Защитница

Голубоглазый мальчик с чёрными кудряшками резвился на полу с деревянными лошадками и солдатиками, в то время как его мать восседала в глубоком кресле у камина, с нежной улыбкой наблюдая за сыном. За Эльдарионом был нужен глаз да глаз, ведь в свои четыре года принц уже во всю носился по коридорам дворца, не давая покоя своим няням, и в то же время сын короля Арагорна был очень любознательным и разговорчивым. Особенно ему нравилось познавать новые слова: как на вестроне, так на синдарине и квенье, чему обучал малыша его дед Глорфиндель. Королева Эрианэ, которую в народе прозвали Аглариэль, носила под сердцем второго ребёнка, однако уделять внимание своему первенцу не забывала, хотя эта беременность давалась ей в разы сложнее. Рядом с ней неизменно находилась верная помощница и подруга Илис, без которой зеленоглазая была бы как без рук, а также её любимый супруг, который даже после тяжёлого дня мог часами напролёт непринуждённо беседовать с ней о всяком, а затем засыпать с ней в объятиях. Вдруг раздался тихий стук в дверь и в покои гондорского принца, которые были выделены ему совсем недавно, проскользнула главная фрейлина. Поклонившись королеве и улыбнувшись Эльдариону, Илис подошла к жене Арагорна. — Ты принесла мне какие-то вести? — Верно, моя госпожа, — улыбнулась сероглазая. — Вести хорошие: леди Эовин родила близнецов. Мальчику дали имя Эльборон, а девочке Розалин. — И вправду чудесная новость, — сказала зеленоглазая, поглаживая рукой уже довольно большой живот. — Думаю, стоит поделиться ей с королём Элессаром. — Смею предположить, что Его Величество уже об этом осведомлён, — произнесла фрейлина, заметив, что королева собралась вставать с кресла. — Мой муж обо всём ему сообщил. В конце концов, для него это также счастливое известие — он стал дядей сразу двоих прелестных малышей. Её Величество не ответила ей, а лишь натянуто улыбнулась, тщетно пытаясь скрыть от внимательной Илис настоящие эмоции. Главная фрейлина была осведомлена о напряжённых отношениях лорда Боромира и жены короля, однако попытки убедить мать Эльдариона в том, что все её опасения по поводу сына Дэнетора не имеют никаких оснований, черноволосая давно оставила в прошлом. — Разумеется, — молвила жена короля, нежно касаясь ладонью своего живота. — При первой же возможности все вместе нанесём им визит.

***

На Белую Цитадель опускались сумерки, поэтому королева, в сопровождении служанок, с горем пополам добралась до своей спальни, которая сейчас пустовала, ведь её супруг с небольшой свитой отправился в Итилиэн, дабы поздравить молодых родителей. Её Величество в последнее время чувствовала себя совсем неважно, и причиной тому была не только беременность, а потому решила воздержаться от подобной поездки, настояв на том, чтобы Арагорн не беспокоился и не откладывал из-за неё визит. После долгих уговоров король, скрепя сердце, всё же согласился, однако только при условии, что за ней неустанно будут наблюдать лекари, а в случае чего рядом будет Боромир, который при необходимости пошлёт гонца и Его Величество тотчас же вернётся в столицу. Одна служанка подкидывала дрова в камин, другая подготавливала ложе ко сну, в то время как Эрианэ смотрела на всё происходящее невидящим взглядом, массируя круговыми движениями виски. Убедившись, что королева больше ни в чём не нуждается, девушки откланялись и поспешили на выход, оставляя зеленоглазую наедине с её мыслями. Они вернулись. Снова. Почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда Арагорн покинул город? Эрианэ думала, что выбрав судьбу людей, она одновременно откажется от судьбы эльфов, но она ошибалась — видения, которые присущи исключительно представителям эльдар, вовсе не исчезли, хоть их и не было довольно длительное время. На этот раз она видела Сарумана, а если точнее, слышала его зловещий голос, который повторял проклятие: — Ни он, ни его наследники не обретут покой. Почти всю жизнь он проживёт в надежде, что моё проклятие не сможет настигнуть его, но в один прекрасный день он потеряет всех и всё, что было ему дорого… Пусть пророчество и не касалось её, но оно было предназначено её любимому мужчине, сыну и ещё не родившемуся ребёнку, который всё чаще и чаще давал о себе знать, как будто ему не терпелось поскорее прийти на свет. На данный момент у короля Элессара был один единственный наследник — Эльдарион. После смерти отца, голубоглазый унаследует не только Воссоединённое Королевство Гондора и Арнора, но и огромную ответственность, однако