Геноцид

Я не знаю, зачем пишу это, но, здравствуй дорогой дневник. Неужели это предсмертная записка? Не хочу так думать. Наверное стоит начать издалека. Вернемся в 2705 год, в год создания Объединенной Лиги Наций. После долгих лет, наполненных мировыми кризисами и холодными войнами, сильнейшие страны планеты наконец объединились, ради сохранения хрупкого мира. Несогласные с этим просто перестали существовать, не выдержав конкуренции. А может их стерли с лица Земли? Но сейчас не об этом. Я живу в 3025 году, в Русской республике Пермяцкого района. Это находится рядом с Уральской равниной. Может быть ты, неизвестный читатель, навестишь мое хладное тело? Но я еще жива. Мир страдает. От перенаселения, голода, экологической катастрофы сферического масштаба, вирусов и грибков и так далее и тому прочее. Перечислять устанешь. Но всё-таки, кто-то решил, что вправе стать богом. Кто-то предположил, что если популяция хомосапиенсов немного снизит свой уровень притязаний и, допустим……, вымрет на три четверти, то мы справимся с этими природными кризисами. И вот, сначала этот законопроект мягко продвигали меж булок каких-то влиятельных шишек, потом он уже мелькал в нижних заседаниях, откладываясь на долгие годы, чтобы в какой-то момент стать абсолютной действительностью, сшибающей с ног и выбивающей воздух из легких. Нет слов ругаться. Я умру. Проект «начало» - это геноцид, самый настоящий. Тот утопический вариант, где достойные жить выбираются невидимой рукой удачи или несчастья. Наверно, стоит рассказать подробнее. В руку каждого жителя планеты вживили капсулу с ядом. Отказавшиеся получили пулю в лоб. При попытке вынуть капсулу, сработает датчик и она взорвется, отправив тебя на седьмое небо, если ты понял меня, дорогой читатель. 31 августа 3025 года ровно в 20:42 капсулы автоматически выпустят яд в кровь и 75 % населения земли уйдет в историю. Мурашки пошли. Случайным выжившим просто повезет иметь в теле пустышку вместо чипа. Вот и все. А произойдет это…. Давайте сверимся с часами….. через четыре часа. Замечательно. Ладно, мне ещё повезло: в других уголках планеты капсулы сработают глубокой ночью или днем. Вечер наверно, самое очаровательное время для смерти. Шанс выжить 1:4, а если и умру, то безболезненно и быстренько удобрю землю. Меня сейчас стошнит. Кажется я не ела уже сколько… два, нет, три дня точно. Кусок в горло не лезет. Да и лезть нечему, все равно магазины перестали работать. (Работники просто не вышли на работу и опа, им никто ничего не сделает) Все подавленны. Вроде бы живешь с чипом уже десяток лет, а кажется, что ты только вчера узнал о том, что может скоро не проснешься. Ну, наверно пора заканчивать. Пора жить. Пока я еще могу.Чтобы я сделала, если бы пережила. Или если бы не знала, что могу умереть. Училась? Работала? Влюбилась? Призналась? Понятия не имею и задумываться об этом не хочу. До следующей встречи, 31.08.3025 (16:27)</b> Она встала с обочины дороги, отряхнув шорты от пыли. Старую тетрадку положила под козырек ближайшего подъезда и придавила кирпичом. Пускай она действительно найдет своего читателя. Докурив над этой картиной жгучую сигарету, она сбросила пепел, втоптав окурок в асфальт, и тут же зажгла следующую. Она вся пропахла дымом. Шла, высоко подтянув рюкзачок за лямки, и дымила последней горькой палочкой, вбирая в себя как можно больше отравы. Когда ей удавалось наполнить легкие дымом, она на миг пропала из мира, возвращаясь через секунду с горящим горлом и слезящимися глазами. Проходя мимо заброшенного ларька, она ловко просунула руку в маленькое окошко и, пошарившись там, вытянула на свет маленькую коробочку. Сигареты. «Ментоловые» - скривилась она. Следующие четыре упаковки были такими же, поэтому она просто