Falling from height

Посредственно. Наверное, это моя исповедь, ведь за всю мою сознательную жизнь столько всего накопилось, чего я просто не могла... Не могла высказать, элементарно не с кем было поделиться. Посредственность. Почему это клеймо преследует меня? Я не из тех людей, кто любит саморазрушать себя, по крайней мере сейчас, но это слово будто следует за мной. Что оно вообще значит? А что в нашей жизни непосредственность? Хорошо ли это? Ответит ли кто-то мне на этот вопрос, пока я как обычно сижу утром в своей пустой квартире перед зеркалом, поперерывно смотря то на левый глаз, то на правый и массируя подушечками пальцев свои многолетние мешки под глазами. Ещё чуть-чуть и слёзы будет уже не сдержать, но я всё ещё держусь. Не сейчас, никогда. Аккуратно встаю из-за туалетного столика и иду на кухню. Как же тут холодно и пусто, поднимаю голову, поглядывая на лампочку, и задаюсь вопросом:

Давно ли тут так темно?

Надо мной нависает люстра, лампочка которой почти погасла. Внутри лампы скопилось такое количество пыли, что ни один чистюля даже не посмотрит на неё, поэтому всё что остаётся этой лампочке-догорать свои энергетические лета. А когда время придёт, её успешно поменяют на новую.

***

Двери большого здания распахиваются перед моим лицом, как и всегда, впрочем. Иду вперёд, захожу в лифт и еду на свой этаж. Всё как всегда. Лифт останавливается, но не спешит открывать свои двери. –Чёрт,–выругалась про себя. –Почему починить лифт в 20-этажном офисе такая проблема? Нажимаю кнопку вызова диспетчера, слышу звонкий голос девушки, которая сообщает, что сейчас с помощью своей чудо-причуды всё наладит. И в правду, спустя минуту лифт тронулся. Сказать, что я удивлена? Конечно, нет, в наше время меня ничего не удивляет. Тихо благодарю диспетчера, хоть и понимаю, что она уже не слышит мои слова. –Кошо! С тобой всё хорошо? – встречает меня с обеспокоенным лицом коллега и обнимает в качестве приветствия. –И тебе доброе утро, Горуку,–проговариваю в плечо высокого парня. Горуку-мой верный друг и коллега, с которым мы общаемся уже 2 года, как я работаю в этой компании. Он очень чуткий и доброжелательный парень, хоть и со своими тараканами в голове. –А где все? – осматриваю пустые рабочие места, которые обычно заполнены кипами бумаг, фотоаппаратами, все различными камерами, микрофонами и, конечно, самими работниками-журналистами. –А? Всмысле, Кошо, ты вообще на улицу выходила, пока была в отпуске? Ну или хотя бы телек смотрела? Сегодня же спортивный фестиваль в юэй! И я тоже туда иду, просто всё оборудование не помещается...– процедил каждое слово отдельно Горуку, кроме последних. Последние слова Горуку сказал совсем печально, ведь сумка сзади него не хотела поддаваться ему в этой битве и хоть чуть-чуть закрываться. –Ты же тоже идёшь, Кошо? Фыркнув, я развернулась и пошла к своему месту. –Не очень хочется, ты же знаешь, что я не люблю эти геройские штучки, – сделав высокий хвост и заправив локон волос за ухо, проговорила я. Испугавшись громкого звука позади себя, я резко оборачиваюсь и вижу широко улыбающегося Горуку, который включил телевизор и кивнул мне в сторону широкоплазменного монитора. Краем глаза я увидела забег детей, которые всеми силами пытаются получить это злосчастное первое место. Мне не понять их, а особенно мне непонятны такие фестивали, где все стараются так или иначе зарекомендовать не себя, а свою причуду. Картинка телевизора начинает резать мне глаза, а после и уши, когда в экране появляется комментатор-громкоголосый блондин с зачёсанными волосами и острыми очками. –Горуку, выключи, пожалуйста. У меня была очень сложная ночь, а день будет ещё сложнее, раз сегодня я остаюсь одна в офисе. –Так ты не пойдёшь? –Нет. –Это чёрство, Кошо. Точнее... Твоё отношение к героям и к причудам. Герои спасли твоих родителей и тебя в детстве, ты совсем забыла? Благодаря их силе ты ещё жива и это так хорошо, – причитает Горуку, размахивая руками и головой. –Слушай, Горуку, ты не был там, а тебе я уже тысячу раз говорила, что я могла и сама спасти себя и родителей, просто... – опустив голову и сжав кулаки, сдерживаю эмоции. –Извини, мне надо работать,–поднимаю голову и сажусь за кресло. –Хорошо, я пойду тогда...Не расстраивайся из-за моих слов, ты же знаешь, что я дурачок, – скинув с вешалки пальто и небольшую шляпку, проговорил Горуку и исчез в дверях коридора. Если ты дурачок, то кто я?

18 лет назад

Мама... Где мама... Почему огонь накрывает наш дом с ног до головы, а я просто стою и смотрю. Папа лежит рядом, но он совсем без сил, так как, пытаясь вытащить меня, он вдохнул большое количество дыма. –Кошо, уходи, беги, позови на помощь...Твоя мать, кх... Она ещё там, – хрипит отец и берет меня за руку. Оборачиваюсь на родной голос и вижу отца, который на последнем издыхании пытается выкашляться, но силы покидают его тело. Момент и я в горящем доме, который пару часов назад был таким родным и безопасным, но не сейчас... Забегаю в комнату родителей и вижу маму, которая пытается отодвинуть шкаф, который от разрушительной силы огня развалился по частям и упал ей на ноги. Мама! Кошо! Провал в памяти, единственное, что я помню после крика мамы... Это невероятная боль и как меня с мамой выносит из горящего дома герой с широкой улыбкой и яркими глазами.

***

После этого случая мой мир перевернулся. Все вокруг меня ошибочно думают, что я ненавижу героев, потому что якобы они не дали мне блеснуть отвагой и своими силами, но это далеко не так... Только родители и я знаем горькую правду, которую мы решили похоронить и закопать на месте нашего прошлого дома, а точнее... его уже оставшихся обломков.