Вкус греха

      Когда Гермиона увидела, что он стоял за дверью, то на долю секунды почти поверила, что он — своего рода телесное продолжение ее фантазии.       Но шокированное выражение лица, раздувающиеся ноздри, гребаный жар в его глазах — нет, это было слишком реальным.       Она знала, что самое разумное в ее ситуации — сомкнуть ноги, прикрыться и попросить отчима покинуть ее спальню.       Вместо этого она раздвинула их шире, позволяя ему увидеть, какой раскрасневшейся и влажной стала ее киска. Пальцы продолжали выводить грубые круги на клиторе, пока с губ срывались жаждущие стоны.       Она изо всех сил боролась с тем, чтобы не закрыть глаза и не откинуть голову в блаженстве, когда от собственных прикосновений дрожь пробежала по телу. Она хотела видеть его. Видеть, как горящие похотью глаза сканируют ее фигуру, рассматривают набухший клитор и истекающее смазкой влагалище.       Гермиона хотела, чтобы он смотрел, как она кончит.       — Черт, — тихо застонала она, приподнимая бедра и прижимаясь клитором к пальцам в погоне за освобождением. — Так хорошо… папочка.       Гермиона не хотела закрывать глаза, но, после того как произнесла это слово, волна наслаждения прилила к низу живота, а голова непроизвольно откинулась на подушку. Она услышала резкий вдох Драко, а потом тихий звук закрывающейся двери.       Матрас рядом с ней прогнулся, когда Драко навалился на него. Хоть она была близка к разрядке, ее рука замерла на вершине лобка. В животе затрепетало, и Гермиона крепче зажмурилась.       Ей хотелось подразнить отчима, пока он стоял за дверью, — ведь в этом случае она могла притвориться, что все не по-настоящему. Но теперь, чувствуя его тело рядом со своим, ее охватила тревога.       Большая ладонь нежно и мягко погладила ее бедро.       Даже от этого простого прикосновения из влагалища вытекло немного жидкости.       — Гермиона, милая, посмотри на меня, — его голос был нежным и теплым, совсем не таким, к какому она привыкла. Но именно скрытая в нем властность действительно поразила ее. Гермиона не могла сопротивляться.       Она открыла глаза и ахнула оттого, как пристально он разглядывал ее. Его зрачки расширились, пока он пожирал ее небрежный вид, горящие щеки, влажные от пота волосы, безразмерную футболку, голые ноги и раскрасневшуюся киску, но, черт возьми, он смотрел на нее, будто на драгоценный камень.       Гермиона непроизвольно качнула бедрами, и Драко переложил ее руку с лобка на живот, теперь надавливая своей ладонью в попытке успокоить.       Его взгляд опустился к раскрытым, влажным складкам.       — Это для меня, милая? Твоя хорошенькая киска стала мокрой, потому что ты думала обо мне, любовь моя?       Услышав, как ее отчим произносит непристойности, Гермиона захныкала. Обычно он был таким корректным и отстраненным, но теперь смаковал слово «киска» так, будто непременно хотел съесть.       Это грех.       Этот мужчина был воплощением греха. Шептал ли он такие же слова на ухо матери, пока трахал ее сзади? Чертовски несправедливо!       Гермиона вскрикнула, когда Драко шлепнул ладонью по половым губам. Вспышка боли усмирила ее гнев. Его рука покоилась на лобке, пальцы касались гладких складочек, не двигаясь, но слегка надавливая, отчего ей хотелось скулить, стонать и тереться о них.       — Детка, я задал вопрос, — сказал он мрачным голосом, в котором слышалось будущее наказание, если она снова проигнорирует его.       Гермиона кивнула, прикусив губу, но взгляд, которым одарил ее отчим, заставил открыть рот и начать лепетать:       — Да-да, для тебя… из-за тебя, потому что я думала о тебе, Драко.       Драко разочарованно заскрипел зубами и убрал руку. От потери тепла и давления Гермиона жалобно заскулила, но сразу закрыла рот, увидев, как он расстегнул ворот своей рубашки, обнажив шею и ключицы, и закатал рукава. Облизнув губы, она позволила глазам жадно впиваться в подтянутые мышцы и тонкие дорожки — рисунок вен, выделяющийся на бледной коже.       — Драко? Разве так ты называла меня, пока играла с собой? — он снова положил руку на ее холмик, пальцы перебирали темные, влажные завитки.       