Отключив эмоции

      У Леви ушло почти полчаса, чтобы под ручку довести Зое от места застолья до штаба, ещё несколько минут они потратили на разговор с рядовыми солдатами, которые решили отчитаться почти вусмерть пьяной начальнице. Капитан с трудом затащил Ханджи на третий этаж, а потом аккуратно довёл уже до её комнаты, стянул с неё ремни УПМ, обувь и даже штаны, уложил на кровать и накрыл одеялом. Всё это время Зое тихо возмущалась, смеялась, заявляла, что ей щекотно, и она справится сама. Но Леви слишком хорошо знал, что в таком состоянии эта женщина может заснуть в любом месте и в любое время, либо в её пьяной голове появится очередная сумасшедшая идея, которая угробит и её, и всех вокруг. В такие моменты ему особенно не хватало Моблита, который, хоть и был самым главным алкоголиком разведкорпуса, умудрялся позаботиться о своей не умеющей пить начальнице даже будучи в невменяемом состоянии. А сама Зое неосознанно несколько раз позвала своего покойного помощника, хотя это больше походило на пьяный и сумасшедший лепет одинокой женщины.       Леви упёрся руками в бока и тяжело выдохнул, в очередной раз молча возмущаясь тому, что он тратит своё драгоценное время на заботу о взрослой дурной бабе. Он обвёл взглядом помещение, радуясь, что в темноте нельзя рассмотреть бардак во всей красе, поэтому желание устроить генеральную уборку было не столь велико. Леви сам занимался этим стабильно дважды в неделю, ведь Ханджи слишком хаотичная личность, Моблита больше нет, а он сам просто не может находиться в бардаке дольше нескольких секунд, если это не является необходимостью на миссии. Но при этом у него всё равно не получалось понять, как за пару дней можно так засрать свою спальню.        Небольшая комната командующего передовых войск была больше и обставлена лучше, чем все остальные, но всё равно было заметно, что данный штаб новый, необжитый и не совсем оснащённый. Небольшая кровать, тумбочка и шкаф ничем не отличались от тех, что использовали рядовые. От стандартной оснащённости комнаты отличались лишь плотные и добротные шторы, которые Зое привезла из своей комнаты в штабе Троста, ибо она просто не могла спать при свете. Ещё одной особенностью был большой стол, заваленный отчётами, которые Ханджи уже рассмотрела и теперь должна отправить в столицу вместе с журналисткой и Таем. На стуле с высокой спинкой валялись вещи и висело полотенце. Книжный шкаф так и не собрали, поэтому его части аккуратно стояли в углу комнаты, подпираемые небольшими стопками книг. И Леви почти уверен, что так всё и останется, если он сам не потратит время, чтобы собрать этот косой шкаф, поэтому каждый раз, смотря в этот угол, мужчина невольно вздыхал.       — Я рада, что Дина приехала. — Комкая и обнимая одеяло, заявила Ханджи, через несколько секунд тишины, которые Леви тратил на немую ругань начальницы, порицая такой образ жизни. — Прости, что не сказала, но ты бы мне всё запретил. А она нам нужна.       — Зачем? — Мужчина скрестил руки на груди и скептически посмотрел на движущееся тело на кровати. — Она решила стать гражданской, её жизнь больше нас не касается.       — И поэтому ты читаешь отчёты от Тая каждый месяц… и почти заучиваешь их. — С противной пьяной усмешкой протянула Зое, тыкая пальцем в Леви. Ориентировалась она на слух, ведь без очков и в кромешной темноте Леви для неё был лишь сгустком мрака. — Ты видел, как обрадовались детки. Ты можешь это не признавать, но ты для них стал вторым отцом или старшим братом, а она… мама или старшая сестра. Раньше Дина помогала им избегать твоего гнева, помогала тебя понять, помогала освоиться. Микаса, Армин и Жан пишут ей как минимум раз в месяц. Они не хотят её отпускать, не способны отпустить её после того, как их почти выгнали из палаты. — Ханджи тихо шмыгнула и сильнее обняла одеяло. — И Дина… Ей самой хочется показать себя, доказать, что с ней всё будет хорошо. Она ведь и правда справилась, прошла реабилитацию и прекрасно выглядит. Позволь ей всё красиво закончить.              «Красивый конец для прекрасной девы.»              Этим мыслям Леви невольно усмехнулся, поражаясь лёгкости, с которой он признавал красоту и силу Дины. Она всегда была симпатичной, но сейчас её образ слишком сильно отпечатывался в его разуме. Когда-то миловидная девочка превратилась в жилистого, улыбчивого, но местами жестокого солдата, а сейчас Дина стала именно девой. Сейчас в ней слишком много незнакомой, но такой притягательной нежности. Ещё Леви удивлялся сам себе, ведь он вполне отчётливо понимал и признавал, что скучает по девушке, но эта необычная осознанность чувств и их принятие, начиналась с неё и заканчивалась ею же. Хоть это ничего и не решало, ведь он сам оставил её позади, оставил в безопасности и под присмотром доверенных людей и врачей, оставил её там, где ей не придётся вновь умирать, а значит, у него нет права жаловаться.       Поэтому Леви продолжал жить, чуть сильнее стиснув зубы, читая письма от Тая и страдая от кошмаров, в которых они были счастливы, а потом капитан утопал в её крови, обнимая её переломанное тело. Продолжал просыпаться с её фантомными прикосновениями по всему телу и в ледяном поту, одновременно ненавидя все эти видения и при этом дорожа каждым из них. Леви месяцами пытался отпустить её, пытался научиться жить без неё, он пытался заменить собственное сердце на то, что не будет пропитано чувствами к поломанному ангелу. А потом она приехала, и весь его новый хрупкий образ жизни начал крошиться из-за одного взгляда на Дину. И это не могло не злить.       — Это приказ? — Сквозь сжатые зубы спросил Леви. Очередной глупый вопрос, очередная неконтролируемая реакция. Слишком явно его слова сквозят обидой, болью и одиночеством. — Мне приказано не вмешиваться в «семейные» разборки?       — У тебя принудительный отпуск на десять дней. И если так хочешь… — Ханджи откинулась на спину и закинула руки за голову, упираясь в изголовье кровати. Она лежала с закрытыми глазами, глубоко дышала и всеми силами пыталась сохранить трезвость ума. — Я назначаю тебя сопровождающим Дины, бытовая помощь, экскурсии по городу, общение. Я приказываю тебе быть рядом с ней, пока она окончательно не исчезнет из нашей жизни.       — Я понял.       Леви тяжело выдохнул, ещё несколько секунд молча смотрел на засыпающего командора, а потом быстро вышел в коридор. Он с трудом сдержался, чтобы не хлопнуть дверью, словно маленький и обиженный ребёнок. Мужчина старательно делал вдохи и выдохи под счёт в своей голове, ведь врачи говорили, что это может помочь успокоиться. Но в итоге это лишь привело к недостатку кислорода, когда Леви в быстром темпе сбежал вниз по лестнице.       — Капитан Леви, там гражданская… — Леви почти испугался, когда в коридор выскочил мальчишка, который занимался патрулём штаба. — Просит вас с ней поговорить.       Аккерман замер, сделал ещё один глубокий вдох, задержал дыхание. Он внимательно всматривался в совсем юного солдата, который оказался в армии в прошлом году. Этот мальчишка не мог узнать в девушке бывшую разведчицу, он даже не слышал о Дине. Просто не знал, что когда-то в разведке служил один сумасшедший ангел, который рассекал поля верхом на белом коне, протыкал острой спицей шеи солдат, вырезал титанов и обосновался в разуме и душе капитана. Гражданские знали, что в битве за Шиганшину выжили десять человек, знали, что один из них стал инвалидом и оставил службу. Но о Дине забыли в тот же момент, когда в газетах появилась информация из дневников Гриши Йегера, а следом королева провела церемонию, на которой награду вручили только девятерым. Поэтому сейчас большинство уверены, что из Шиганшины вернулись лишь девять солдат, а из разума стерлась почти вся информация о когда-то популярной разведчице. Люди похоронили ангела разведки вместе со всеми остальными, обезличив, превратив её в очередную безымянную жертву войны за будущее. Ведь думать о сломанных слишком сложно, слишком больно, проще скорбеть по мертвецам, которых уже не вернуть или просто притвориться, что этого не было.       — Ясно. Можешь вернуться на точку патруля. — Как можно спокойнее ответил Леви, обходя недоумевающего мальца, который начал беспокоиться, что совершил ошибку, ведь суровый капитан никогда так долго не смотрел ему прямо в глаза.       Через несколько минут Леви уже вышел за огороженную территорию штаба, и сразу же уставился на девушку, ведь не заметить Дину было просто невозможно. Длинная юбка развивалась из-за ветра, светлая блузка почти бликовала в слабом свете фонаря, а прямой и при этом расслабленный стан казался слишком нежным и мягким для бывшей военной. Она походила на мираж, слишком напоминала призрака прошлого, до боли казалась нереальной, и совершенно точно была не его.       Дина молча стояла на обочине дороги и внимательно изучала утопающий во тьме городок, который медленно строился, меняя рельеф нетронутого мира. Штаб находился на холме, поэтому весь порт был виден как на ладони. Керосиновые фонари освещали только центральную улицу, небольшую часть порта и дорогу до штаба, всё остальное утопало в мягкой летней темноте. И она слишком неестественно выделялась на этом фоне, слишком сильно её образ бил по нутру капитана.       — Когда тут всё застроят… будет довольно красивый портовый город. — Тихо заявила Дина, услышав шорохи за своей спиной. И она сразу поняла, что именно Леви медленно подходил к ней. — Думаю, пять тысяч совершенно спокойно смогут тут ужиться. Будут зарабатывать рыболовством, торговлей и военной службой в порту. Хорошее место.       — Но будут проблемы с логистикой, и далеко не многие решаться жить так далеко от родных земель. — Так же тихо и спокойно ответил Леви, встав рядом с Диной.       — Ну… Полагаю, это основная проблема нашей страны… — Дина немного неуверенно произнесла последнее слово, ведь привыкнуть к тому, что вы являетесь не последним оплотом человечества, а лишь загнивающей страной весьма сложно. — Мы часто говорим о нехватке продовольствия, земель, но обычные люди забывают о том, что нам просто не хватает сил для возделывания всех полей, строительства новых городов или добычи ресурсов.       — Ты начала увлекаться управлением и политикой? — Упираясь руками в забор, спросил Леви. Он повернул голову в сторону девушки и внимательно изучал её профиль.       — Я всегда об этом думала, к тому же, об этом изредка говорил Эрвин. И сложно не проникнуться проблемами управления, когда регулярно видишь, как страдает секретарь королевы. — Дина пожала плечами, едва заметно улыбаясь и прикрывая глаза. — Раньше у нас просто не было времени, чтобы прочувствовать и осознать это. А сейчас я живу рядом с полями, в одной небольшой деревушке, которая медленно вымирала из-за плохого управления. — Девушка зажмурила глаза, словно вспоминала место, о котором говорит. — Тай ведь рассказал, что за последний год детей родилось в два или даже в три раза больше. И впервые рождаемость сравнялась со смертностью. Так что… может лет через двадцать нас будет достаточно, чтобы освоить все эти земли.       — Если нас не уничтожит Марлия или другие страны. — Почти печально произнёс капитан, он вновь перевёл взгляд на утопающий в темноте город. — Через час начнут тушить фонари, поэтому лучше тебе отправиться домой.       — Проводишь, как в старые и не очень добрые деньки? — С улыбкой спросила Дина, впервые посмотрев прямо на Леви. Она, очевидно, вспомнила о том, как когда-то давно в подземном городе от борделя её провожал один преступник с собственной бандой.       Тогда жизнь была сложной и опасной, но при этом понятной и логичной. Слабые прятались или погибали от рук сильных, ради выживания объединялись в группы, промышляли воровством, разбоем и продажей информации, тела или талантов. А главными врагами был голод и болезни. И не нужно было разбираться с мировыми проблемами, тратя свободные минуты на душевные страдания.       — Глупый вопрос. — Мужчина закатил глаза, аккуратно взял Дину под руку, помогая выйти к центру дороги. — Мне вот интересно, кто придумал этот сговор. Ты? Ханджи? Или Тай постарался?       — Ты о моём внезапном приезде, чтобы поднять боевой дух детишек и ради красивого прощания? — Дина шла медленно, но уверенно. Она улыбалась и внимательно смотрела под ноги. И выглядела так безмятежно, что где-то под рёбрами у Леви защемило, ведь именно так девушка и должна была выглядеть всю свою жизнь, разве что шрамы, хромота и трость всё портили. — Детишки несколько раз приглашали меня, хотели показать море. Ханджи жаловалась на то, что не понимает, что с ними происходит. А ещё переживала из-за того, что её единственный друг и лучший подчинённый разучился спать и иногда походит на куклу-марионетку, а не на человека.       — И поэтому ты решила проехать пол острова? — Почти возмущаясь, спросил Леви. Ему не хотелось признавать, что все действительно не знали, что делать с детишками. И тем более не хотелось вслух признавать, что он внутри воет как побитая псина из-за того, что так и не смог отпустить, хотя и был тем, кто ушёл.       — Я правда хотела посмотреть на море. А ещё отдохнуть. — Дина остановилась и внимательно посмотрела на Леви. Её взгляд не был таким же нежным, как пару лет назад в приюте, но при этом мягкая тоска её глаз обволакивала капитана, словно тёплое одеяло. — Я действительно хочу попрощаться. Я не собираюсь тебя отговаривать, просить бросить войну, месть или ребят. Просто не отнимай у меня выбор. Позволь сделать это так, как хочется мне. А потом можешь вернуться к тренировкам, службе и всему остальному. Дай мне тебя отпустить своими руками.       — Полагаю… У меня нет и шанса на отказ или пересмотр условий. — Опуская голову и пряча глаза, ответил Леви. Он мягко подтолкнул в спину Дину, чтобы не стоять на одном месте. Хотелось сбежать, спрятаться. Хотелось закричать. А ещё очень хотелось прижать её к себе, зарыться в волосы и утонуть в мягком аромате трав. Но он лишь сжал свободную руку в кулак до побелевших костяшек. — На следующие десять дней я обязан быть твоим сопровождающим. И есть у меня некое ощущение, что, если я вернусь в штаб, Ханджи начнёт по мне стрелять.       — Она может… — Дина мягко и звонко засмеялась, положив голову на плечо капитана. — Ханджи сейчас настолько устала от всего и всех, что предугадать её действия невозможно.       — Но на тренировки Армина и Эрена мне всё равно нужно будет ходить. — Первые слова были едва слышны за девичьим смехом и нервно сбитым дыханием капитана. — В нескольких километрах отсюда есть карьер, в котором они обращаются и учатся контролировать свои силы. Если захочешь, можно с нами. И думается мне, что Эдна тоже напросится.       — Я буду не против. И она точно поедет. Даже если ей запретят. — Мягко улыбаясь и не убирая голову с плеча капитана, ответила Дина. — Эта женщина осмотрела каждый закоулок, пока мы ехали. Она очень любопытная и весьма безбашенная особа. Полагаю, этим она и зацепила Эрвина. — Девушка тихо усмехнулась. — И я никогда бы не подумала о том, что он такой ценитель женской красоты. А Эдна та ещё красотка с манерами столичной аристократки.       Следующие несколько минут двигались в тишине, ведь они сошли с главной улицы и свернули к ещё недостроенному району. Было сложно вести якобы непринуждённую беседу и высматривать кочки и дыры в разбитой дороге в почти кромешной тьме. Вокруг чёрными пятнами торчало несколько двух и трёхэтажных домиков. Они были рассчитаны на несколько семей военных, которых на постоянную службу перевели для защиты порта. А дальше были совсем небольшие одноэтажные домики, в которые в будущем смогли бы заехать смелые гражданские.       — А вот и мой дом. — Дина остановилась у одного из достроенных зданий. Она отошла от Леви, открыла дверь и замерла на пороге в поиске лампы.       — Отойди. — Тихо выдохнув, заявил капитан. Он аккуратно взял девушку за локоть и сдвинул к стене, чтобы ему хватило места для поисков.       