Let’s Try?

Bang Chan Эй! Занят сегодня? Придешь марвел смотреть?

Lee Felix Привет. Не занят, могу хоть сейчас выйти.

Bang Chan Сейчас немного занят, давай где-то через час заглянешь в наше общежитие

Lee Felix Хорошо)

      Они договорились встретиться в общежитии 3рачи и Хенджина вечером. Феликс особо не был занят, только если снова по просьбе Чонина показать ему, как он красиво собирает компьютер. Минхо уехал на кемпинг, а Сынмин весь день торчит в студии для записи – он улучшает свой вокал до безумия. В общежитии Минхо и макнэ остались только Феликс и Чонин. Второй увлекается просмотром аниме и лишь иногда заглядывает от скуки в комнату Ёнбока. Последний же сидит за своим компьютерным креслом, просматривая успокаивающие ролики с асмр. Чан не редко просил составить ему компанию за просмотром фильма. Но еще больше удивляло мемберов то, что именно Феликсово присутствие он желал больше всего. С ним он чувствовал себя более открыто и ближе: они оба могли ни с того, ни с сего начать разговаривать на английском языке с австралийским акцентом, а рядом сидящие Хенсоны ныли о том, что ничего не понимают. Обычно перед телевизором собираются три человека: Джисон, Бан Чан, Феликс. Хенджин в своей комнате создает шедевры на пустых холстах, а Чанбин укрепляет свои мышцы в спортзале. Только Джисону нечего делать, хотя мог бы запросто сходить с Минхо в забегаловку или по ночным дорогам города. Но обычно его это утомляет, и он остается с ребятами досматривать фильм. Феликс считает оставшиеся минуты, чтобы уже начать собираться, ведь делать ему, по сути, нечего, учитывая, что ближайшие три дня у ребят выходные. Все свободное время он проводит либо за тренировками в зале, либо банальным релаксом за компьютером. Он любил, когда кто-то из другого общежития приглашал его в качестве гостя или просто товарища, с которым не скучно проводить время. Феликса, в семидесяти процентов случаев, приглашает в общежитие Хенджин; с ним так легко расслабиться. Ли является для Хвана некой музой для творчества и прилива вдохновения, а младший и не против составить хёну компанию. Чанбин зовет Ли в случае, если тот просит провести ему персональную тренировку, ну или просто побеседовать по душам. Хан в основном сам просится к общежитие к Минхо, поэтому с Феликсом они пересекаются не часто. Что насчет Чана, то ему попросту не хватает времени на прием гостей в общежитие. Записывание треков, тренировки, поездки на другой конец города. Все это утомляет, поэтому сил на чье-то присутствие не остается, хотя очень хотел бы провести время со своими младшенькими. Заходя в общежитие 3рачи и Хенджина, Феликс замечает собирающегося Чанбина, что уже готовит свою спортивную сумку для зала. — К Хенджину? — спрашивает с ходу Чанбин, пожимая руку Ли. Феликс отрицательно качает головой. — К Чану. Позвал фильм смотреть. Бин понимающе мычит и кидает короткое "Хорошего вам просмотра". Напяливает черный пуховик на накаченное тело и кидает сумку на плечо. — Хорошей тренировки. — Феликс улыбнулся. — Обязательно. — отвечает тем же Чанбин и уходит. Феликс уже чувствует себя как дома в этом общежитии. Все комнаты уже знакомы и любимы: слева комната Чана, дальше – коридор, пройдя мимо гостиной будет комната Хана по соседству с Чанбином, а помещение Хенджина располагалось рядом с комнатой Чана. Феликс проходит в гостиную, там, где обычно они и собираются: большой телевизор. Слышит он приглушенный звук воды – кто-то принимает душ. Ли не думает, что зашел в какой-то неподходящий момент, наоборот – чувствует себя в этой обстановке более комфортно. Он садится на мягкий диван, покрытый замшей бирюзового цвета, достает телефон и убивает время там. Проходит 5 минут. 