Иллюзия

— О, так в этот раз у тебя нет ног и ты стал почти невидимым, — Антон посмотрел на него. — Наверное, это хороший знак — или всё пошло не так. — Подожди… ты видишь меня…? Хотя, нет-нет, о чём ты говоришь? Что пошло не так? Это всё совершенно не похоже на то развитие событий, которое представлял себе Олегсей. Призрак не знал, нужно ли ему сейчас бояться. В последний раз, когда он вошёл в эту квартиру, он именно вошёл, а не витал в воздухе, как сейчас, да и человек, стоящий напротив, не был таким странным и нервным. Наверное, Олеже не стоило позволять Диме тайком подкладывать конспект в сумку Антона — совесть теперь мучает. Он же просто хотел посмотреть, как дела у него, он не видел Антона слишком долго — но, в конце концов, почему Антон смог его увидеть? Это неправильно. — Да, но эта полупрозрачная версия в первый раз. Это… наверное, даже хорошо. По крайней мере, крови нет. Антон начал рыться в своём пальто. Проверив все карманы и слегка нахмурившись, он встряхнул выпавшую оттуда баночку. Пустая. Антон выбросил её и перешёл к другому пальто. — Что? Какая кровь? Антон, подожди, ты меня пугаешь! — Мм, кровь… та, что была на твоём лице. Ничего такого, — неопределенно пробормотал Антон. Он бросил пальто на диван, присел на корточки и начал искать что-то уже на кофейном столике. — На моем лице… — Олежа застыл. Ах, да, кровь. Он упал замертво, истекая кровью. Антон знал. Антон видел это. — Антон, послушай… в этом нет твоей вины. — Плечи призрака поникли, а хвост будто тоскливо повис, иногда нервно покачиваясь. — Я знаю, ты старался помочь изо всех сил. Антон всё ещё «перекапывал» кофейный столик, и всё, что ранее находилось на нём, было разбросано повсюду. Он так и не нашёл того, что искал, поэтому снова встал и прошёл мимо Олежи, чтобы открыть дверцу шкафчика, тихо шепча себе под нос что-то о том, что он точно не забыл положить это сюда. «Как будто он меня не видит.» Одиночество, которое исчезло после встречи с Димой, снова вернулось, и Олежа не мог не содрогнуться — это всё было нелепо… и призрак почувствовал себя именно так. Но Антон точно видел его. Он видит его, слышит его, может быть, даже может чувствовать его тепло. Боже, сколько времени прошло с тех пор, как он обнимал его в последний раз? Олеже этого не хватало, и он знал, что Антону тоже. Он должен что-то сделать. — Хорошо… давай не будем говорить об этом. Что ты ищешь? Олежа наклонился к Антону, наблюдая за тем, как он вынимает вещи из шкафа: одну за другой. Движения Антона казались какими-то дёрганными. Бутылки и банки, которые он достал, были расставлены на столе в случайном порядке, некоторые, что были сбиты, покатились к краю, но остановились, другие – всё же упали и разбились. Призрак хотел помочь собрать все осколки, но его пальцы прошли сквозь них. В шкафчике было не так много вещей, и теперь они были составлены на столе в хаотичном порядке. Антон выглядел немного раздражённым. Он нахмурился и направился в спальню. — Ничего. — Ничего? Не знаю, когда ты научился так хорошо врать, — Олегсей тоже выглядел слегка недовольным. — Эй! Ты меня слышишь? Антон снова не ответил. Он толчком открыл дверь в спальню, и Олежа, немного поколебавшись, последовал за ним. — Э… Кажется, я здесь ещё не был… Вау, какая красивая настольная лампа! — Спасибо. Ящик прикроватной тумбочки с щелчком открылся, и несколько маленьких белых баночек раскатились в разные стороны. Точно такие же, как и та, что выпала ранее из кармана пальто. Олегсей с любопытством заглянул через плечо Антона. Он едва мог разглядеть написанную на баночке строку длинных слов. Хотя, он точно понял, что это какое-то лекарство. Мелкий шрифт, описывающий состав и эффективность, был написан слишком мелко. Антон закрыл ящик, прежде чем Олежа смог ещё что-нибудь прочитать. — Я принимал его только утром, так что, наверное, оно просто перестало действовать. Антон открутил крышку и высыпал небольшие белые таблетки на ладонь. Даже несмотря на то, что Олежа ничего не смыслил в медицине, он смог сделать вывод, что такое количество таблеток определенно нельзя назвать безопасной дозой. Но прежде чем призрак успел сказать хоть слово, мужчина заглотнул все таблетки и запил их холодной водой. — Что? Что это за лекарство такое?