оставила их лежать на земле у заброшенного ларька, уходя дальше вместе с первой упаковкой в кармане. «Первое августа - начало конца» - думалось ей. Ноги болели. Глазам хотелось спать, а сердце было готово пробежать марафон. Лёгкие конечно же были против. Неожиданно тихая вибрация мобильника заставила девушку вздрогнуть. «Алло?» «Я вижу тебя. Нет, не там, с другой стороны. Вооот.» «Это ты мне машешь?» - она тоже подняла руку. «Ага. Пойдем куда-нибудь?» «Дурак. Куда еще ты захотел?» - она уже переходила дорогу. «Это неважно» - бросил трубку. - Привет, - они поймали друг друга в объятия, прежде чем успели подумать. - Не думал, что кого-нибудь еще встречу. Почему не с родней? - Сбежала. - Коротко и ясно. - А где твои? - На границе, - вдыхая запах ментола, - они не успеют вернуться. Она почувствовала, как его руки сжались сильнее. - Идем отсюда, - сказала она, отстраняясь. Он лишь кивнул, принимая горькую ментоловую сигарету. - Надо же, мои любимые, - он выдохнул несколько ровных колец. - А мне не нравятся, - но она уже зависима от любых. Их сердца бились чаще, пока они молча шли вдоль дороги. Такое облегчение - встретить хоть одну живую душу в такой день. Да еще и давно знакомую душу. - Когда ты бросил клуб? - она смахнула с лавочки листья и села, вытянув ноги. - Через год после тебя, - недокуренная сигарета полетела в ближайший куст, - там стало страшно. - Прощаться после каждой репетиции как в последний раз? - она прекрасно понимала, о чем он говорил, - такое любого добьет. Листья над их головами шумно качались, когда он спросил: - Почему ты сбежала? - Глупый вопрос, - она не спешила отвечать, перебирая в руках листочек. - И все же? - не отставал парень. - Там тоже стало невыносимо. Не хочу, чтобы они видели как я умираю. И… я не хочу видеть их смерть. - Листок лишился всех своих жилок и упал, раскрошенный трясущимися пальцами. Он помолчал прежде чем, ответить. - А я бы многое отдал, чтобы увидеть своих еще раз. - пнул камень и тот ударился в гараж неподалеку. - Моему брату пять. - Не знала, что у тебя есть брат. Мне жаль, - слишком много жалости в голосе. - Пустое. - Отмахнулся он. Как горевать над яйцом, только потому что хочешь омлет. Она не успела уловить смысл его слов, как он уже расстегивал свой рюкзак, доставая оттуда упаковку влажно-сухих салфеток и мятое яблоко. - Будешь? - Если я положу это в рот, меня вырвет. И мы говорили о другом, если ты забыл. - Вырвет тебя в любом случае, так что поешь, - он вложил ей в руку половинку, - а о моей семье не беспокойся, все равно это бесполезно. Она хотела возразить, но не решилась, поэтому они молча начали грызть безвкусный фрукт, пока ветер разгонял сухие листья под ногами. Может быть начнётся дождь. - Ты боишься? - Спросила она, с показательным безразличием кусая заусенец, потому что яблоко закончилось. - Не знаю, - свою половинку он съел без остатка, - еще не решил. А ты? - Ты дурак? - Она действительно подумала, что он смеется над ней, - Как можно решить, бояться или нет? - Она откинулась назад, сложив руки на груди и нахмурив брови. - Да я просто в ужасе, а ты...! А ты вообще как-будто ни о чем не переживаешь! Даже о брате! - Она рассерженно отвернулась от него, кипя мыслями. Он снова молчал, как будто не понял, что виноват. - Ты не права, - он не хотел, чтобы она так думала о нем, - мне плохо от мысли, что с ним что-нибудь случится. Или с другими. Но за себя я правда не беспокоюсь. - Он тоже откинулся назад, поднимая глаза на быстрое серое небо, скрытое ветками дерева. Неторопливо продолжил, - у меня такое чувство, что я переживу это. И ты тоже. - Он посмотрел на нее. Напротив сидела девушка, с быстро влажнеющими глазами. Она кусала щеки изнутри, чтобы не разреветься. - Ну, не плачь, - он