Глициния

      Ренгоку внимательно выслушал признание Фуджи, не отрывая от нее взгляда. У девушки была приятная внешность, в которой читалась истинно японская кровь. Пухлые губы, правильной формы, овальное лицо с острым подбородком, миндалевидные глаза, бледно-желтого цвета. Длинные, густые черные ресницы придавали ее взгляду выразительности, а небольшой носик дополнял миниатюрные черты лица, напоминая ему фарфоровую куколку. Но на самом деле, она не была миловидной. Жизнь сильно потрепала Шиму, сделав ее взгляд ожесточенным и пронзительным. Брови почти всегда были сведены на переносице, из-за чего, она выглядела задумчивой и слишком серьезной. — Ты мне тоже нравишься, — легко произнес мужчина и это было правдой. Нет, Кёджуро не был в нее влюблен, да и непозволительной роскошью была любовь в это сложное время, но Фуджи, как девушка, привлекала его. В бывшей охотнице было все, что ему нравилось: целеустремленность, добрая душа, красота и талант в кулинарии. Но сейчас было не время для сплетения душ. Они могли себе позволить это, только когда уничтожат Музана. Однако, для плотской любви преград никаких не было. Так как Шима сидела рядом, Ренгоку протянул к ней руку и сначала начал поправлять рукав ее кимоно, но заглянув в ее пристально смотрящие на него глаза, вновь оголил женское плечо, ища согласия во взгляде. Взяв мужскую ладонь в свою, мечница, уверенным движением сдвинула его руку, позволив скользнуть ею под кимоно, положив себе на теплую грудь. Вероятно, он сразу почувствует, как бешено бьется ее сердце, но ей уже было все равно. Ей хотелось провести с ним это время, даже если эта ночь будет единственной. Это то, чего она желала всем сердцем, даже осознавая, что им не суждено быть вместе. Поддавшись вперед, девушка осторожно коснулась губ Хашира в неловком поцелуе, словно спрашивая разрешения. Ловким движением пальцев свободной руки, мужчина вынул из волос девушки заколки, откидывая их в сторону. Длиной до плеч, черные волосы, с зелеными прядями, красиво рассыпались по ее плечам, и поддавшись сиюминутному порыву, Ренгоку зарылся в них пальцами, надавливая на затылок, после чего осторожным поцелуем попробовал на вкус пухлые губы бывшей охотницы. Вторая рука, которая волей Фуджи оказалась на ее груди, мягко огладила ее, чуть сжав, едва надавливая пальцами. Кёджуро чувствовал, как быстро бьется женское сердце и как стало биться еще быстрее, когда их губы соприкоснулись. Эти ощущения пьянили сильнее выпитого саке. Все это казалось каким-то сном. Но даже если это сон, Шима не хотела просыпаться. Прикосновения кружили голову, а выпитый алкоголь придавал храбрости, делая девушку смелее в своих желаниях. Возможно, она показывает себя не с самой лучшей стороны, вот так позволяя трогать себя, проявляя инициативу — воспитанные девушки так себя не ведут. Ее погибшие от рук демона родители учили ее, что она должна быть женственной, скромной и вежливой в компании мужчин. Но какое значение это имело сейчас, когда они оба хотели провести ночь в объятьях друг друга? Она чувствовала, что Ренгоку не осудит ее. Поведя плечами, Фуджи приспустила кимоно с плеч, опуская его до локтей. Раскрытая, словно лепестки цветка ткань, едва прикрывала ее грудь, создавая иллюзию приличия. Придвинувшись чуть ближе, Шима бережно, двумя ладонями обняла лицо мечника, не прерывая поцелуя, чувствуя, как жар его тела охватывает ее, не согревая, а заставляя пылать. Кёджуро ласково гладил девушку по груди, пока их поцелуй не прервался, чтобы они оба могли набрать в легкие воздуха. Резким движением, Хашира поднялся, подхватывая Фуджи на руки. Отнеся ее на футон и уложив на него, мечник навис над сбивчиво дышащей, смущенной девушкой. Ренгоку был сдержан и бережен, спешить он не собирался. Склонившись над женским лицом, он