Когда ты начал его принимать? Неоднозначное поведение Звёздочкина сводило Олежу с ума. С ним явно что-то не так; что-то не так с этими лекарствами. Всё было не так с тех пор, как он вошёл в этот дом. Призрак забеспокоился, и в его голосе зазвучала мольба: — О боже, ты не можешь этого сделать… Пожалуйста, Антон, скажи что-нибудь. Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. Антон растерянно посмотрел на дрожащие пальцы призрака. — Врач прописал их, потому что я видел… тебя. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заговорить медленно и тихо. Баночка с лекарством была поставлена на прикроватный столик, и Олежа поспешно наклонился, чтобы взглянуть на неё, изо всех сил пытаясь прочитать мелкий шрифт. – Много… слишком много раз. — Ты видел меня? Когда? Это началось после того, как Дима чуть не умер? Это не… Слова на баночке с лекарством вонзились Олеже в горло, как нож. Он всё-таки смог разглядеть их. Олежа уставился на эти чёткие профессиональные термины и впервые с тех пор, как стал призраком, почувствовал озноб по всему телу. «…» Лекарство по рецепту. «…» «…» Показания: шизофрения… мания… биполярное расстройство… «…» «…» расстройство мышления… когнитивный диссонанс… «…» «…» галлюцинации… — …Антон. «Пожалуйста… пожалуйста, не будь тем, кого он видел. Не позволяй ему вновь переживать это.» — Почему ты принимаешь рисперидон? Мужчина, сидевший у кровати, снова уставился в стену, как будто и не слышал вопроса. В ушах Олежи зазвенело, и паника, которая всё нарастала, охватила его грудь. Совсем как тогда, когда он узнал о том, что означают цвета призраков. — Антон! Он буквально взревел. От его звонкого голоса задребезжали стёкла. Звёздочкин и сам задрожал и, наклонившись, схватился обеими руками за волосы. — Я вижу тебя. Я уверен, что видел тебя и раньше. Во многих местах: на улице, в аудиториях, в квартире, в маршрутке, у общежития и… в принципе, везде. Олежа почувствовал, как в горле появился ком. Он никогда не выходил из общежития до встречи с Димой. — Я понимаю, что это невозможно — ты мёртв, а я здесь. Я… я был на твоих похоронах. Я присыпал первую горсть земли на гроб. Я говорил тебе последние слова. Я положил цветы перед могилой. Перед твоей могилой. Антон перевёл взгляд в пол между своих колен, нервно потирая веки, как будто хотел стереть какие-то несуществующие пятна перед глазами. — Это всё не работает. А я должен получить степень магистра. Я не могу позволить им узнать, что я вижу тебя. Ты же знаешь, они заберут меня. Точно так же, как забирают и других людей… Чёрт, почему я снова начал всё это?Лекарство должно было подействовать. Может, я сегодня слишком много съел? Олежа не знал, говорил ли Антон сам с собой или разговаривал с ним. Он никогда… никогда не видел его таким странным и бессвязным. Олежа боялся. Чувствовал себя отвратительным и злым. Ему хотелось плакать и кричать. Он хотел проклинать мир за это. Он хотел что-то разбить. Он хотел всё исправить. Он хотел обнять его. И он сделал это. Но его рука не могла даже коснуться того, кого он любил. Он может только сделать вид, что сжимает его в своих объятиях, чтобы получить хоть какое-то облегчение. В комнате воцарилась давящая тишина. Антон не пошевелился, и Олежа задумался, не заснул ли он? Содержит ли лекарство снотворное? Будут ли его мучить кошмары? Призрак не мог вспомнить свою смерть, что уж говорить о похоронах. Это был первый раз, когда он столкнулся лицом к лицу с последствиями смерти. Он понимал, что это было в сто раз болезненнее, чем сама смерть. Поэтому он ненавидел всё, что с ней связано: ненавидел саму смерть, ненавидел убийцу и ненавидел себя за то, что был привязан к какому-то конспекту и бессилен перед всем. Хаотичные мысли путали его. Олежа закрыл глаза и сдавленно всхлипнул. Желание убежать от всего разлилось по каждому сантиметру его тела.

