Здравия желаю, товарищ ревность.

Срочное совещание с заместителем начальника в секунду ушло на второй план, стоило ей увидеть, в углу коридора рядом со взводом его. Курсанты стояли полукругом, ожидая когда им разрешат пройти в аудиторию, а он, вчерашний младший лейтенант - сегодня командир взвода, делал вид, что следит за ними. Одна из курсанток, самая высокая с двумя темными косами, без слов, просто потянулась к нему. Ее проворные руки быстро застегнули кончик молнии и немного медленнее-два последних клапана куртки. - Вы же офицер, а офицер обязан быть по форме. - Правильно-правильно, поухаживай за мной, - широко улыбаясь, ответил лейтенант, не подозревая, что за ним наблюдают. Она чувствовала как в кармане брюк без передышки вибрировал телефон, она знала, что в кабинете зам начальника ее ждал полный разнос, но ее это не волновало. Она неотрывно смотрела на заигрывающую перед ним девочку, на его беспрепятственное поведение и сильнее вжималась ладонями в уголки планшетницы. Тут курсантки резко оживились и стайками стали заходить в открывшийся кабинет. Эта девушка зашла одна из последних с неохотой, завидев издалека звёзды на погонах той, которую был вынужден подождать весь мир в том числе и зам начальник. Она медленно, выстукивая каждый шаг, направилась по опустевшему коридору. Глаза были опущены на стопку документов в руках, внимательнейшим образом изучая вдруг ставшие интересными нормативные положения и приказы. Он заметил ее и не двигался с места, оставшись один возле двери. Они оба знали и соблюдали одно негласное правило: никогда и не при каких обстоятельствах не афишировать на работе свои отношения. Она проговорила десятки раз это правило, пока стояла, и проговаривала, пока шла. Поравнявшись с ним, но не замедляя шага и совсем не глядя в его сторону, она правой рукой дернула за супатную застёжку, растегивая с такой силой верхние клапаны, что он немного подался вперёд, успев удержаться на ногах. Она же ускорила шаг и скрылась за поворотом, стараясь не моргать, чтобы тушь не потекла от слез от злости. Кабинка лифта в компании "дяденек при звании" вдруг стала спасением от неприятных мыслей и всепоглощающей ревности. Ворох дел накрыл ее с головой до самого обеденного перерыва, который вынудил выйти из кабинета. И встретиться с ним. Она видела краем глаза, как он поравнявшись с ней, подстроил свой широкий шаг под её. Они шли по длинному коридору в потоке людей, в перестуке берц по белой кафельной плитке. Он незаметно взял её за руку, заведя под свою стопку документов таким образом, чтобы никто и не заметил, не приглядевшись, и начал водить пальцем по её ладони. Она дернулась, но руки не вырвала. Она опустила голову, грустно вздохнув, и тут же почувствовала толчок локтя в бок. И ещё один, требовательный, заставивший её поднять голову. И посмотреть на него. Тень виноватой улыбки на знакомых, мягких, четко очерченных губах, нос с горбинкой, который так любил утыкаться ей в плечо на балконе вечерами, и глаза, которые очаровали её в первый день их знакомства, сияли как и тогда. Он до того внимательно смотрел на нее, что обида нанесённая ранее, против её же воли растворялась под этим бесстыжим нежным взором, который она хотела неоднократно запретить на законодательном уровне. Нельзя так смотреть на нее, когда она злится и хочет обижаться. И она улыбнулась. Так, как улыбается только ему, прекрасно зная, что опять нарушает их святое правило. Молчаливая ссора закончилась молчаливым перемирием. Ей было приятно после видеть, как он игнорировал все попытки девушек привлечь его внимание, пока она бегала по институту за сердитым зам начальником и мельком видела его. И так же приятно знать, что только ей дозволено то, что не дозволено другим. Конец.