придвинулся ближе и обнял ее за плечи, успокаивая. - Нормально все будет, вот увидишь. И она разревелась. Даже представлять хороший конец она себе запретила очень давно. Поэтому теперь, когда слова о светлом будущем звучали так правдиво, она плакала, боясь, что правдой они никогда не станут. Когда слезы закончились, его одежда уже намокла на плече. - Успокоилась? - спросил он, размыкая объятия. - Угу, - она шмыгала носом и вытирала слезы, отстраняясь. - Я устала. Просто хочу те вафли из клуба и ни о чем не думать, - ей пришлось надавить на глаза, чтобы не видеть эту картину. - Ты про те сухари, которые покупал нам тренер? - Она кивнула, поднимая голову, - только ты их и ела, помнишь? - Он улыбнулся и она слабо фыркнула, вспоминая как все сдавали ей эти маленькие квадратики в яркой обертке, с ужасным запахом ванилина. Их действительно любила только она. - А знаешь что? Завтра мы найдем для тебя целую гору этого кошмара в фантике. Даю слово. Она смотрела него, заглядывала в его лицо, а оно было так безмятежно и он сам был так уверен в этом обещании, что она просто опустила голову ему на плечо. - Хорошо. Небо медленно меняло цвет, а по голым ногам загулял теплый вечерний ветер. Она держалась за его руку и смотрела на листочек, сдуваемый с клумбы. Он чувствовал ее руку сквозь джинсовку и хотел защитить ото всех. - Я был влюблён в тебя, - времени молчать дальше просто не осталось. - Был? - Она посмотрела на него, зная, что он немного соврал. - Неважно. Тебя это не должно трогать. Просто знай, - он неловко улыбнулся, впервые за весь вечер, смутившийся Она не могла этого не заметить. Отвернулась обратно. Листочек, на который она смотрела, всё-таки улетел. - Я тоже была в тебя влюбленна. - Правда? - Вырвалось. Слишком неприкрытая надежда. - Правда. Только ты тогда был пухленьким и трусливым. - Она не врала. - В младшей группе ты мне нравился. Не такой как другие мальчишки. Ты был тихим, но таким упрямым, что я захотела дружить с тобой. - Хах. Получается мы могли бы познакомиться раньше? Когда мы там начали общаться? Лет так пять назад. - Ага. - Она кивнула головой, пытаясь понять, скучала ли она по нему, после того, как бросила клуб. - Может мы бы уже стали парочкой, если бы звезды сошлись. - Знаешь, а может и сойдутся. - Он остановился, перебирая пальцами пуговицу, а после продолжил говорить, избегая ее глаз. - Я влюбился в лагере. По утрам ты была такая недовольная, а еще волосы без фена смешно сушила. Делала все как считала правильным. Я влюбился когда ты пела в дискотечной толпе, не думая, что тебя кто-то слышит. Когда ты как бешенное животное играла в гандболл, вырывая мяч. Когда ты собирала букетик из сорняков. Ты очень внимательно перебирала травинки. Я влюбился в тебя тогда. Она не знала что сказать. Эти слова отдавались нежностью в ее сердце, и она почувствовала любовь. К нему, к себе, к моменту и всему прочему. Может быть это та самая магия любви, о которой все так много говорили? Или же просто вечер близится к концу и каждый человек может стать родным в этот час? - Я люблю тебя и завтра обязательно достану тебе этих вафель. Она прижалась к его груди и задрожала, пряча лоб на шее. - Я верю. - Сказала она, хотя чувствовала, что хочет провалиться сквозь его ребра и добраться до сердца, чтобы хранить и оберегать, всегда быть рядом, в этом теплом месте. Оно уже принадлежало ей. Он поцеловал ее в макушку и лёг на лавку, утягивая за собой. Ей ничего не оставалось, кроме как упасть в его тёплые объятья и прислушиваться к дыханию Казалось, они пролежали так вечность. На небе сгущались весенние сумерки. Загорались и тухли звёзды. Начинали петь немногочисленные птицы. Занималась заря. Это был бы восхитительный рассвет. Но он перестал дышать