вновь поцеловал бывшую охотницу, после чего его губы опустились ниже, целуя ее подбородок и шею. Сейчас Столп пламени и сам плохо понимал, почему происходит то, что они делали, это было неправильно, с точки зрения его воспитания, но прислушиваясь к своим ощущениям, он чувствовал умиротворение и вместе с тем, сильное желание. Вопреки бережным движениям и осторожной ласке, Шима ощущала силу этого мужчины — он словно заполнял все вокруг, лишая ее рационального мышления. Но она доверяла ему, чувствовала, что он не обидит. Не сделает ей больно. Тихо простонав, Фуджи начинала ощущать, что ей становится невыносимо жарко в кимоно. Ткань казалась грубой и неприятной для резко ставшей чувствительной кожи. Освободив верх своего тела из плена одежды, она протянула руки вперед, касаясь такого желанного и близкого тела Кёджуро. Его кожа была горячей. Невероятно горячей, даже обжигающей. Ноги самовольно раздвинулись в стороны, позволяя ему удобно устроиться между ними. Жмурясь от удовольствия и тяжело дыша, ее ладони гладили сильное тело Хашира, лаская прикосновениями крепкие руки и спину, мягко скользя кончиками ногтей по боевым шрамам и обходя совсем недавно зажившие, едва затянувшиеся раны. Ее руки хаотично гладили его грудь и плечи, иногда сжимаясь, когда чувства накрывали ее с головой, заставляя терять разум. Губы мужчины целовали ее ключицы в то время, как руки аккуратно развязывали оби на женском кимоно. Когда с поясом было покончено, Ренгоку приподнялся, бережно раздевая девушку, избавив ее от верхней одежды. Изящная, не лишенная женственности фигура, с заметными боевыми шрамами, небольшая грудь с аккуратными, крошечными сосками, притягивала его взгляд. Вид женской груди взбудоражил Столпа. Он стал ощущать, как по его телу, словно всполохи огня, расходится возбуждение, концентрируясь внизу живота. Приподнявшись над Фуджи, мужчина просунул одну из рук ей под поясницу, вынуждая прогнуться, а вторую положил ей на грудь, пальцами по кругу поглаживая сосок. Кёджуро давно не был с женщиной, оттого его тело распалялось так быстро, горя желанием, но несмотря на это, он по-прежнему был очень сдержан, ласково относясь к Шиме. Поцелуями, от ключиц мужчина плавно опустился к груди. Переведя взгляд внимательных глаз на девушку, он прикоснулся к возбужденному соску, вбирая его в рот. Бывшая охотница, и без того не знающая куда себя деть от переполнявших ее эмоций, гулко дышала и стонала в те моменты, когда губы Хашира сжимались особенно сильно. Ее тело горело и было податливым на ласки. Она тянулась к нему, отзывчиво постанывая от его прикосновений, которых было мало. Ей хотелось большего. Прикасаться к коже, тереться телами, слиться в единое целое. Чувствовать его внутри себя, хоть и было немного страшно, но отступать было уже поздно. Спустив ладони на пояс Кёджуро, Фуджи непослушными, подрагивающими пальцами развязала его кимоно, и оно с тихим шорохом сползло на пол. Она не могла посмотреть вниз, из-за позы, в которой лежала, но очень отчетливо почувствовала возбуждение Ренгоку. Ее и без того раскрасневшееся лицо, стало еще более смущенным. Столп был одет в традиционное мужское нижнее белье фундоси², сквозь тонкую ткань которого она отчетливо почувствовала твердую, возбужденную плоть, прижимающуюся к ее промежности. И от этого прикосновения девушку, словно волной, накрыл еще более сильный жар. Уделив достаточно внимания женской груди, поцелуи мужчины стали опускаться ниже. Целуя живот девушки, Кёджуро изучал взглядом ее тело. Когда-то накаченные до предела мышцы, стали мягкими, придавая силуэту бывшей охотницы куда больше женственности, чем когда она была действующим охотником. На животе, руках и ногах, было несколько глубоких шрамов — напоминаний о том, что она наравне с ним самим, сражалась с демонами, не