подумать, что делать дальше. Сейчас будущее казалось Эрианэ как никогда туманным и загадочным: она не знала, что принесёт ей завтрашний день. Одна часть её души стремилась вернуться в родные края, увидеть прекрасный и величественный Ривенделл, другая же хотела остаться здесь, в столице Гондора, рядом с любимым человеком. Зеленоглазая прекрасно помнила, что послужило причиной её скоропостижного отъезда из Имладриса, однако почему-то сейчас она была уверена, что её примут обратно, а если нет, то она готова была поговорить с леди Арвен по душам, и тогда бы она уж точно не возражала. Но как же Арагорн? Разве сможет она спать спокойно, не услышав от него заветных слов? Разве обретёт её душа покой, если она вот так возьмёт и бросит его без каких-либо объяснений? Нет, она не могла так поступить, ведь тогда Лотириэль одержала бы победу, а Арагорн, не видя другого выхода, взял бы её в жёны… Ну уж нет, этому никогда не бывать, она этого не допустит. Быстро развернувшись на пятке и подобрав подол платья, темноволосая эльфийка стремглав направилась во дворец короля, однако только переступив через порог к ней пришло понимание, что она совсем не знает, куда идти. Цитадель была просто огромной, намного больше, чем дом лорда Элронда и флет владычицы Галадриэль и владыки Келеборна, а потому с первого раза запомнить расположение комнат было непосильной задачей. Дойдя до своей комнаты, Эрианэ вспомнила, как Лотириэль (снова она!) вела Арагорна по длинному коридору, а затем свернула влево, поэтому эльфийка поступила так же. Перед ней снова был длинный пустынный коридор, на стенах которого висели однотипные пейзажи и портреты прежних правителей и их жён с детьми. По всей видимости, покойный Дэнетор очень ценил искусство, и даже странно, что принцесса Лотириэль не успела повесить на их место картины с изображением себя любимой. Может, ещё, так сказать, руки не дошли? Как бы то ни было, Эрианэ пришлось признаться, что она просто-напросто заблудилась и не знала, где искать короля. Все двери во дворце, кроме, понятное дело, входных, были абсолютно идентичными, поэтому искать какой-то отличительный знак было бы пустой тратой времени. Стучаться в каждую из них — тоже не вариант, так как шанс, что она попадёт аккурат в покои Арагорна, был ничтожно мал. Даже с десятой, а то и двадцатой попытки она могла бы туда так и не найти того, кого искала, а разбудить весь королевский дворец явно не входило в планы эльфийки. Ещё как назло она не повстречала ни одного слуги или служанки, которых им так любезно пообещала Лотириэль. Эрианэ язвительно усмехнулась, представив себе то, как утром дочурка Имрахиля будет извиняться перед ней за неудобства, если, конечно, она найдёт дорогу обратно. Увидев знакомый гобелен с изображением Анариона — младшего брата Исильдура — верхом на коне, Эрианэ несказанно обрадовалась, что ей не придётся ночевать в коридоре на холодном мраморном полу, а забыться крепким сном она сможет в мягкой постели, пусть даже подготовленной по приказу принцессы. На дне её души оставался неприятный осадок горечи от несостоявшейся встречи с Арагорном, но она твёрдо решила, что обязательно сделает это завтра. Как всегда говорил ей её дядя Глорфиндель: утро вечера мудренее. Всем весом надавив на дверную ручку, Эрианэ буквально ввалилась в комнату, прислоняясь к двери и устало прикрыв глаза. — Ну наконец-то. Я ждал тебя. От неожиданности эльфийка тихо вскрикнула и машинально потянулась к поясу, где, конечно же, кроме самого пояса ничего быть не могло, а в свете огня из камина она заметила силуэт мужчины, сидящего в кресле. — Балрог бы тебя побрал, Арагорн! — прошипела Эрианэ, хватаясь