***

Антон вскоре наконец подал признаки жизни. Мужчина внезапно закрыл рот ладонью и, споткнувшись, бросился в ванную. Призрак всё ещё был погружен в свои собственные мысли, а когда всё же пришел в себя, поспешно последовал за ним. Звуки из ванной заставили Олежу сойти с ума. Когда он ворвался в ванную, Антон стоял на коленях. Его тошнило. В комнате без включённого света было слишком тускло, но Олегсей всё равно видел таблетки, которые не были полностью переварены, они были окутаны желудочной кислотой. Он внезапно почувствовал, что его мозг вот-вот взорвется от напряжения и тревоги. – О боже, боже, боже… Я знал, что у тебя передозировка! Это побочный эффект, да? Чёрт, ты в порядке? Я должен… как я могу помочь? Ты хочешь воды? Нет, я не могу ни к чему прикоснуться… Ты можешь встать? Ты… Олеже хотелось плакать. Он мог только с нарастающей тревогой обернуться к мужчине. Антону, казалось, было так неудобно, что он опустился и сел на пол после того, как его чуть отпустило. Как будто все его силы были потрачены на то, чтобы просто не упасть. Некоторое время в темноте было слышно только напряжённое дыхание Антона и его редкий удушающий кашель, который, ударяясь о кафель ванной комнаты, раздавался эхом. «Что я могу сделать? — Олег задумался. — Чем я могу ему помочь?» Призрак больше не пытался напрасно помочь. Он сидел у ванны, просто глядя на медленно покачивающиеся плечи Антона. Тусклый небесный свет полностью померк, и комната погрузилась во тьму. Когда Олежа почувствовал, что темнота, заполонила его глаза, рядом с ним, наконец, почувствовалось небольшое движение. Антон, пошатываясь, встал, умылся, а затем на ощупь включил свет и прополоскал горло. — Почему ты все ещё здесь…? Он посмотрел в зеркало, на призрака позади себя. Измученный, как тонущий, который боролся изо всех сил, но всё равно опустился на дно. При тёплом свете Олежа, наконец, смог поближе рассмотреть лицо Антона впервые после того, как вошёл сюда. Усталость и боль на лице мужчины заставили призрака почувствовать, как в груди что-то тревожно сжимается. Глаза Антона были жёлтыми, и Олегсей, смотря в них, вспомнил, как в этих глазах отражался яркий огненный цвет. Олежа никогда бы не стал отрицать, что безумно сильно любил эти глаза. Однако сейчас эти глаза мутные, уставшие и тёмные. Олег некоторое время пристально смотрел на него. — А как ты думаешь, почему я здесь? Антон, казалось, был ошеломлён. Он не ожидал, что ему зададут такой вопрос. Капли воды с кончиков волос тихо стекали на пол. Кап. — Ты сказал, что видел меня, — тихо сказал призрак, — и видишь меня везде. Почему? Кап. — Ты хочешь, чтобы я был здесь? — Снова спросил Олежа. Кап. — Ты скучаешь по мне? Кап. Кап. Кап. — Антон… — призрак тихо позвал его. Мужчина задрожал, как будто только что промок до нитки. Он медленно поднял руку и вытер лицо. Капли воды скатились по его шее, оставляя большое мокрое, тёмное пятно на футболке. — …Я скучаю по тебе. После долгого молчания голос дрожал, прерывался, когда он заговорил снова. Голос глухой и сухой из-за рвоты. — Я скучаю по тебе больше, чем по кому-либо другому. — Антон закрыл лицо руками. — Я бы очень хотел увидеть тебя сейчас. Я хочу извиниться и надеюсь, что ты простишь меня. Антон на пару секунд затих. — …Но я не могу. Ты же знаешь, что я не могу. Подавленный всхлип сделал его слова ещё более прерывистыми. Олегсей не сказал ни слова. Он просто наблюдал, как Антон постепенно успокаивался после долгих и безудержных рыданий, а затем убрал мокрую ладонь от лица. — Потому что я всё ещё жив. — он говорил тихо. — Я всё ещё жив. Так что я собираюсь делать то, что ты от меня хотел бы. Я хочу делать всё ради тебя. Глаза его выглядели всё более уставшими и тусклыми. — Так что ты не можешь быть здесь. Ты не сможешь утешить и поддержать меня. Ты не сможешь простить меня. Ты должен отправиться в лучшее место и оставить меня здесь делать то, что я должен. — Даже если это причиняет тебе боль? — Спросил призрак. Антон посмотрел прямо на призрака перед собой. На этом знакомом лице был мягкий голубой свет, который напомнил ему о нежных голубых глазах ребёнка. — Даже если от этой боли хочется умереть, — ответил он. Призрак печально улыбнулся. Он подлетел совсем близко, держа лицо мужчины в ладонях. — Тогда я тебя не прощу, — сказал он отрывисто. — Пока мы снова не встретимся. Призрак поцеловал его, и голубой свет исчез.

***

На следующий день Антон проснулся рано утром с головной и глазной болью, головокружением. Всё из-за передозировки. Он молча потёр виски и, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью, начал думать о том, что ему действительно следует уменьшить дозу на ту, что прописал врач. Он давно так крепко не спал. Ночью казалось, что прекрасны даже сны, которых у него давно не было. Он смутно помнил несколько фрагментов. Прикосновение голубого призрака, целующего его, было настолько реальным, что ему захотелось плакать. И этот голос — Антон не мог вспомнить, что сказал призрак, но он действительно почувствовал облегчение, которого ему так не хватало. Он сел и привычно потянулся за баночкой с лекарством, стоявшей на прикроватной тумбочке. Он вспомнил, что вчера открыл новую. Ему следовало бы принять всего пару капсул… Он взял пустую баночку из-под лекарства.

***

— Ты взял мой конспект? Перед ним стоял Дмитрий. — Думаю, да. Извини… Ты должен был сказать мне об этом раньше. Я не заметил, что случайно взял его. — Антон привычно пожал плечами, достал из сумки блокнот и передал его Диме. — Лучше не трогать его… порвёшь ещё. Дима пристально смотрел на Антона, прежде чем взять тетрадь. Он нахмурился и, наугад перевернув две страницы, осмотрел их. Всё в порядке. Всё цело. Он вновь устремил взгляд на Антона. — Почему ты снова выглядишь как мертвец? Что произошло за ночь? Антон всё ещё задумчиво смотрел на тетрадь, а через некоторое время улыбнулся, помахал Дмитрию и отвернулся. Антон и сам до сих пор не понял, что случилось.