жалея себя. Ренгоку помнил, что самоотверженность и постоянная работа над собой Фуджи, переросла в дорогу к становлению Хашира — девушка стремилась восстановить честь своей семьи, что была утеряна ее прадедом, Столпом ветра, вернув доброе имя фамилии Шима. Но судьба распорядилась по-другому, лишая ее этой возможности и старания, какими бы они ни были, больше не могли вернуть ее на прежний путь. Приподнявшись, мужчина перевел взгляд на нижнюю часть тела девушки. Белые, женские фундоси, изящно подчеркивали изгибы ее бедер, плотно прилегая к промежности так, что угадывались очертания. Ткань ее нижнего белья была уже влажной. Кёджуро улыбнулся, с восхищением наблюдая за тем, как открыта была перед ним бывшая охотница. Ее тихие, наполненные учащенным дыханием стоны, возбуждали его. Хрупкость женского тела манила, распаляла. Девушку смущало то, как, не скрывая своего любопытства, рассматривал ее тело Хашира. Она знала, что оно было полно изъянов. Малое количество тренировок сделало ее слабее, мышцы перестали быть фактурными, а шрамы, которых у нее было множество, никогда не придавали красоты женским телам. И если сам Ренгоку выглядел в ее глазах совершенством, себя она считала недостойной для любования. Конечно, фигура ее была стройной, она старалась поддерживать форму, но до прежней Фуджи, которой она была раньше — было уже далеко. Однако, несмотря на собственные внутренние переживания, она видела во взгляде Столпа восхищение. То, какими широко раскрытыми глазами, полными желания, он скользил по ее телу, обжигало сильнее прикосновений. Поддавшись неожиданному порыву, девушка зарылась пальцами в его светлые, пшеничного цвета волосы, кончики которых, словно всполохи огня, темнели красным. Весь этот мужчина, был олицетворением незатухающего пламени. Пропустив между пальцев, непослушные пряди, Шима с удивлением отметила то, насколько они были мягкими. Ей всегда хотелось прикоснуться к его волосам. И когда такой шанс выпал, ее губы невольно растянулись в довольной улыбке. Было в этих прикосновениях что-то очень личное, чего она никогда бы не позволила себе в другой ситуации. Впрочем, долго думать об этом Кёджуро ей не дал, хоть ему и нравились эти осторожные касания. Его поцелуи спускались все ниже, вытесняя из головы Фуджи все мысли, вынуждая фокусироваться только на своих ощущениях. Ниже живота ныло и скручивало в тугой комок. Девушка чувствовала, что ее нижнее белье было совсем мокрым от возбуждения и это смущало, но в тоже время ужасно хотелось, чтобы он прикоснулся к ней между ног, подарив ласку горящей промежности, от чего она невольно заерзала под ним. Руки Ренгоку мягким движением переместились на бедра Фуджи, гладя их. Он тактильно наслаждался теплом ее кожи и был благодарен, что она позволяет ему прикасаться к себе огрубевшими от бесконечных схваток руками. Гладя внутреннюю сторону бедер, Кёджуро плавно перешел одной рукой на правое колено, погладив его, после чего, его руки остановились. Он принял сидячее положение, а обе его ладони переместились на ремни, на левой ноге девушки. Он медленно опустил взгляд и глаза его стали грустными на мгновение, когда вернулись воспоминания, как он отрубал эту ногу. Выбора у него не было. Конечность, по которой с молниеносной скоростью распространялась кровь демона, или жизнь Фуджи. Девушка умоляла убить ее, не желая становиться демоном, против которых так отчаянно боролась. Но он смог быстро оценить ситуацию, время еще было. Столп пламени не колебался ни секунды, смотря в умоляющие, полные слез и ужаса глаза. Молниеносный взмах клинком и нога была отсечена в мгновенье ока. Горячая кровь брызнула на одежду, а запах металла ударил в ноздри. Душераздирающий крик звенел в ушах, оглушая. Кёджуро помнил, как склонился и завязал, словно жгутом, своим