10. 15. Феликс настолько привык к этому шуму воды, что когда наступила тишина, он поначалу подумал, что оглох, потому что звон в ушах стоял такой, что даже непривычно стало. Звук открывающейся двери из ванной комнаты заставляет Феликса обернуться назад: к источнику звука. Он замечает парня, вытирающего свои темные волосы белым полотенцем, в одних домашних штанах. Шатен поднимает голову вперед. — Уже пришел? — Чан улыбнулся. — Не думал, что так скоро. Прости за такой вид. — Скажешь тоже – мы каждый день видим друг друга полуголыми. — отшучивается Ли. А ведь на самом деле так и есть. — Не против, если посмотрим у меня? — Чан украдкой смотрит на Ли, а затем направляется в сторону своей комнаты. — Не-а, вовсе нет. — кивает Феликс и встает с дивана. В комнате Чана царит свой уют: аромат ванили и приятный фиолетовый свет от светодиодной лампы. Приятная атмосфера окружала Феликса с ног до головы; такое ощущение, что здесь живет какой-то волшебник с неописуемой аурой. Увлажнитель для воздуха немного гудит, но не создает дискомфорта. Феликс вдыхает этот влажный воздух - пахнет приятно. Он оглядывается по сторонам, заостряя свое внимание на аккуратно прибранный рабочий стол и застеленную кровать. Он останавливает взгляд на голой спине, по коже которой стекают капельки воды. Каждая мышца при движении работает как механизм. Широкие плечи создают ощущение безопасности, а сильные руки привлекают глаз. Чан надевает на себя безрукавку, развернувшись к Феликсу спиной. Он чувствует, как что-то прожигает ему спину – это взгляд Феликса. Но не то чтобы Феликс заострял свое мнение из-за привлекательности, вовсе нет, ему просто очень было завидно за такие мышцы, ведь сам никогда не добивался такого результата. — Садись, сейчас включу. Феликс отводит взгляд на поворачивающуюся к нему голову, смотрит с недопониманием, а затем послушно садится на мягкую кровать. Просмотр фильма и вправду ощущается с Чаном по-другому: с ним спокойнее, они могут обсудить какие-то общие темы на неинтересных моментах в фильме. Им просто комфортно рядом друг с другом. За это они и любят друг друга. Стало как-то скучно. Чан приобнимает Феликса за плечо, укладывая на него свою голову. Он щекочет пальцами другой руки ребра младшего. Ли в ответ тычет в бок фалангами, поэтому Чан дергается и смеется. Всё это превращается сначала в бой подушками, потом кто кого защекочет, а сейчас Чан заключил Феликса в очень крепкие объятия, из-за чего тот громко смеется и просит о помощи. Мимо проходящий Джисон услышал бы этих двоих за километр, поэтому сквозь приоткрытую дверь кричит: — Поебитесь еще. И демонстративно топает к себе в комнату, закидывая в рот очередную чипсинку. На минуту парни обернулись в сторону двери, а затем перевели взгляды друг на друга. Настала неловкая тишина, когда резко из шутливого настроения вдруг волнение и негодование. Парни отлипают друг от друга, вновь ровно садясь на кровать. Продолжают они смотреть фильм в полной тишине, лишь иногда Феликс смачивал свое горло неловким кашлем. Он волнуется: теребит свою футболку, сминает губы и сдирает с них кожу. Феликс не может сфокусироваться, и даже непонятно почему. Чан выглядит спокойно, как будто сидит на лекции и внимательно слушает преподавателя. Фильм уже закончился, и начинают идти титры, а Феликс всё еще находится в тревожном состоянии. Чан встает, чтобы выключить экран, а Феликс все также сидит неподвижно. — Чан. — Феликс