за сердце и пытаясь обуздать сбитое дыхание. — Зачем так пугать?! — Прости, я не хотел, — улыбнулся он, поднимаясь на ноги и подходя к ней ближе. — Я стучал, но ты не отвечала, и тогда я подумал, может, ты уснула… — Уснула? — выгнула она бровь, запрокинув голову, дабы видеть его глаза. — Знаешь, хотелось бы! Я бы с радостью, только вот искала тебя по всему дворцу! Усмешка на лице короля сменилась удивлением. — Знайте, Ваше Величество, что корона на Вашей голове не даёт Вам полномочий врываться в мою комнату без моего разрешения, ещё и в моё отсутствие, — угрюмо сказала она, скрестив руки на груди, но не прерывая зрительного контакта. — Я в чём-то провинился, сам того не ведая? — Спрашиваешь ещё, — фыркнула зеленоглазая. — Спроси у Лотириэль, может, она ответит тебе на ушко. Последняя фраза вырвалась из неё помимо воли, но жалеть об этом Эрианэ не собиралась. Тёмные брови мужчины, что перед этим съехались на переносице, поползли вверх, а на его тонких губах появилась широкая улыбка. — Ах, ты об этом, — понимающе кивнул Арагорн, напрасно пытаясь подавить смех. — Неужели ревнуешь? — Вот ещё! Что за вздор! Король сделал большой шаг вперёд, а Эрианэ ничего другого не оставалось, кроме как вжаться спиной в дверь. Попалась. Приподняв за подбородок её голову, он, не медля и не церемонясь, резко впился в её губы поцелуем. Совсем не робким и нежным, как было до этого, а страстным, жадным, требовательным. Зеленоглазая и не думала сопротивляться, целиком и полностью отдавшись переполнявшим её чувствам. Когда нехватка кислорода дала о себе знать, ей всё же пришлось отстраниться, дабы дать лёгким набраться воздуха. — Я так понимаю, я прощён? — усмехнулся Арагорн, прислоняясь своим лбом к её. — Вы весьма догадливы, мой король, — прошептала ему а губы Эрианэ, счастливо улыбаясь. — Я согласен быть твоим королём, только если ты будешь моей королевой, — еле слышно сказал он, а пока смысл его слов доходил до эльфийки, он быстро переплёл их пальцы и повёл её на середину комнаты. — Когда я увидел тебя впервые, там, в «Гарцующем Пони», я и предположить не мог, что ты будешь той самой, способной занимать мои мысли во сне и наяву. Он опустился перед ней на колени, по-прежнему держа её пальцы в своих руках и заглядывая в такие родные ярко-зелёные глаза. — Клянусь, что не помню, когда наступил тот момент, что ты стала для меня всем: моей радостью, моей луной, солнцем, звёздами, воздухом, смыслом моего существования… Сердце эльфийки стучало так сильно и так быстро, что в любую секунду готово было выпрыгнуть из её груди. — Дабы понять и принять мои чувства к тебе, мне понадобилось немало времени, а чтобы признаться в них тебе — ещё больше. Прикрыв глаза, король коснулся губами её кисти, а когда он отстранился, то, что она увидела в его серо-голубых глазах, заставило её напрочь позабыть о дыхании. — Я люблю тебя, Эрианэ. Люблю больше всего на свете и буду любить всегда. Так будь же моей королевой, моей Эрианэ. Из внутреннего кармана плаща он вынул тонкое кольцо из белого золота, увенчанное драгоценным камнем, в котором отражались языки пламени камина, и нежно водрузил его на безымянный палец возлюбленной. Когда он вновь посмотрел ей в глаза, то увидел них слёзы. Мужчина поднялся на ноги и, притянув её к себе одной рукой за талию, а другой коснувшись её щеки, стирая большим пальцем солёную дорожку, улыбнулся, оставляя на её губах короткий поцелуй. — Почему же ты плачешь, моя любовь? Почему в твоих прекрасных глазах я вижу слёзы? — Это слёзы счастья, Арагорн, — тихо ответила она, обвивая шею мужчины руками и прижимаясь щекой к широкой груди короля, слыша биение его сердца.