Леви довольно быстро отыскал ручную керосиновую лампу на небольшом столике у входа, зажег её и внимательно изучил полупустой дом. Сразу за входной дверью прятался небольшой проход в ванную комнату, в которой ничего не было, кроме самой ванны и небольшого пустого шкафчика для полотенец. Следом была кухня, соединённая с небольшой гостиной. Вместо камина или плиты была небольшая металлическая печь с варочной поверхностью на плоской крыше, витиеватым дымоходом и на довольно высоких ножках. Новая, довольно большая буржуйка не шла ни в какое сравнение с той, которой пользовались ребята в подземелье, но ассоциации и воспоминания всё же возникли. И поэтому Леви на несколько секунд замер перед печью, утопая в мимолётном воспоминании о чаепитиях в трущобах, которые они так любили. Рядом с буржуйкой стояла небольшая, но полная дровница. А по другую сторону находилась сама кухня с шкафчиками и раковиной. На столешнице была найдена ещё одна керосиновая лампа, которую Леви зажёг и поставил на пустой обеденный стол.       Пока Леви осматривал кухню, Дина успела пройтись по почти пустой гостиной и зажечь ещё две лампы. Она внимательно осмотрела деревянный диван, на котором были не самые мягкие, но всё же добротные подушки. Изучила двойные окна и ставни, которые спасали и от солнца, и от ветра. Внимательно рассмотрела пустые и не совсем гладкие стены, выкрашенные в светлые тона ради визуального увеличения небольшой комнаты.       — Ханджи говорила, что мне должны привезти какое-то кресло, чтобы мне было удобно. — Тихо заявила девушка, вновь обведя взглядом полупустую комнату. — И жаль, что нет камина. Интересно, как тут зимой будут жить люди…       — В этой части острова нет снега, но ветрено. В прошлую зиму в самые холодные ночи, температура падала до минус восьми, но не больше. Строить каждый дом с камином или полноценной печью слишком затратно, поэтому ограничиваются буржуйками. — Спокойно ответил Леви, проходя мимо девушки. Он аккуратно открыл дверь в единственную спальню. — Поэтому спасаются закрытыми окнами, тёплой одеждой и горячей едой.       — А в лагере для марлийских солдат какие условия? — Вставая в проходе, спросила Дина. В её голосе одновременно сочетались любопытство, жалость и усталость, ведь ей действительно хотелось узнать, как живут солдаты, чьи страны век уничтожали Парадиз, боясь неведомой силы.       Она наблюдала за Леви, который продолжал изучать дом. Внешне он выглядел спокойно, но девушка слишком хорошо его знала, чтобы не понять простую истину. Капитан носился по дому и изучал его со всех сторон из-за беспокойства и желания убедиться в безопасности Дины, а ещё он просто чувствовал себя неловко и не мог найти себе место. Леви прятался за многочисленными действиями, которые почти не имели смысла, а ещё был очень благодарен за эту отвлечённую беседе о погоде, быте и марлийцах.       — Большинство живёт в бараках, они почти такие же, как в кадетских училищах. — Спокойно ответил капитан, зажигая лампу на тумбочке у кровати. — Отдельная столовая, душевые и баня тоже отдельно, есть медпункт. Большинство из них работают на стройке или валят лес в нескольких километрах отсюда.       — Николо живёт в лагере? — Дина зашла в спальню, она с трудом подхватила небольшой чемодан и положила его на кровать.       — Он и ещё несколько десятков марлийцев живут на границе лагеря и порта, у них условия чуть лучше, ибо они себя ведут нормально и добровольно согласились сотрудничать с нами. — Мужчина с почти детским любопытством заглянул в чемодан девушки.       Стопка вещей, несколько книг, небольшая деревянная шкатулка, полотенце, пряжа, спицы и несколько тканевых мешочков. Леви вовремя успел поймать свои мысли, чтобы не спросить у девушки, где её форма. Но смятение на его лице всё же отразилась.       — Я взяла совсем немного вещей. — Дина усмехнулась, явно заметив удивлённое лицо капитана. — Книга рецептов и сборник о травах. — Девушка разложила книги так, чтобы Леви смог увидеть названия. — А ещё записная книжка, хочу узнать пару рецептов у Николо с рыбой, да и просто может захочу что-то записать. — Следом она достала шкатулку. — Тут мои лекарства. Мазь, которой я обрабатываю ожоги. Сделать их незаметнее уже не получиться, но так кожа хотя бы остается более-менее нежной. Несколько ампул морфия на всякий случай, шприцы. И всякая мелочь. — Дина вновь улыбнулась, наблюдая за тем, как недоумение на лице мужчины сменилось плотно сжатой челюстью и нахмуренными бровями. — В мешочках бельё и бондаж на таз и левую ногу. С ним чуть проще ходить.       — Ясно. — Леви тяжело выдохнул, закрыл опустевший чемодан и поставил его у входа. — У тебя есть продукты?       — Нет. Думала завтра раздобыть. — Дина расслаблено плюхнулась поперек кровати, при этом издав какой-то кошачий звук. — Я слишком объелась на ужине, чтобы думать о еде. И Тай сказал, что отправит ко мне утром 104-х с посудой и всем необходимым.       — Тогда отдыхай. — Тихо ответил капитан, направляясь к выходу из комнаты.        Дина не ответила, а Леви замер в дверях спальни. Было слишком сложно просто уйти, было слишком сложно заставить себя оторвать от неё взгляд. Девушка продолжала просто лежать поперёк кровати, её ноги оставались на полу, но она уже успела стянуть обувь. Дина закрыла глаза, аккуратно сложила руки на своём животе и размеренно дышала. Глубокие, мягкие вдохи и выдохи, из-за которых летящая и тонкая блузка вновь переливалась в слабом свете лампы, так отличались от тех вздохов, что он запомнил в палате. Тогда Леви каждый раз подскакивал из-за страха, когда у него не получалось разглядеть движения грудной клетки под бинтами.       Её почти чёрные волосы разметались и уже привычно контрастировали со светло-серым бельём, но теперь они были короче и их словно было чуть меньше. Леви знал, что Дина достаточно коротко обстригла волосы, когда начала реабилитацию, но в его памяти и в его снах она продолжала появляться с длинной и густой косой. Где-то на границе сознания он продолжал накручивать длинные пряди, наслаждаясь их мягкостью и слабым ароматом трав. Иногда капитан просыпался с этим странным ощущением её тонких волос в своих руках, и каждый раз из-за этого чувствовал себя сумасшедшим извращенцем. И он не понимал, чего ему хочется больше, смыть с себя эти глупые и грязные ощущения или утонуть в них.        Её длинная юбка смялась и немного задралась, оголяя ноги почти до колен. В полумраке не было видно шрамов, но у левого колена отчетливо виднелись более темные части зарубцевавшейся кожи. Такие же следы были на задней стороне её шеи, которые он заметил ещё днём. И ему было слишком страшно представлять как пострадала кожа на спине, левом плече или бедре. Но при этом где-то глубоко ныло желание всё увидеть, чтобы в очередной раз затолкать себя в пучину стыда, презрения, боли, ненависти к себе. Чтобы в очередной раз попытаться убедить себя в том, что он может дать этой девочке лишь боль.       Леви не заметил, когда и почему задержал дыхание, но когда лёгкие начали гореть из-за нехватки воздуха, он покинул спальню, закрывая за собой дверь. За несколько больших и быстрых шагов он прошёл через весь этот крошечный дом, почти вылетел на крыльцо, и лишь оказавшись на улице сделал вдох. Мужчина выбежал из её спальни словно перепуганный ребёнок, словно он бежал от огня, который в любой момент мог поглотить его целиком.       Капитан ещё несколько минут стоял на крыльце, пытаясь восстановить дыхание, осмыслить все сказанные слова и принять очередное поражение. Леви уже почти забыл об этом странном ощущении, когда он проигрывал своей помощнице. Что-то между злостью из-за собственной слабости и восхищением из-за силы, хитрости и нежности девушки. Слишком нормально, слишком по-человечески, слишком о любви. Всё это было слишком для Леви.       Но сюрпризы этого дня не закончились на прогулке под ручку с Диной в темноте, ведь на обратном пути капитан наткнулся на пьяного Жана, который звёздочкой лежал на траве в нескольких метрах от входа на территорию штаба. Парень смотрел на небо, выглядел слишком задумчивым и печальным для своего юного возраста, а ещё каждые две-три минуты прикладывался к полупустой бутылке вина.       — Ты настолько нажрался, что тебя решили оставить тут? — Строго, но тихо спросил Леви, подойдя к парню.       Жан вздрогнул, резко сел и уже по привычке приготовился отчитываться, но довольно быстро понял, что капитан не собирается его бить или назначать наказание. У Леви было слишком расслабленное лицо, которое говорило лишь о том, что мужчина устал до предела. А Кирштейн был одним из немногих, кто научился различать настроения капитана по самым малейшим мимическим изменениям.       — Я… Я просто решил допить… — Жан поднял руку, показывая бутылку капитану. — И подумать в тишине. Остальные… Армин с господином Таем и журналисткой что-то там обсуждают. Микаса с Сашей… у них что-то типо девичьих посиделок. Конни вырубился, а где Эрен я не знаю.       Жан говорил тихо и медленно, а ещё с очевидным усилием. Он был достаточно пьян, чтобы его речь начала заплетаться, но парнишка пытался сохранить лицо перед своим капитаном. Леви почти позабавили его потуги, поэтому он решил оставить парня и просто пойти к себе, но мужчину остановил вопрос Кирштейна.       — Вы прогоните лейт… Дину? — Жан не смотрел на капитана, он опустил голову, пряча лицо. И не нужно было быть гуру в отношениях с людьми, чтобы понять, что мальчишка стыдится собственного вопроса, который был задан об одном человеке, в тот момент, когда мысли были о другом.       — Я не могу её прогнать. Она достаточно взрослая и самостоятельная девочка, чтобы решать, где ей находиться или что делать. — Спокойно ответил Леви, пытаясь понять, что ему говорить или делать, чтобы привести в чувства мальца.       — Я рад. — Жан поднял голову и улыбнулся, но от этого счастья на его лице не прибавилось. — Мы все хотели с ней поговорить, кто-то хочет извиниться, кто-то просто узнать, что и как у неё в новой жизни. — Кирштейн сделать большой и шумный глоток вина. — А ещё интересно… Если как-то удастся заключить мир с другими странами, мы будем выглядеть и вести себя так же? Будем жить так, словно войны не было? Отгораживаться от армии, избегать всего этого? — Парень мотнул рукой, указывая на порт, который было прекрасно видно с холма. — Хотя… Наверное, у нас нет такого опыта складывать прошлое в коробочку, запирать в сознание для лучших времён.       — Знакомые слова… — Леви тихо усмехнулся, одновременно поражаясь наглости и разбитости парнишки. — Запомнил её скандал с Таем? И пытаешься совместить его слова с тем, что сейчас Дина уходит?       — Угу… — Жан тоже усмехнулся, ведь сам понимал, что полез в разборки и прошлое, которые его не касались. — Знаю, что глупо. Нас сложно сравнивать с вашей историей из подземного города, но просто… Не хотелось бы, чтобы мы превращались в ленивых и нудных командующих или гражданских, которые отгораживаются от войны, оставляя за забором своих сослуживцев и друзей.       Леви на несколько секунд замер в удивлении. Он молча обдумывал слова своего подчинённого, пытаясь понять, что и как отвечать. Пытаясь понять, а нужно ли вообще отвечать. Эрвин бы точно нашёл слова, а Дина бы вообще устроила разбор и попыталась бы решить проблему солдата на корню. Но он не такой. А ещё Леви до этого никогда не думал, что кто-то из 104-х решит побеседовать с ним о своих муках разума и души. Они доверяли друг другу свои жизни, рисковали вместе, но никогда не открывали своих мыслей и не давали копаться в душе. Между ними всегда была разница в возрасте, опыте и званиях. А ещё Леви прекрасно понимал, что только странные или совсем разбитые люди попытаются найти в нём утешение, ведь мужчина сам и все вокруг вполне осознавали, что капитан не про разговоры, он про войну, бойню и кровь, а ещё про стерильную чистоту, одиночество и холод.       — Дай сюда, алкоголик малолетний. — Леви выхватил почти пустую бутылку вина из рук парнишки и присел на корточки рядом с ним. — Думаю, ты и сам понял, что выбрал не того человека, чтобы ему душу изливать, но уже поздно. Да и я… Знатно заебался со всем этим. — Честно сказал капитан, допивая за два глотка вино. Всем этим он достаточно удивил Жана, чтобы у него глаза поползли на лоб. — Ты и другие детишки вряд ли сможете оставить всё в забытом прошлом, как это сделали мы, когда выбрались на поверхность. Мы жили в трущобах, росли на свалке, нас в прямом или переносном смысле выкинули. Мы никому не верили, не ждали помощи, ни на кого не рассчитывали. Но при этом рвались на свободу и на поверхность. А ещё в разные периоды времени, каждый из троицы был уверен, что другие мертвы. И ты сам понимаешь, что те, кто цепляется за мертвецов, скоро окажутся с ними в обнимку под землёй. — Мужчина поставил бутылку на землю и оперся одной рукой на неё. — И в итоге через много лет мы все встретились, отношения не такие же, но доверие с тех лет всё же осталось.       — Ведёте к тому, что лейт… Дина нас не запрячет в памяти, потому что мы не покойники? И мы сами так не разойдёмся как минимум… пока живы? — Тихо и неуверенно спросил Жан, не сводя взгляд с капитана. — А ещё у нас жизненный опыт не такой?       — Да. — Леви еда заметно мотнул головой. — Мы бились сами за себя долгие годы, у нас не получается защитить других, хотя сил и навыков у нас достаточно. — Мужчина на несколько секунд умолк, вспоминая всех погибших ещё со времен банды в трущобах, Изабель и Фарлана, Ильяса, свой прошлый отряд, Эрвина, сотни других разведчиков и растерзанное тело Дины. — Я… Дина и даже Тай. Мы боремся с врагом, с титанами, людьми. Вы же сражаетесь друг за друга. Например… Этот полудурок Эрен, готов сдохнуть каждый раз, пытаясь защитить вас, но ему мешает Армин и Микаса. Эта дура вообще рамок не видит в защите своего любимца или лучшего друга, но ты тут же появляешься рядом, чтобы подстраховать свою первую любовь. — На этих словах Жан покраснел и открыл рот, чтобы начать препираться, но одним своим взглядом капитан его заткнул. — А уже за тобой прыгают Конни и Саша. Так вот… Вы просто не сможете так разбежаться, ибо жизни друг без друга не видите и уже не помните.       — Ну… Да, наверное. — Неловко и неуверенно протянул Жан, пытаясь обработать один из самых длинных монологов молчаливого капитана.       — А ещё она не собирается вас забывать или прятать в коробку с другими воспоминаниями. — Спокойно заявил Леви, вставая и перехватывая бутылку в руках. — Дина приехала попрощаться. Если бы она захотела бы вас выбросить из своей жизни, вам некуда было бы писать письма, и вы бы никогда не смогли бы зайти в её палату. Когда она вычёркивает прошлое, то исчезает и слова не сказав, а не проезжает пол острова с тростью, чтобы поболтать или вручить подарки.       — И вы ей позволили попрощаться с нами и… с вами…? — Совсем неуверенно, почти боязливо спросил Жан, смотря на капитана снизу вверх.       Леви не ответил. Он просто развернулся на пятках и пошёл в сторону штаба, прокручивая в руках пустую бутылку. Его запас слов и сострадания закончился ещё на середине монолога, душевные силы иссякли ещё в спальне Дины. А физические силы покинули его тело ещё несколько бессонных ночей назад. Поэтому он просто ушёл, в голове повторяя лишь одно: Позволь ей, позволь ей, позволь ей. Но где-то в глубине сознания маячило совсем другое: Позволь себе.       — Эрен, за такую слежку ты бы получил нож в шею. — Спокойно заявил капитан, проходя мимо затаившегося в тени у забора мальца. — Забери этого алкаша и топайте по комнатам.       — Да, капитан. — Эрен встрепенулся и вышел из темноты, явно удивляясь тому, что его заметили. — Простите.       Этот парнишка ответа тоже не получил. Леви прошёл мимо, даже не взглянув на него, и быстро выбросил бутылку в мусорный бак у входа в штаб. За пару минут преодолев коридор и два лестничных пролёта, мужчина быстро закрылся в своём пустом кабинете. Прячась за дверью, словно она может спасти его от всех опасностей, мыслей и самого себя.