резко замолкает - волнуется. — М? — старший обернулся на зов. — Как думаешь… то, что сказал Хан… — он тянет предложения, бегает глазами по комнате, пытаясь сконцентрироваться на одной точке, но ничего не получается. Волнение выдает его. — Феликс, Джисон постоянно говорит всякую ерунду, не обдумав даже. Если ты так зациклился на этом, то… Ли резко встает с кровати, медленно подходит к Чану, почти впритык, и смотрит в глаза. Невинно, чисто, почти что умоляя о чем-то. — Что с тобой? — Чан беспокоится, хочет взять младшего за плечи, но тот перехватывает запястья и заключает их в своих ладонях. — Давай попробуем? — Чт-что? — лидер явно в недопонимании. Он смотрит с недопонимаем на уверенный вид Феликса. — Ну… то, что Джисон сказал. — сердце его колотится с невероятной силой; как хорошо, что этого не слышит Чан. — Ты... ты действительно хочешь? — Чан спрашивает с серьезностью в голосе. Феликс кивает, а после хватает лидера за воротник черной безрукавки и медленно тянет на себя, касаясь губами. Он чувствует, как старший давится воздухом, шумно выдыхая ртом. Нет, это не совсем обычно, это не совсем правильно, но стоило Джисону упомянуть, как фантазия не такого уж и тихого мальчика смогла разыграться до предела. Чан обомлел: он не знает, как действовать, хотя инициативу явно планировал брать он. Его заполонили мысли о том, как бы не сделать своему мальчику больно, хоть он и не сделал еще ничего. Мыслит наперед. — Подожди. Лидер отрывается. Он касается мягких чужих волос и, потрепав их с легкой улыбкой, идет в сторону двери. Он ее запирает на щеколду. — Нам же не нужно лишнее присутствие, верно? Вопрос риторический. Чан садится на кровать, раздвинув ноги и потянув руку Феликса на себя. Ли красиво умещается меж бедер лидера. — Разденешься для меня? — Чан опирается на ладони сзади, наклоняя голову чуть вбок, пока Феликс испуганными глазами бегает по чужому лицу, ища в них что-то типа выхода. Он дрожащими руками поддевает футболку, тянет ее вверх, оголяя свое тело. Бледный торс украшает еле заметное очертание пресса. После тренировок на боках можно заметить пластыри. Тело сразу же покрывается мурашками от контраста температуры в комнате, соски мгновенно твердеют, а глаза начинают видеть пелену. Чан касается одной рукой торса младшего, пока тот властно стоит меж бедер, и наблюдает за его действиями. — У тебя красивое тело. Феликс краснеет: его тело покрывает тяжелое и теплое дыхание Чана, губами почти прикасаясь к бархатистой коже. В глазах начинает темнеть от спектра всех ощущений, но он старается держаться, прикусив нижнюю губу. Чан хватает Феликса за бедра, оставляя белые следы от фаланг через ткань жестких джинс. Ли ахает и затыкает себе рот ладонью. Он чувствует проходящий холодок по телу – мурашки по коже пробегают по всему позвоночнику. Лидер целует торс веснушчатого парня, приходясь языком вокруг ложбинки пупка. Он пробирается поцелуями вверх: по телу до груди. Прикусывая кожу, Чан играет с Феликсом, за что последний ненавидит его, потому что кроме них, в общежитии находится как минимум еще два человека, и им не очень хочется, чтобы их застали в этом положении. Феликс почти сходит с ума, и с каждым напористым движением Чана он сжимает свою ладонь у рта сильнее, мыча. Лидер целует все выше и напористее, но доходит до точки, к которой он уже не дотягивается – шея. Старший смотрит в глаза Феликса, пока тот сквозь пелену пытается удержать этот взгляд. Он фиксирует Ли на месте, цепляя его взглядом, и несильно давит ягодицы на себя, падая корпусом на кровать. Феликс