белым ремнем окровавленный остаток ноги, а после, раскаленным до бела клинком, прижег брызжущие кровью сосуды. Помнил, как взял обессилевшую девушку на руки, сидя на земле и качал ее, словно дитя, повторяя что все будет хорошо, ее обязательно спасут, пока она кричала и плакала от боли, ослабевшими пальцами цепляясь за его пропитанную кровью одежду. Помнил, как улыбался ей, на самом деле не зная, успеют ли какуши¹ до того, как она потеряет слишком много крови, ведь она была вымотана самым сложным боем в ее жизни и едва находилась в сознании. Он разговаривал с Фуджи, чтобы она не ушла. Эти воспоминания заняли лишь несколько коротких секунд, но Кёджуро выглядел печальным, хоть на его лице и была улыбка. Ногу девушки заменял протез. Кагая не поскупился на дорогую замену конечности, однако протез никогда бы не смог заменить живую плоть. Шима все равно прихрамывала, а порой могла потерять равновесие, неудачно переставив искусственную ногу, как сегодня, когда пролила чай. Прикосновения Столпа к обрубку ноги, заставили бывшую охотницу вернуться в прошлое. Она слишком хорошо помнила мгновения, как он отсек ей ногу, всего одним взмахом клинка, перерубив бедренную кость. Как только заражённая конечность соприкоснувшись с металлом ничерина, она рассыпалась, сгорая. Тогда мечница еще до конца не понимала, что сможет выжить. Лишь кричала и билась в агонии от всепоглощающей боли, то и дело проваливаясь в спасительное беспамятство, но Кёджуро приводил ее в чувства и помог продержаться до прихода какуши. Лишиться ноги — не самое худшее, что может случиться с истребителем, после встречи с сильными демонами. Но эта травма поставила крест на карьере охотника для Фуджи. Почти год она училась заново ходить, проходя через фантомные боли и постоянно мучащие ее кошмары. Опускала руки, почти сдавалась. Но никому и никогда не позволяла себя жалеть. Она скрывала свою травму от всех, о протезе знали лишь некоторые люди, в большей мере, никто и не догадывался об истинной причине ее хромоты. Это удалось благодаря тому, что она лежала в особом корпусе для тяжело раненных, в закрытой от любопытных глаз палате, пока медики и эксперты демонологии изучали, как повлияла на нее кровь Музана. Но даже тем, кому она доверяла, она никогда не позволяла прикасаться к своей культе и как следствие — к протезу. — Позволишь? — Ренгоку мягко огладил остаток ноги между ремнями, на который крепился протез, спрашивая разрешения снять его. — Вам, можно… — тихо ответила девушка, встречаясь взглядом с мужчиной, который был для нее особенным. Рядом с ним, она не боялась быть слабой, перед ним, ей было не стыдно признать себя калекой. Кёджуро благодарно улыбнулся и перевел взгляд на ремни протеза. Он медленно и со всей аккуратностью расстегнул их, высвобождая культю и откладывая искусственную конечность в сторону. С того дня, как он отсек эту ногу, он больше ни разу не видел ее. Кожа, закрывающая срез, была аккуратно сшита, так, что шрам был едва заметен, словно бы на этом месте никогда и не было продолжения. Хашира коснулся пальцами влажного остатка, который под броней протеза и от жара тела, был влажным. Его это нисколько не отталкивало, даже наоборот, пальцы сами тянулись приласкать культю. — Мне жаль, что ты лишилась ноги, — вины мечник не испытывал. Кёджуро, как и все, кто знал о протезе Фуджи, был уверен в своем решении, он спас ей жизнь и не чувствовал никакого сожаления. Если бы пришлось, он бы сделал это еще раз. Но ему было грустно от самого факта того, что демон вынудил искалечить молодую, решительную, подающую надежды охотницу. — Вы спасли мне жизнь. Я искренне благодарна вам за это. Вы всегда будете для меня самым прекрасным человеком на свете. Вы удивительный, Ренгоку-сан, — призналась девушка, тепло улыбаясь, вновь погладив