пока что об этом было рано думать, ведь ему ещё нужно было подрасти, возмужать и набраться опыта. Эрианэ беспокоило другое — что если появится ещё один наследник престола? Заинтересовавшись историей Средиземья, королева знала о братоубийственных войнах, которых в прошлом было немало, и это доводило её до безумия. Она молила Эру лишь об одном — пусть это будет дочка. Маленькая принцесса, у которой будет так надёжный защитник в лице старшего брата. Зеленоглазая обучала бы её как за себя постоять, а не вышиванию цветочных орнаментов на салфетке, чем её мучали в детстве, как и всех юных эллет. Возможно, ей тоже пришлось бы по душе стрелять из лука или биться на мечах — Эрианэ была бы только за. Будь, что будет, но самое главное, чтобы ребёнок родился здоровым — так говорил ей Глорфиндель, и она придерживалась этой мысли. Словно почувствовав, что творится у неё в голове, ребёнок зашевелился, невольно вызывая у своей матери болезненные ощущения, но несмотря на это, она совершенно искренне улыбнулась. — Потерпи, моя кроха. Уже совсем скоро, ещё чуть-чуть… Приняв более-менее удобное положение, жена короля прикрыла уставшие веки, по привычке потянувшись рукой к правой половине кровати, которая сейчас пустовала, поэтому она почувствовала лишь прохладную простынь, а не родное тепло. Он так и не вернулся, хотя она ждала его весь вечер. Задерживается… В горле снова появился горький комок, а Эрианэ всеми силами пыталась гнать тревогу. «Может, Эовин настояла на том, чтобы он переночевал в Итилиэне? Или же Фарамиру удалось уговорить Арагорна отправиться вместе на охоту? Неизвестно ведь, когда ещё предоставится такая возможность…» С этой мыслью королева провалилась в крепкий сон, который был внезапно нарушен чьим-то беспокойным топотом. Поспешно всунув ноги в тапки и накинув поверх ночного платья халат, Эрианэ направилась к двери, в которой в ту же секунду появилась ошеломлённая служанка. — В чём дело? Что стряслось? Темноволосая королева возвышалась над юной девушкой, из-за чего она непроизвольно попятилась назад, нервно заламывая пальцы. — В-ваше В-в-величество… — пролепетала она, отвесив неловкий поклон, который был сейчас совсем не к месту. — Случилось, госпожа. Испытующий взгляд колдовских зелёный глаз пронзил несчастную служанку до костей, да так, что даже несмотря на учащенное сердцебиение и сбитое дыхание, которое она напрасно пыталась привести в порядок, она почувствовала холод в самом сердце, словно его безжалостно проткнули ножом. — Случилась беда, госпожа. У принца сильный жар и ужасная сыпь по всему телу. Похоже, что его отправили… Слова девушки, словно неожиданный удар, выбили из лёгких Эрианэ весь воздух. Дабы не упасть, она придержалась за дверной косяк, а в её ярко-зелёных глазах поплыли тёмные пятна. — Госпожа, Вам нельзя… — испуганно прошептала служанка, не зная, что предпринять. — Прошу Вас… — Илис немедленно ко мне, — немного придя в себя, решительно произнесла супруга Элессара. В её глазах зажёгся всем хорошо знакомый огонёк, который явно не предвещал ничего доброго. — Илис покинула столицу, моя королева. Вы же сами отпустили её наведаться к дальним родственникам, не так ли? Это не могло быть простым совпадением. Всё было предрешено задолго до рождения гондорского принца, а возможно даже задолго до рождения самой Эрианэ. Проклятие Сарумана настигло её. Не удостоив служанку даже взглядом, зеленоглазая быстрым шагом направилась в покои сына. На неё накатил липкий страх — её сердце билось где-то в районе горла, а ладони в один миг стали мокрыми от пота. Эрианэ влетела в покои своего первенца словно вихрь, но увиденное заставило её замереть на месте и позабыть о дыхании. Тело Эльдариона казалось совсем маленьким по сравнению с кроватью, над которой суетилась целительница. С головы до ног маленький принц был покрыт ужасной сыпью, а его щёки пылали из-за сильного жара. — Мама, мама… — хриплым голоском повторял мальчик сквозь сон, словно чувствуя присутствие матери. — Что с моим сыном? — совсем тихо, каким-то абсолютно чужим голосом спросила королева, хотя её всю трясло. — Сложно сказать, Ваше Величество, — вздохнула целительница, сочувственно глядя на зеленоглазую. — Пока никаких прямых доказательств нет, но… похоже, это был яд. Яд… Только теперь до Эрианэ дошло полное понимание происходящего — её сына умышленно пытались отравить, и ничуть не побоялись сделать это, зная, что наказанием за это может быть только смерть. Устремив взгляд на стоящую возле дверей служанку с