emote (for it is scattered)

-Он не всегда расстроен. - говорит Серотонин со своего места, повернувшись в сторону Шото, пытаясь успокоить.  Он теплый, как солнечные лучи, солнечный свет и все приятные вещи. Теплый, как купание в ромашках или лежание на песке весной. Теплый.  -А ты... ты его счастье? - Цую нерешительно моргает. - Единственный, кто был представлен в положительном свете.  Серотонин сжимает губы.  Вкус славы героики, красоты героизма. Такой же чистый, как падающий снег, до того, как занавес был поднят, до того, как Идзуку узнал о боли, страданиях и смерти.  Идзуку проявляет серотонин, когда узнает о любви. Когда он такой маленький, такой драгоценный; когда он знал только то, что он хочет помочь; когда он хотел быть причиной, по которой люди улыбались, причиной, по которой они жили в гармонии.  Разве это не бесценно?  -Я, на самом деле, стал Фундаментальным, когда Идзуку был молод. - Серотонин заламывает пальцы. - Идзуку всегда был таким добрым, таким любящим. Иногда я задаюсь вопросом, что могло бы из него получиться, если бы он прожил счастливое детство.   -Прошу прощения? - Иида хмурит брови.  Чувствовать себя заключенным; забытым. Угасать медленно, беспомощно, когда ты становишься не более чем дуновением ветра. Чувствовать, как тяжелые кандалы сжимаются вокруг твоих лодыжек, становятся все тяжелее и тяжелее с годами так же медленно, как сочащаяся патока. Это было, в течение самого долгого периода времени, существование серотонина.  Дым в клетке.  -Идзуку всегда жаждал того чувства счастья, которое он слабо помнил с младенчества, и поэтому он отказывался отпускать это чувство, - тихо говорит Серотонин. - Фундаментальные, мы можем исчезнуть, когда мы слишком слабы, чтобы оставаться чем-то большим, чем просто одна, слабая эмоция. Мы сложны, как и сложны чувства Идзуку. Одинокие, черно-белые чувства мимолетны, слишком ленивы, чтобы когда-либо стать сильнее. Но Идзуку, он нашел меня ностальгирующим, обнаружил, что он почти обезумел, чтобы сохранить мне жизнь, дыхание.  Серотонин бледнел до белого цвета, становился мутным и лишался отражения. Он пережил это, слыша этот маленький, жалкий шепот. Чувствовал боль от когтей, вонзающихся в его руку; нежный ветерок; отчаяние. Пытки, каждый кипящий день. Это был ад, в котором Идзуку бродил каждую ночь, потерянный из-за страданий Серотонина. Тем не менее, Серотонин оставался живым, дышал.  Хранился как спасательный круг.  Серотонин: причина, по которой высота была слишком страшной, причина, по которой лезвие никогда не резало слишком глубоко - чтобы он не был провалом. (И он провал.)  Цепляясь за наивность, Идзуку однажды найдет его. Не истекающий кровью, сломленный и молящий о смерти, а цветущий, любящий.  -Я думаю, что Идзуку знал, что, если он подведет меня, он будет потерян навсегда. И поэтому, несмотря на то, как сильно это было больно (а это было больно, потому что это была ностальгия - мимолетная надежда), он сохранил мне жизнь.  Хватка Шото на серотонине затягивается.  -Он почти сдался. - (Он сдался.) Серотонин смотрит на всех. - Но потом он встретил вас, ребята, его героев - его друзей.  Это было медленно, медленно и болезненно. Но кандалы становились легче. Огонь становился холодным, и там, где когда-то был дым, был воздух прозрачный, как кристаллы. И это шло медленно, но серотонин стал настоящим — живым. Сератонин исцелился и пообещал. Больше не мечты о будущем, убегающие все дальше и дальше, а будущее там, будущее, которое происходило.  -И он вспомнил любовь.  -Любовь? - Шинсо повторяет слово как вопрос, голос пронизан благоговением, щеки слегка покраснели.  -Идзуку любит легко, всегда был и всегда будет. Он прожил десять лет своей жизни, чувствуя себя ненужным и недостойным. Он непреклонен в том, что никто другой не должен чувствовать то же самое. Поэтому он показывает им свою любовь, последствия забыты в надежде увидеть их улыбки. Чтобы напомнить им, что это его все. И, в свою очередь, он тоже научился чувствовать себя любимым.  Именно тогда серотонин сияет ярче всего. Когда Иида болтает с восхищением о своем брате, его глаза загораются; когда Урарака берет кусочек моти, который Идзуку купил в супермаркете, и ее глаза загораются; когда Цую вспоминает о повседневных утрах со своими братьями и сестрами; когда Шинсо учится новому трюку со своим шарфом и роняет Идзуку вниз во время тренировки.  И Шото.  Когда Шото смотрит на него, как будто он повесил луну и звезды; когда он улыбается той мягкой, искренней улыбкой, которая оставляет Идзуку слабость в коленях; когда он целует его медленно, страстно; когда он шепчет ему сладкие пустяки глубокой ночью только потому, что он этого хочет, потому что он может. Когда он любит его, через жесты, слова и взгляды.  -И это было из-за всех вас. - Серотонин смотрит на Шото. - Из-за тебя, - он проводит рукой по щеке Шото. - Он действительно верит, впервые за многие годы, что его любят.  Он нежно целует Шото в щеку, любуясь румянцем, который распространяется вверх на лице его партнера.  -Он очень благодарен за всех вас. У него никогда не было друзей или людей, которые действительно заботились о нем. Ты делаешь его счастливым.    Так счастлив. (Наполнен до краев).  Так счастлив, что остальные основы - задумчивость, тоска и ненависть - остаются тенью в свете Серотонина. Это только на мгновение, на секунду, но Идзуку чувствует чистую, нефильтрованную любовь.  Так счастлив. Идзуку не волнуется, тревога не наводняет его, по рукам, как муравьи, снующие вверх и вниз по его коже. Не чувствует себя ослепленным гневом, нет тонущей ненависти. Все вокруг настолько ослепительно золотое, что он вспоминает, как чувствовать. Любить - счастье; поклонение; удовольствие; радость.  Серотонин.  Глаза серотонина благодарны. - Спасибо, что напомнили ему о любви.  Любовь.  Любовь.  Любовь.  -Он провел слишком много времени, думая, что это не что иное, как сказки и единороги.  Так что по-настоящему, искренне, спасибо.