рефлекторно расставляет руки по бокам от головы Чана, дабы не упасть лицом на лидера, и испуганно смотрит на него. Бан с уверенным лицом незаметно кивает Феликсу, и тот, как по щелчку пальцев, переводит взгляд на большие губы лидера, поджимая свои. Он опускается к ним, соприкасаясь, и Чан с рывком усиливает напор, заставляя Феликса промычать от неожиданности. Они сливаются воедино; пользуясь случаем, Чан перекладывает свои руки на тонкую талию, сжимая ее в своих массивных ладонях. Шумное дыхание заполняет комнату, а Феликсу кажется, что у него поднялась температура от уверенных движений Чана. Лидер сводит с ума своего малыша, доставляя ему удовольствие: он целует с нежностью, но напористо, чтобы не подводить резко к самому желаемому. Всему свое время. Под воздействием чужих губ Феликс теряется и слабеет, посему чуть не падает на Чана. Последний это понимает и, отрываясь от губ, меняется с Феликсом местами: теперь он нависает над младшим. Дышат они тяжело, но так, чтобы их дыхание не было слышно за пределами комнаты. Феликс облизывает нижнюю губу, смотря в кофейные глаза Чана. Губы накрывают чувствительную шею, выделяя кадык языком и опаляя дыханием кожу сзади, пробираясь к мочке уха. Феликс еле сдерживается, чтобы не застонать от сверхчувствительности, поэтому лишь низко мычит в закрытый рот. — Покажешь свое удовольствие для меня? — шепчет Чан в покрасневшее ухо. — Но там Джисон… — Феликс не успевает закончить предложение, как ему почти рычат в ухо. — Если он проболтается, то я расскажу, чтó с Минхо они делают одни в студии для записи. И это убеждает Феликса просто потому, что очень хочется достигнуть желаемого. Он позволяет Чану продолжать доставлять удовольствие своими губами, пока сам буквально расплавляется под лидером. Все-таки не тихий стон срывается с его губ, когда Чан рукой задевает пах. Он резко затыкает свой рот рукой, кусая тыльную сторону руки, когда член от этого взаимодействия твердеет. — Феликс, всё хорошо. Перестань думать о том, что нас кто-то услышит, здесь в комнате ты со мной, я хочу слышать тебя. Феликс выдыхает низкий стон. Он складывает руки на груди, чувствуя, как сердце в грудной клетке бешено стучит в непонятном ритме. Дышит глубоко, пока старший расстегивает ширинку чужих брюк и приспускает их. Член в тесной ткани нижнего белья болезненно ноет, тело его не слушается: как бы Феликс ни пытался отвлечься, чтобы не возбудиться раньше времени, он все равно не может не думать. В закрытых веках играет свет, меняясь с темного на светлый, а уши ласкает похвала от Чана. Феликс не может перестать возбуждаться от мысли, что они с Чаном сейчас делают. Это неправильно. Мемберы не поймут. Да и черт с ними: у каждого свои скелеты в шкафу. Ли стонет глубоко, когда его освобождают от последнего элемента одежды. Он обхватывает уже оголенную талию лидера ногами, прижимая паховую зону к себе. Чановы вещи валяются по комнате; пока Феликс размышлял и переводил дух, Бан воспользовался моментом избавить себя от лишней одежды. Оголенное тело, торс которого покрыт сильно очерченными кубиками пресса, манит Феликса к себе все больше. Он хочет касаться его, облизать, потереться щекой о рельефную поверхность. Ли желает такого Чана: такого серьезного и такого нетипичного. Лидер перехватывает щиколотки младшего, глядя сверху вниз и опускает ноги на кровать; Феликс не понимает, когда его жестом просят перевернуться на живот. Он исполняет "приказ", и фантомными движениями переворачивается. Членом он задевает пушистый белый плед, отчего стонет в тонкую простынь. Он