металлическим подносом, на котором стоял стакан молока с мёдом — любимый напиток принца перед сном, Эрианэ в два шага преодолела разделявшее их расстояние, а мгновение спустя поднос с оглушающим лязгом упал на пол, стакан разбился на мелкие осколки, а его содержимое быстро впиталось в бархатный ковёр. Супруга короля впилась побелевшими пальцами в горло девушки, малиновые губы которой дрожали, а в больших испуганных глазах собирались слёзы. — Госпожа, помилуйте, я не… — Кто приказал тебе отравить моего сына? Кто это сделал? — прошипела зеленоглазая, испытующе глядя ей в глаза. Не выдержав, бедняжка громко всхлипнула. — К-клянусь, я не… — Отвечай! — Госпожа, прошу Вас, — взмолилась целительница, пытаясь отвести разъярённую королеву подальше от служанки, которая по своему несчастью попала под горячую руку, но хватка на тонкой шее девушки ничуть не ослабла. — Ну же, говори! Кто прислал тебя убить принца Эльдариона? — Клянусь своей жизнью, — хрипло произнесла она, чувствуя, что начинает задыхаться. — Я этого не делала. Эрианэ резко отошла от служанки, которая медленно сползла по стене, жадно хватая ртом воздух, и направилась к спящему сыну. Сев у изголовья кровати, она нежно провела ладонью по пылающему лбу ребёнка, убрав прилипшие чёрные кудряшки. Дыхание его было неровным, свистящим, тёмные ресницы подрагивали, а сам малыш по-прежнему неразборчиво шептал себе что-то под нос, но уже несколько минут спустя он провалился в глубокий сон, который был ему в данный момент столь необходим. Глаза Эрианэ были влажными от слёз. Она взяла горячую ладошку сына и сжала её в своей руке, после чего невесомо коснулась её губами. Её взгляд невольно переместился на окно, и она ужаснулась — на небе светилась кровавая луна. — Мы сделали всё, что могли, моя королева, — тихо, будто боясь её вспугнуть, молвила знахарка. — Остаётся только молиться великому Эру. Да защитит он нашего принца от дурного глаза… Ничего не ответив, Её Величество медленно встала и побрела к выходу. Её лицо было величественным и холодным — одни лишь зелёные глаза выдавали ту боль и тот страх, что переполняли сейчас сердце любящей матери. Звенящая тишина в коридорах казалась как никогда пугающей, отчего по её коже пробежал мороз, но с другой стороны именно в ней она сейчас и нуждалась. Тишина всегда позволяла ей прислушаться к внутреннему голосу и найти правильное решение. Шаг за шагом, королева приближалась к своим покоям. Она понимала, что заснуть у неё точно никак не выйдет, как бы она ни старалась. Оставалось только молиться и ждать новостей. Хотя иногда отсутствие новостей — это хорошая новость. По мере приближения к комнате, голоса, которые недавно были совсем далёкими, становились всё громче, что было явным признаком того, что посетители пришли именно к ней. Собравшись с мыслями, дабы случайно ещё раз за этот вечер не сорваться на невинных, Эрианэ завернула за последний поворот. В ту же самую секунду она пожалела, что не сменила маршрут, пока была такая возможность — перед дней находился Боромир и его любимая кузина Лотириэль. Волосы молодой жены Эомера не были как обычно уложены в изысканную причёску, а под её тёмно-карими глазами виднелись тёмные круги, что свидетельствовало о её совсем недавнем и неожиданном пробуждении. — Госпожа, — кивнул головой гондорец в знак приветствия, — я уже послал гонца за своей супругой и королём. Не позднее рассвета они получат известие и, думаю, немедля прибудут в Минас Тирит. Повисло напряжённое молчание, которое нарушить решила дочь Имрахиля: — Прими мои соболезнования, Эрианэ. Я... — Давно ты здесь? — резко перебила её зеленоглазая, ведь одного лишь голоса кареглазой принцессы было достаточно, чтобы Эрианэ вновь потеряла самообладание. — И почему я не осведомлена о том, что в нашем дворце находятся гости? — протянула она, послав недвусмысленный взгляд старшему сыну покойного наместника Дэнетора. — Я не счёл нужным беспокоить Вас по такой мелочи, учитывая состояние Вашего здоровья. — Ах, так вот, значит, что. Неужели ты беспокоишься обо мне? — выгнула бровь зеленоглазая. — Надо же… И с каких это пор? — Я поклялся королю защищать Вас ценой собственной жизни, — сухо ответил мужчина, на скулах которого предостерегающе заходили желваки. — У меня нет ни малейшего желания выяснять с Вами отношения, госпожа. Мы все глубоко потрясены случившемся и надеемся на лучшее. — Надеетесь на лучшее? — повторила жена Арагорна с нескрываемым отвращением. — А ты не соизволил поинтересоваться, из-за чего с принцем