мужчину по волосам. — Ты очень красивая. Не слушай никого, кто скажет иное, — вместо благодарности, сказал Хашира. Тон его голоса, сделался непривычно тихим и мягким. Девушка качнула головой, в знак отрицания, но искренне улыбнулась, хоть в ее глазах и читалась грусть. Приподнявшись на локтях, Фуджи коснулась губ Кёджуро в скромном, но искреннем поцелуе, который говорил больше, чем ее голос. Чувства, которые она к нему сейчас испытывала, было невозможно передать словами. То, что он сделал для нее и продолжал делать, хотя ничем не был обязан, навсегда привязало Шиму к нему. Перед ним она всю жизнь будет стоять на коленях. Таких спасенных им, как она, было множество. Но сейчас он был с ней. И его слова о ее красоте, несмотря на очевидные уродства и недостатки, невзирая на сломленный дух и неисчерпаемое чувство вины, которое разъедало ее и мучило кошмарами — на мгновение заставили почувствовать себя свободной. Счастливой. Столп пламени ответил на поцелуй, принимая благодарность. Сейчас, когда они сказали друг другу все, что должны были сказать, почувствовав облегчение и теперь, не имея недосказанности, они могли вернуться к тому, чем занимались до этого. Ренгоку слегка отодвинулся назад, поддевая пальцами нижнее белье Фуджи, аккуратно стягивая его вниз. Он бережно отложил его в сторону, наблюдая, как девушка в смущении свела бедра. Огладив их ладонями, Кёджуро развел ее ноги в стороны. Он сделал это очень бережно, но вместе с этим, чувствовалась в его руках мужская сила, противостоять которой было невозможно. Все внутри Шимы сжалось от неизвестности. Она не знала, что ощутит, когда он войдет в нее, вероятно боль. Но не смотря на сиюминутное сомнение, девушка нашла в себе силы расслабиться, ведь сама желала этого. Сама пригласила его. Все происходящее, имело гораздо большее значение, чем казалось на первый взгляд. Собравшись духом, она постаралась успокоиться, приготовившись к их соитию, хотя у нее все еще был диссонанс от того, что, не смотря на свою огненную, эксцентричную натуру, Столп пламени, действительно был бережен с ней и осторожен. Но Ренгоку имел свои планы, отличные от тех, которые представлялись Фуджи. Устроившись между ее бедер, мужчина закинул целую ногу к себе на плечо, придерживая левой рукой вторую, отрубленную выше колена. Он пару мгновений любовался сомкнутыми, поблескивающими от протекающей влаги, внешними половыми губами, после чего пальцами свободной руки слегка приоткрыл их, впечатлившись увиденным. Нежно розовое нутро, напомнило ему бутон еще не до конца распустившегося цветка, который так и манил прикоснуться. Кёджуро медлить не стал, не к чему было изводить Шиму ненужным ожиданием и его горячий язык окунулся в пылающее лоно. — Что вы… — сильно смутившись осознанию, что собирался делать Хашира, Фуджи попыталась его остановить, но задохнулась от нахлынувших ярких ощущений, волной прокатившихся по ее телу. Она откинула голову на подушку и зажмурилась, сжимая зубами свою ладонь, глухо застонав. Ренгоку умело ласкал ее возбужденную промежность, скользя языком в понятном только ему ритме. Он очень удачно угадывал темп, задевая нервные окончания, и это дарило девушке ни с чем не сравнимое удовольствие. Шима неосознанно стала ерзать и двигать бедрами от переизбытка наслаждения. Раньше ее никогда не тянуло на секс, слишком погруженная в тренировки и желание стать сильнее, она и представить не могла, насколько могла быть приятной такая близость. — М-м-м… Боги… — только и смогла сдавлено охнуть девушка, инстинктивно сжав одну ладонь на предплечье Столпа. Кёджуро лишь довольно улыбался глазами, продолжая ласкать бывшую охотницу языком. По его уверенным движениям, сразу можно было понять, что Фуджи далеко не первая девушка, которая была у него. Необычные глаза Ренгоку улавливали