хочет продолжить тереться, но тут Чан. Старший аккурат кладет ладони на ягодицы и тянет чуть вверх, заставляя Феликса выпятить свою задницу для удобной позы. Ли выгибается дугой, сжимая в руках ткань неважно чего: простынь, одеяло, подушка, плед. Он трется щекой о поверхность матраца, простонав про себя. Дрожь пробежалась по телу, когда Феликс чувствует своим анусом скользкую головку. Она не стремится проникать внутрь – Чан всего лишь играется. — Будет больно – говори. Я хочу доставить тебе максимум удовольствия. Чан шепчет так успокаивающе, что Феликс под этим голосом готов заснуть. Он расслабляется, принимая в себя часть основания, и жмурится от непривычных ощущений. Чан входит медленно: сначала лишь дает привыкнуть размерам, а потом начинает двигаться глубже. Феликс вот-вот потеряет рассудок; он пытается глотать ртом воздух, но ему снова не хватает его. — Ч-Чан… — скулит Феликс. Ему становится больно. Больно где-то в районе живота и сфинктера. Колит и щиплет, но Чан делает такие уверенные движения. — Больно? — лидер останавливает движения. Феликс дает себе привыкнуть к размерам, но ему все больнее и больнее. Он явно делает что-то не так… — Не сжимайся. — шипит Чан. Феликсу это открывает второе дыхание. Он понял. Он расслабляется, ощущая всеми внутренними нервами весь поток эмоций. Феликс закатывает глаза, когда Чан размеренно начинает свободно двигаться. Из уст Ли вырываются стоны и скулеж. Он сжимает в кулаках простынь. Чан двигается по самое основание: до паха. Феликс вскрикивает громко, давясь слюной. Он дрожит, дергается, когда Чан с новой силой давит на простату. По лицу, может, и не скажешь, что лидер переживает за Феликса, но внутри все бушует: не больно ли его мальчику, все ли его устраивает. Размашисто двигаясь в чужом теле, Феликс и сам не понимает, как рефлекторно сжимается – от этого он чувствует дискомфорт. Чан двигается уже не так медленно; уже слышны хлопки тел. Чан слышит всхлипы, стоны, скулеж… Все в одном, но он прекращает движения сразу же, когда в его голове возникла мысль о том, что Феликсу больно. Он смотрит на веснушчатые щеки. — У тебя слезы… Ты плачешь? Тебе больно? — Чан успокаивающе гладит спину младшего. — Н-нет. — хныкает Феликс. Он врет, но ему чертовски приятна эта боль. — Я буду чувствовать себя плохо, если потом выяснится, что я причинил тебе боль. — Бан очень уверен в своих словах – Феликс сжал в кулаках простынь сильнее. — Мне не больно… Кри-ис… — Ли трется о пах старшего своей задницей, чтобы получить желанное. Он не слаб, это просто рефлекс. — Я доверяю тебе, Ёнбок, — Чан наклоняется к Феликсову уху, грудью он касается чужой спины. Ли чувствует, как полыхает его кожа, как она обжигается при соприкосновении с Чаном… он шепчет так глубоко и убедительно. — Только давай поменяем позу, я хочу видеть тебя и твои эмоции. Феликс слышит голос Чана размыто, с писком в ушах. Его руки почти не держат его, поэтому позволяет лидеру перевернуть себя на лопатки. Он как кошка изгибается в пояснице, когда чувствует мокрой кожей подушечки пальцев на своей талии. Феликс дышит глубоко, еле простонав, как бы прося о самом важном. Руки Ли Чан закрепил по бокам от его головы. Он ловит взгляд Феликса своими зрачками, фиксируя на месте. Младший видит все через густую пелену, но все-таки улавливает чужой взгляд. Он обхватывает ногами Чана поперек талии, притягивая к себе. Хватка на запястьях укрепляется, вдавливая в матрац сильнее. Чан входит медленно. Феликс под успокаивающий шепот лидера расслабляется, позволяя принять в себя бóльшую длину. Он