Щеки Гермионы покраснели, но, несмотря на свое смущение, она почувствовала непреодолимое желание сказать то, что он хотел услышать. Наполовину потому, что ей нравилась сама идея того, каким запретным и в то же время желанным это было, таким чертовски горячим. И еще потому, что она отчаянно хотела доставить ему удовольствие.       — Моя киска течет, потому что я думала о тебе, папочка, — ее голос был выше обычного, девичий — нуждающийся. Если бы Гермиона услышала подобное от другой девушки, она бы сочла это жалким, но сейчас ничего не могла с собой поделать.       Драко выдохнул через нос и тяжело сглотнул. Гермионе захотелось наклониться и лизнуть его кадык, а потом прикусить бледную кожу на шее, оставив следы от зубов, — пометить его, чтобы ему пришлось объясняться перед матерью.       От этой мысли по телу пробежала дрожь предвкушения.       Драко придвинулся ближе, и Гермиона потянулась к нему.       — Детка, время еще есть. Ты можешь сказать нет, и мы забудем об этом, — прошептал Драко ей в губы. Его глаза были ясными и искренними.       Гермиона прижалась губами к его, и от едва ощутимого давления по спине пробежала дрожь.       — Пожалуйста, папочка, я так сильно хочу тебя. Заставь меня кончить, пожалуйста.       Драко зарычал — темный звук, который она собиралась прокручивать в уме всякий раз, когда будет запускать руку в трусики, — а затем одной рукой притянул Гермиону за шею, чтобы впиться в ее рот, двумя пальцами другой проникая во влагалище.       Гермиона хныкала и скулила — жалкие, распутные звуки, которые Драко поглощал, будто испытывал жажду, скользя языком в ее рту, доминируя над ней.       Его толстые пальцы плотно прижимались к разгоряченным стенкам влагалища. Ему было так легко и так чертовски хорошо ублажать Гермиону. Ее задница уже приподнялась над кроватью, когда она начала подмахивать бедрами. Драко заметил это.       — Посмотри на себя, малышка. Так сильно хочешь кончить, да? — Драко прервал поцелуй, чтобы посмотреть на ее лицо, пока играл с ее киской.       Гермиона решительно закивала, одной рукой сжимая его плечо, другой путаясь в простынях.       Мокрые, грязные звуки того, как Драко трахал ее пальцами, заполнили комнату и заставили ее желудок сжаться — настолько это было извращенно.       — Папочка, черт. Папочка, я так близко. Прикоснись к моему клитору, потри его, пожалуйста. Я так сильно кончу для тебя, папочка, — умоляла Гермиона, прижимаясь лицом к стиснутым челюстям Драко, целуя одно и то же место снова и снова, пока он не остановился, чтобы погладить большим пальцем набухшую горошину.       От первого прикосновения ее чувствительные стенки сжались вокруг его пальцев. От второго у нее задрожали бедра. После третьего Гермиона уткнулась лицом в его шею, царапая кожу. Она пыталась вращать тазом, чтобы глубже насадиться на его пальцы.       Четвертое прикосновение к клитору заставило спираль удовольствия, которая закручивалась с тех пор, как Гермиона начала ласкать себя, резко оборваться. Она вскрикнула, когда влагалище сжалось и запульсировало вокруг пальцев папочки. Слезы потекли по лицу, впитываясь в воротник рубашки Драко, который снова начал двигать пальцами, продлевая ее оргазм.       — П-папочка, пожалуйста, хватит. — Каким-то образом Гермионе удалось оторваться от шеи Драко и посмотреть на него. Из-за слез, застилающих глаза, его лицо было расплывчатым. — Я слишком чувствительна, сжалься, папочка.       Драко загадочно усмехнулся, но вытащил мокрые пальцы из ее киски. Гермиона опустила взгляд, чуть не застонав, когда увидела, как они блестят от ее смазки.       — Ты когда-нибудь пробовала себя на вкус, Гермиона?       — Н-нет, никогда.       Драко нежно поцеловал ее в щеку и прошептал:       — А тебе бы хотелось? Ничего страшного, если нет, папочка позаботится об этом.       Гермиона снова уставилась на его пальцы, ладонь продолжала покоиться на лобке. Мысль о том, чтобы попробовать себя на вкус, казалась странной, но заткнуть рот пальцами отчима… блядь.       Гермиона даже понять не успела, когда пробормотала утвердительный ответ, как ее маленькие руки потянулись к Драко. Одной она обхватила его запястье, а другой схватила теплую ладонь и потянула к своему лицу.       