мимику Шимы, так он понимал, как ей было приятнее. Наконец перестав изводить партнершу беспорядочными движениями языка, он нащупал его кончиком головку клитора, начиная ритмично ее лизать. Благодаря своей отточенной до идеала технике дыхания, Хашира практически не сбивался с ритма, лишь иногда останавливаясь, чтобы сделать глубокий вдох. Время от времени он вбирал головку клитора в рот и посасывал ее, сжимая губами, неотрывно наблюдая, как извивается от удовольствия тело мечницы в его руках. Уже через несколько минут таких ласк, мужчина стал невероятно горячим. Возбуждение от того, что он делал, еще сильнее распалило его. Он тихо, с придыханием стонал, когда становилось все тяжелее себя сдерживать. Фуджи металась под ним, не находя себе места. Сквозь пелену удовольствия, урывками проскальзывали мысли, о том, что будет дальше, если уже сейчас она на была грани. Ничего подобного она не испытывала за всю свою жизнь. Вздрогнув, девушка прогнулась в спине, громко застонав и задыхаясь от нахлынувших эмоций. Ее ноги стали дрожать в судорогах оргазма, который настиг ее так стремительно, словно мир за мгновение, разлетелся на тысячи осколков. Почувствовав дрожь в теле бывшей охотницы, Кёджуро не остановился, а прекратил лишь тогда, когда она ощутимо стала отстраняться от него. Мужчина опустил дрожащие ноги и подтянулся на уровень лица Шимы, до этого, незаметным жестом вытерев рот. Он любовался раскрасневшимся и вспотевшим лицом партнерши, сам предвкушая секс с ней. Куннилингус был не только приятным началом для них двоих. Он был нужен и для того, чтобы влагалище девушки стало максимально эластичным и влажным, чтобы проникновение было легким. Приподнявшись на коленях, Ренгоку в нетерпении стянул с себя фундоси, полностью обнажаясь. Его лобок был густо покрыт светлыми волосами, а возбужденный, напряженный член пульсировал от избытка наполнившей его крови. Все еще тяжело дыша и пытаясь прийти в чувства, Фуджи приподнялась на локтях и опустила взгляд вниз, где эрегированный член Кёджуро прижимался к ее лобку, покрытому темными волосами. От этого вида, у нее внутри все сжалось. И если изначально ей было неловко и страшно, сейчас, чтобы она не почувствовала, она хотела этого. Подняв взгляд на мужчину, Шима погладила пальцами его по щеке, после, обняв за шею, утянула за собой, откидываясь на спину и вынуждая его лечь на себя. Обняв его бедро целой ногой, она прижалась к его возбужденному члену, давая безмолвное согласие на соитие. В ответ Ренгоку чувственно поцеловал ее. Он уперся левой рукой в футон, правой направляя свой член. Заглянув в желтые глаза, он улыбнулся девушке своей самой искренней улыбкой, и вновь накрыв ее губы поцелуем, толкнулся внутрь. В одно движение достигнув предела, он не обратил никакого внимания, что почувствовал небольшое сопротивление, делая аккуратные, пробные толчки. Шима зажмурилась, стиснув зубы. Ее пальцы сжались на сильной мужской спине, поцарапав кожу ногтями. Боль была терпимой и затухала, уступая место сильной пульсации, но чувство растягивающихся с непривычки мышц, было не очень приятным и довольно болезненным. Фуджи хотелось верить, что это пройдет и она сможет получить удовольствие от секса. А если нет, то все равно будет рада, даже если только Кёджуро понравится. Собрав всю свою волю охотницы, девушка выровняла дыхание, улыбаясь и не подавая виду, что что-то было не так. Она зацепила пальцами веревочку на волосах Ренгоку, поддавшись порыву нежности. Отвлекая его от своих гримас, распустила его волосы, тут же зарываясь в них пальцами. Но внимательные глаза мечника невозможно было обмануть. Он видел, что каждое его осторожное движение, как бы Шима не пыталась это скрыть, причиняло ей боль и он сам чувствовал, что тесное, женское влагалище очень сильно пульсирует, сжимая