стонет от приятных ощущений внутри, мурчит так по-своему, что у Чана, кажется, появился новый кинк. — Покричишь для меня? Лидер начинает двигаться размашистее. Кровать под ними скрипит, а изголовье бьётся о стену. Феликс сжимает свои ладони в кулаки. Он начинает сжиматься. Рефлекторно, не специально. Ему не больно, а наоборот. Чан целует каждую веснушку на его щеках – успокаивает. Ли негромко, но постанывает, мычит про себя и закусывает нижнюю губу. Голова вертится в стороны, пытаясь сделать хоть что-то, но достигнуть разрядки. Хватка на запястьях слабеет, и Феликс обхватывает шею лидера предплечьями, прокричав его имя. Чан немного замедляется. Он успокаивающе целует усыпанное веснушками лицо, зачесывая чужие влажные волосы назад. Невинный вид Феликса вперемешку с глазами, полными мольбы и желания, в то же время жаждет разрядки, отчего сильнее сжимает чужую шею. Тихое Чаново "Не торопись" звучит как пытка, потому что в животе болезненно начинает тянуть, а в ушах сильнее гудеть. Феликс мычит недовольно, дует губки и трется телом и Чана сильнее. Он слышит смешок и видит проявляющуюся улыбку на лице лидера. Младший чувствует, как внутри его заполняет чужая плоть, двигаясь в размеренном ритме. Феликс вновь начинает сходить с ума от резких, но медленных движений Чана. Он тянется вперед: к шее лидера. Обжигает ее своим дыханием и губами обводит по плечам. Он хочет укусить, он хочет заглушить эту боль, но боится. — Кусай. — лидер чувствует сжимающиеся ладони на плечах, поэтому догадывается о желании Феликса. Младший зубами касается совсем не больно, еле ощутимо, но покалывающие ощущения у Чана остаются. Феликс почти на пике, когда катализатором его подступающего оргазма являются ласки старшего. Чувствуя внутри себя движения, хочется вывернуть себя наизнанку и по-настоящему испытать самый яркий оргазм в своей жизни. — Чан-и… я сейчас… ах-х… — Феликс чувствует ускоряющиеся толчки. Чан снова с ним играет. — Молодец. Кровать под ними начинает скрипеть громче, а стоны обоих сливаются в унисон, эхом отдавая в углах комнаты. Феликс мычит и стонет в обкусанную и покрасневшую кожу Чана. Глаза слипаются из-за образовавшейся жидкости в них. Губы обсохли и перестали иметь эту гладкую поверхность, а приобрели шершавый рельеф. Последней каплей становится надавливающая головка на простату. Феликс мурчит про себя, выкрикивает имя лидера и изливается себе на живот, дыша рвано. Внутри все пульсирует, дрожь пробегает по телу волнами, а тело дергается само по себе. — Как ты? — движения замедляются. Чан поправляет пряди Феликса, позволяя видеть его глаза. — Хорошо… — стонет про себя Феликс. Он расслабляется, полностью откидываясь на лопатки на мягкий матрац. — А ты? — Феликс замечает, что разрядка от партнера не произошла. Чан отмахивается рукой. — В туалете закончу. — лидер уже собирается наклониться к Феликсу за финальным поцелуем, наполненный нежностью, но Феликс перехватывает его шею, тянет на себя и шепчет в ухо: — Могу… отсосать тебе? Лидер оторопел на месте, он чувствует всеми мурашками тела, как внизу живота начинает подтягивать от такого предложения при том, что до разрядки оставалось совсем немного. — Можешь. — одобряет Чан тем же шепотом. Феликс чувствует власть: перевернув лидера на лопатки, он победно смотрит в уверенные глаза. Опускается ниже, губами вырисовывая непонятные мокрые узоры по рельефной поверхности, проходясь языком по четким очертаниям пресса. Размашисто проведя языком по основанию, он играется с уретрой, кончиком языка дразня старшего. Чан дрожит; он приподнимается