произошло это несчастье? Тебе не сказали, что его пытались отравить? Как ты это будешь объяснять королю? — Я принял все меры, — отрезал Боромир, — если кто-то действительно пытался совершить такое преступление, то этот кто-то будет очень сурово наказан. — Даже если этот «кто-то» — член твоей семьи? Между ними снова повисла тишина — советник короля и королева буравили друг друга уничтожающими взглядами, в то время как Лотириэль не выдержала: — Да как ты только смеешь предъявлять подобные обвинения? На губах зеленоглазой на мгновение появилась нервная улыбка, которая вскоре стала напоминать злобный оскал. — Ни для кого не секрет, что ты враждуешь со мной ещё со времён Войны Кольца. Сначала за любовь Арагорна, затем за титул королевы Воссоединённого Королевства, — произнесла Эрианэ, глядя на роханскую королеву сверху вниз. — Однако у тебя ничего не вышло. Ты вроде как смирилась и вышла замуж за Эомера, хотя твои амбиции были куда выше. Видимо, я ошибалась, и ты даже спустя столько времени так и не смогла избавиться от жажды мести, поэтому решилась на такой чудовищный поступок. — Я… что? — изумилась Лотириэль. — Ты хоть думаешь, в чём меня обвиняешь? — Лотириэль, не стоит, — попытался остановить кузину Боромир, но та была настолько возмущена, что не хотела его даже слушать. — Ты обвиняешь меня, принцессу Дол Амроту по рождению и королеву Рохана, в покушении на наследника престола Гондора? А мотив мой, позволь угадать, посадить на трон Боромира, не так ли? Пламя внутри кареглазой всё разгоралось, а ухмылка на лице Эрианэ только подливало масла в огонь. — Нет, на этот раз всё куда прозаичнее, — сказала зеленоглазая. — Ты ведь так и не смогла родить Эомеру сына, верно? Ходят слухи, что он к тебе даже не притрагивается, предпочитая компанию различных красавиц Эдораса. Для, как ты говоришь, принцессы по рождению, это, должно быть, очень унизительно. — Да как ты только… — Лотириэль сделала шаг вперёд, но брат Фарамира, дабы предотвратить беду, ловко схватил её за запястье. — Достаточно, — решительно произнёс он. — Для всех нас этот день выдался слишком тяжёлым. Я настаиваю на том, чтобы Вы отдохнули и набрались сил, госпожа. Я приставлю к Вам стражников, дабы больше никто не смог Вас потревожить. Сказав это, Боромир быстро зашагал по коридору и вскоре скрылся за поворотом, но его кузина медлила. Она подошла к Эрианэ практически вплотную и заглянула ей прямо в глаза. — Чтоб ты знала, моя рука никогда бы не поднялась навредить невинному ребёнку. Никогда. Резко отпрянув в сторону, она последовала за мужчиной, но в последнюю секунду остановилась и, не оборачиваясь, добавила: — Дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Когда стук её туфелек стих, Эрианэ наконец открыла дверь в комнату и устало упала на ложе, чувствуя нехватку сил и желания что-либо делать. Оставалось ждать. Время словно нарочно тянулось донельзя медленно, как густая патока, заставляя королеву сходить с ума от нетерпения, как вдруг в двери раздался тихий, но достаточно настойчивый стук. Её сердце на секунду замерло, а затем забилось вдвое быстрее. — Войдите. В покои тут же вошла та самая знахарка, которая до этого находилась подле принца, и отвесила королеве глубокий поклон. — Ну же, не томи, — с трудом проглотив горький ком в горле, произнесла жена Элессара. — Как мой сын? Что это за отрава? Удалось что-то выяснить? — Удалось, госпожа, — кивнула женщина. — Слава Всевышнему, нашего принца не пытались отравить. — Эру! — воскликнула королева с облегчением, стирая со лба рукавом халата выступившие капельки пота. — Что же тогда с ним? Какая это болезнь? — Ничего серьёзного и необычного, госпожа, — устало улыбнулась целительница. — В его возрасте это вполне нормально, бояться нечего. У Его Высочества ветряная оспа. — Оспа? — переспросила Эрианэ, ведь она, как представительница эльдар, которые были неуязвимы к любым болезням, слышала о таком недуге впервые. — Жар мы сбили, а высыпания скоро пройдут, — доходчиво объяснила ей женщина.— Я могу приготовить мазь, дабы ускорить процесс заживления. — Делай всё, что необходимо. Мы покроем все расходы на необходимые средства. — Разумеется, — улыбнулась знахарка, — с Вашего позволения, я пойду. Кивок был для неё достаточно вразумительным ответом, а потому женщина удалилась, аккуратно прикрыв за собой дверь. Эрианэ снова откинулась на кровать и облегчённо выдохнула. Иногда пророчества — это просто пророчества. Пустые слова, которым не стоит ни верить, ни тем более бояться их.