его. И хоть эти ощущения были невероятно приятными, он нашел в себе силы остановиться. Приподнявшись и выйдя из горячего нутра девушки, он сразу понял в чем дело. На его члене, смешавшись со смазкой и на футоне была кровь. Ее было немного, всего несколько капель, но ошибки быть не могло. — Фуджи… Почему ты не сказала? — парень склонился над бывшей охотницей, большим пальцем поглаживая ее щеку. — Разве бы это что-то изменило? Я хочу этого. Чтобы вы были моим первым мужчиной, — искренне произнесла Шима, ей была приятна его забота. Забота, которой он окутывал всех вокруг. Внизу живота по-прежнему неприятно пульсировало, но она не хотела, чтобы это прекратилось. Чувствовала, как мечник весь горит, желая ее и как тяжело ему было сдерживать себя сейчас. — Пожалуйста, Ренгоку-сан, не останавливайтесь. Давайте продолжим, боль пройдет, — уверенно произнесла девушка, рукой чуть надавливая на бедро мужчины, чтобы прижать его к себе. Хашира еще несколько мгновений смотрел на Шиму, думая о том, что хотел бы ей сказать, что будет осторожен и постарается минимизировать боль, но скажи это — он бы солгал, потому что горел от желания овладеть ею. — Для меня это честь, — Столп пламени провел пальцами по щеке Фуджи, убирая растрепанную прядку волос с ее лица, а после вновь медленно проник в нее во время поцелуя. Его горячий член заполнял все пространство внутри девственного влагалища. И если поначалу мужчине удавалось быть осторожным и двигаться размеренно, то чем дольше он был внутри, тем сильнее и резче становились толчки. Первые несколько минут девушка морщилась, обнимая Кёджуро за шею и вздрагивая от каждого толчка, заставляла себя не отстраняться. Но со временем, дискомфорт стал уходить, и на его замену пришло странное, тянущее чувство, которое обострялось, когда он толкался до конца. Фуджи не замечала, как ее стоны, из болезненных переходили в стоны удовольствия. Это все еще была боль, но совсем другая, полная новых ощущений, никогда не испытываемых ею ранее. Наконец-то они оба начинали терять контроль над дыханием, что сдерживал эмоции и истинные желания. Впервые, Шиме не хотелось думать ни о чем, кроме Кёджуро, который стал для нее самым ослепительным и нужным человеком на земле. Темп его толчков рос и бывшая охотница наконец осознала, что он все это время сдерживался, чтобы не причинять ей боли, дал время привыкнуть к нему. Но чем дольше это длилось, тем сильнее ей хотелось ощутить его без ограничений. Цепляясь пальцами за сильные, мужские плечи Ренгоку, Фуджи простонала его имя, сгорая в жаре его тела. Ей оставалось лишь надеяться, что он не воспламенится, потеряв над собой контроль. Хриплые, тихие стоны мужчины становились все надрывистей, он хватал ртом воздух, позабыв о всех техниках, освободившись от концентрации. Чувствуя, что девушка перестала зажиматься, он позволил себе больше не быть осторожным. Его тело покрылось потом и стало источать сладковатый аромат сакуры и костра. Комната наполнялась тяжелым дыханием и стонами обоих. Кёджуро покрывал поцелуями небольшую грудь Шимы, облизывал и посасывал ее соски, руками беспорядочно гладя бедра и сжимая кожу на них, в моменты переизбытка чувств. Сам процесс длился недолго, так как оба партнера были на пике возбуждения. Когда Столп пламени почувствовал, что близок к оргазму, его тело стало вести себя необычно. Поддетые красноватой дымкой, распущенные волосы мужчины стали приподниматься вверх, колыхаясь, словно от порывов ветра, капли пота на его теле зашипели, испаряясь. Широко распахнутые янтарные глаза неотрывно смотрели в глаза Фуджи. Парень прижал девушку к себе, но его тело, несмотря на все происходящее, не обожгло ее. Несколько сильных толчков подряд и оргазм пронзил Кёджуро. Его тело охватило пламенем, но эти всполохи не были