на локтях, замечая щекочущую его живот макушку. У него возникает желание схватить Феликса за волосы и войти в его горло полностью. Он не может, он не хочет причинять боль младшему. Он позволит ему играть с ним. — Сладковато… — анализирует Феликс, пробуя выделяющуюся жидкость из уретры. Ли берет половину члена в свою ротовую полость, втягивая щеки. Он создает вакуум, внутренними сторонами щек создавая трение о чувствительную кожицу. Член покрывается сплетением набухших вен. Головка становится краснее, выделяя больше прозрачной жидкости. Чан выдыхает глубокий стон. Теперь Феликс сводит лидера с ума, и старшего это вполне устраивает. Феликс один раз двигает головой, оценивая состояние Чана – все, чего он и добивался: лидер слегка извился, выгибается в пояснице дугой. Он специально мычит, создавая вибрацию. Двигает головой столько, на сколько это возможно. Слюна совмещается с выделяющейся жидкостью, смешиваясь в одно целое. Головка скользит по горлу, но Феликс, на удивление, почти не ощущает рвотного рефлекса – он принимает в свое горло плоть по самое основание. Он носом касается мошонки, создавая прихлюпывающие звуки. — Ёнбок… — Чан напрягся. Во рту становится вязко и горьковато. Густая и пенная масса стекает по горлу, оставляя немного следов на уголках губ и подбородке. Феликс отстраняется, чтобы тыльной стороной руки вытереть остатки спермы со своего лица. — Тут были салфетки. — Чан указывает на коробку с бумажными полотенцами, стоящую на тумбе. — Плевать. Феликс тянется вперед, к манящим губам, что от постоянных укусов стали больше. С рывком и еле слышимым смешком Феликс вылизывает чужую чувствительную плоть. — Безумец… — выдыхает Чан, глядя на такого Феликса. Ёнбок ложится на накаченное тело, расслабляясь над ним. Он пальцем вырисовывает по груди Чана какие-то узоры, обходя стороной вставшие соски. — Пить хочу. — вздыхает Феликс. Чан целует светлую макушку, аккуратно перекладывая Феликса на край кровати, укрывая оголенные участки его тела одеялом. Сам лидер берет свои завалявшиеся домашние брюки с пола и напяливает их на голое тело. — Сейчас принесу. Предупреждает лидер, бросая взгляд на сонного Феликса, и покидает комнату. В общежитии тихо, как будто все резко покинули его. Он проходит в столовую, замечая там темную макушку. — Ты чего тут сидишь? — Чан встает в проеме в столовую и смотрит на увлекшегося телефоном Джисона. — Тут шумоизоляция хорошая. — Джисон слишком увлечен своим телефоном, где переписывается с Минхо, поэтому даже голову не повернул в сторону источника шума. — Вуайеризмом, надеюсь, не увлекаешься. — Джисон фыркает, а лидер проходит дальше, к фильтрованной воде. Берет прозрачный стакан и наполняет его водой. — А Хёнджин где? — Он что-то пробурчал, когда услышал ваши вопли, собрал рюкзак с фотоаппаратом и ушел куда-то. — Джисон все-таки перевел взгляд на Чана. Лидер понимающе промычал. — Чанбин не возвращался? — Возвращался, — кивнул Хан. — Услышал ваши стоны и решил, что вернется чуть позже. Чан усмехнулся. Он вздохнул, взял стакан, наполненный водой, и подходит к проему. — В следующий раз не воспринимайте мои слова слишком буквально, — кидает напоследок Джисон уходящему Чану, — Ну или хотя бы делайте это тогда, когда дома никого нет… — Хан вздыхает. Чан усмехается, добавляя: — То же самое хочу сказать вам с Минхо, когда мне действительно по делу нужно в студию для записи, а в итоге там постоянно белка дупло ищет. Джисон зависает, а затем смотрит на лидера с отвращением. Чан еле сдерживается, чтобы не засмеяться. — Не смешно, вообще-то...