Она чувствовала исходящий от него мускусный запах. Если бы она не была так возбуждена, то ощущала бы неловкость.       Гермиона обхватила губами пальцы Драко, ее терпкий вкус смягчился от соприкосновения с его кожей. Она провела по ним языком, и Драко резко вдохнул.       Осознание того, как она влияла на него, заставило Гермиону практически гордиться собой. Она взяла его пальцы глубже, позволяя им коснуться задней стенки горла и вызывать влажные, резкие звуки.       — Блядь, малышка, посмотри на себя. Так хорошо принимаешь мои пальцы. В следующий раз это будет мой член, чтобы твоя мокрая глотка сжималась вокруг него, а?       Гермиона застонала с его пальцами во рту, слюна потекла из уголков ее губ по подбородку.       Она столько раз думала о том, чтобы сосать и давиться его членом. Думала, как Драко схватит ее за волосы одной рукой и потянет за них, просто используя девичье горло. Услышать это от отчима, знать, что он тоже этого хотел… блядь, в его мрачном и хриплом голосе сквозило отчаяние.       Ее киска пульсировала и трепетала, печальная и пустая, готовая быть наполненной чем-то, кроме толстых пальцев.       Гермиона с хлопком выпустила пальцы Драко изо рта, полностью покрытые слюной. Она прижалась губами к его коже, посасывая и сглатывая влагу, а потом поцеловала ладонь. Драко наблюдал за ней с горящими глазами.       — Тебе понравилось, милая? Какая ты на вкус?       — Странно, но, думаю, мне понравилось.       — Правда? — Драко схватил ее за подбородок и, наклонив голову, впился в ее губы. Гермиона вздохнула, позволяя ему погрузить свой язык в ее рот и попробовать на вкус. Он разорвал поцелуй и с ухмылкой облизал губы. — О да, ты такая вкусная, любимая. Я определенно хочу испить из этого источника.       Гермиона не смогла сдержать смешок. Слова Драко звучали слащаво и сексуально одновременно.       — Все, что захочешь, папочка, только…       — Хм? Только что, Гермиона?       Она опустила взгляд на выпуклость в его брюках и, протянув маленькую ладонь, нежно погладила. Драко толкнулся бедрами, потираясь членом о ее руку.       — Моя киска такая пустая, не мог бы ты… не мог бы ты наполнить ее для меня?       Драко застонал. Этот глубокий и восхитительный звук заставил Гермиону замурлыкать. Его рука снова скользнула к влагалищу, обхватывая большой ладонью.       — Ты хочешь, чтобы я наполнил эту маленькую киску? Ты такая крошечная, любимая, своим членом я просто разорву тебя пополам.       — О черт, да, пожалуйста. — У Гермионы перехватило дыхание от этой мысли. — Я хочу этого. Блядь, я так сильно этого хочу.       Зарычав, Драко навалился на нее и отодвинул ее бедра назад, затем наклонился и закинул ее икры на свои широкие плечи. Он быстро расстегнул молнию на брюках и вытащил уже твердый член через клапан боксеров.       И, боже, какой у него великолепный член. Он покачивался в воздухе, розовая кожа оттягивалась от красивой, красной головки, блестящей от предъэякулята.       Блядь, он большой. Длинный и толстый. Как, черт возьми, он поместится в ее влагалище?       — Это не… ни за что… — Гермиона нервно засмеялась, но потянулась к нему, обхватила пальцами твердую длину и осторожно сжала, чувствуя, какой он горячий, твердый и большой.       — Испугалась, милая? Хочешь остановиться? — он издевался над ней. Его дерзкая ухмылка вызвала в ней новую волну возбуждения.       — Нет! — Гермиона выпятила нижнюю губу и по-детски надулась. — Я прилежная ученица, я определенно смогу…       Она посмотрела на огромный член — головка нависала над животом, капелька предъэякулята упала на кожу, оставив блестящий след. Гермиона подавила всхлип и закусила губу.       Драко рассмеялся и, убрав ее ладонь, обхватил член рукой и прижал головку к набухшему клитору. От резкого прилива наслаждения Гермиона зашипела и начала извиваться под ним.       — Не волнуйся, детка, я хорошо растянул тебя пальцами. Мы будем двигаться медленно, и ты примешь член до самого основания, да?       — Да, папочка, — выдохнула Гермиона. Ее желудок сжался от нервного возбуждения.       Драко схватил ее лодыжку и поцеловал икру, одновременно отводя бедра назад и другой рукой подстраивая член к истекающему смазкой влагалищу.       — Последний шанс отказаться, детка.       Гермиона закатила глаза.       — Папочка, если ты не хочешь трахать меня, пожалуйста, уходи, чтобы я могла взять свой фаллоимитатор и… о-о-о!       Растяжение было идеальным.       Она даже не понимала, как ее киска принимает его, но, черт, она чувствовала каждый сантиметр великолепного члена, растягивающего внутренние стенки, пока головка не уперлась в шейку матки.       — О черт, — простонала Гермиона и посмотрела вниз. Милостивый боже, там действительно была гребаная выпуклость!       — Блядь, — голос Драко надломился, развратный и полный благоговения одновременно. Его рука скользнула туда, где член выступал сквозь кожу живота, образуя упругий бугорок. — Крошечная, такая чертовски крошечная, и так хорошо принимаешь мой член… я не могу… блядски нереальная, малышка.       Гермиона готова была взвыть от похвалы, если бы не тот факт, что она отчаянно хотела быть оттраханной.       — Папочка, — хныкала она, покачивая бедрами. У нее едва находилось место для маневра, поскольку Драко навалился на нее, но, боже, она пыталась насаживаться на член, едва имея возможность пошевелиться. — Пожалуйста!       Этого было достаточно для Драко, и он, обхватив руками ее талию, начал вбиваться в нее. Член полностью погружался во влагалище и почти полностью выходил из него, заставляя выпуклость на животе Гермионы появляться и исчезать, как по волшебству.       С каждым толчком она чувствовала его размер, будто Драко выдавливал воздух из легких, когда наполнял ее.       — Хорошая девочка, такая блядски тугая для меня, такая блядски мокрая. Посмотри на себя, мои брюки промокли насквозь от твоей киски, драгоценная маленькая принцесса, — прохрипел Драко и застонал. Его веки трепетали, пока он наблюдал за тем, как член входит и выходит из маленькой киски, длина блестела от смазки.       — Папочка, папочка, ох, блядь, так хорошо. Потрясающе, меня еще никогда так не трахали! — Гермиона заскулила, когда ее стенки сжались вокруг члена. Головка ударялась о шейку матки, когда он толкался в нее, и терлась о чувствительные места у самого входа во влагалище, когда он почти выходил.       Никогда раньше Гермиона не испытывала подобного — ни с одним из парней, с которыми встречалась, ни с фаллоимитатором, который был не такой длинный и толстый, как член Драко.       Когда его большой палец коснулся пульсирующего клитора, она разбилась вдребезги.       — Черт, черт, черт! Я кончаю, папочка, к-кончаю… блядь! — выругалась она и начала всхлипывать. Оргазм не нарастал постепенно, это был взрыв — сильный и внезапный, но Драко продолжал вбиваться в нее, прижимаясь тазом к бедрам, а ведь она такая чертовски чувствительная!       Она плакала и что-то лепетала, киска ныла, но почему-то требовала, чтобы ее наполнили, пока Драко продолжал потирать клитор и хвалить ее успокаивающим тоном.       — Моя идеальная принцесса, позволяешь папочке трахать эту прелестную киску…       — Так хорошо принимаешь папочкин член, никто, кроме тебя, не делает это настолько хорошо…       — Такая мокрая и блестящая для папочки. Мне нравится, милая…       — Бля-я-ядь, я скоро кончу, малышка. Кончу прямо в эту сладкую, маленькую киску. Наполню тебя до краев…       Глаза Гермионы закатились, когда она кончила во второй раз, сразу после него. Член Драко пульсировал, а она едва осознавала, что сперма начала вытекать, только когда он вышел из нее.       Гермиона закрыла глаза и почувствовала, как Драко придвинулся к ней, опустил ее измученные ноги на кровать и начал осыпать поцелуями лицо, лоб, щеки, нос, губы.       — Блядь, мне было чертовски хорошо, Гермиона. Ты устроила такой беспорядок для папочки, кончила, как хорошая, маленькая принцесса.       Гермиона едва могла говорить, ее тело приятно ныло, пока она что-то бормотала в знак благодарности.       Боже, завтра ее киска будет так болеть. От этой мысли у нее закружилась голова.       Отчим поцеловал ее в губы.       — Мне нужно привести себя в порядок и забрать твою мать. Убедись, что сегодня твоя дверь останется открытой для меня.       Ее тело кричало нет, но она посмотрела в его красивые серые глаза и сказала:       — Да, папочка.