обжигающими и погасли так же быстро, как и возникли. Полузадушенный стон Хашира разнесся по всему дому, Шима вскрикнула едва ли не одновременно с ним, утонув в еще одном сильном, ярком оргазме, негой растекающимся по всему телу. Рухнув на постель, любовники некоторое время восстанавливали сбившееся дыхание, после чего Фуджи неожиданно, скромно рассмеялась, пальцами перебирая непослушные пряди волос Ренгоку. — Все-таки воспламенились, — вновь захихикала девушка, щуря желтые глаза. Сейчас она была очень рада, что не смотря на потерю контроля, огонь Кёджуро не обжёг ее. Хотя на мгновение, она испытала страх, что сгорит в его пламени. Это было очень необычное ощущение, кажется, именно оно довело ее до оргазма и по правде сказать, это было весьма красивое зрелище. Мечник удивленно перевел взгляд на Шиму. — Я и забыл, что у тебя хорошее предчувствие, — улыбнулся мужчина, нежась на вздымающейся от тяжелого дыхания женской груди. Давно он не получал такой разрядки. Его тело словно стряхнуло с себя всю усталость, весь груз пережитого. Сейчас ему было хорошо и спокойно.       Чуть позже, Хашира лег на бок, чтобы не стеснять движения Фуджи и уложил ее голову себе на плечо, любуясь симпатичными чертами лица девушки, которая сегодня подарила ему себя. Он не знал, почему она вдруг решила это сделать, но чувствовал, что это было нужно и ей, и ему.       Еще немного позже, переведя дух, бывшая охотница поднялась до сидячего положения, ища взглядом, куда Ренгоку отложил ее протез. Отыскав его, девушка, встав на четвереньки, опираясь только на одно колено, притянула к себе искусственную ногу, после чего, ловко одела ее, туго затягивая ремешки. Поднявшись на ноги и чуть пошатнувшись, ловя равновесие, она направилась в ванную комнату. — Я сейчас вернусь, — стараясь идти ровно, не смотря на слабость в ногах и тянущем чувстве ниже живота, Шима пошла в купальню. Кёджуро кивнул ей, и когда хозяйка дома скрылась за дверьми, прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. В теле была приятная легкая слабость и тепло. Он думал о том, что Фуджи очень хорошая девушка и что ему хотелось бы видеть ее чаще и не только на территории поместья бабочки. Раньше она избегала его, особенно после произошедшего год назад, поэтому он и не проявлял к ней интереса. Видел, что ей сейчас хочется быть одной. Но эта ночь поменяла многое. Ожидание и расслабленное состояние наталкивало мечника на разные размышления и фантазии. На мгновение, он подумал о том, что его отец женился на матери еще будучи Столпом пламени. И эта должность не помешала им создать семью и родить двух сыновей, его и Сенджуро. Гибель матери подкосила отца, и он охладел к ним, перестав проявлять заботу и участие в их жизни. Он ушел со своей должности и начал много пить. Но несмотря на всю его холодность и грубость, старший сын все равно любил его и заботился о нем, потому что у отца кроме него и брата, никого не осталось. Даже если он отвергал их любовь, он нуждался в ней, как никто другой. Мог ли сам Кёджуро решиться создать семью с Фуджи? Жить с мыслью, что его ждут. Любят. Что у него самого могут появиться дети? Теоретически этому ничего не препятствовало. Шима была достойной девушкой, даже несмотря на то, что ее род был не в почете последние три поколения. Но мысль о том, что он может погибнуть в бою в любой момент и трагедия его семьи повторится вновь, теперь в новой семье, но по-прежнему в его роде — угнетала Ренгоку. Он не хотел еще одной сломанной жизни. Чтобы его ребенок рос без отца, как он с братом росли без матери. Фуджи заслуживала лучшего, чем перспектива остаться вдовой. Потому желание убивать демонов и добраться до Кибуцуджи, стало только сильнее.       Не заметив, как мысли унесли его далеко от реальности, Кёджуро задремал, пока ждал девушку.