Испанский сапог и прочие неприятности

Говорят, что от осинки не родятся апельсинки. Но Филькин батя с этим утверждением категорически не согласен. В его семье как раз-таки имелась такая апельсинка по имени Филька. Младший сын от своих братьев отличался примерно, как велосипед от мотоцикла. Вроде и отдалённое сходство есть (и то и другое — средство передвижения с рулём и на двух колесах), но суть совершенно разная. Одного беглого взгляда достаточно, чтобы определить, чьи сыновья Антон с Тарасом. Старшие — копии отца, оба — квадратные, лобастые, плечистые, с выбритыми затылками, крепкими кулаками и бычьими шеями. Филька же — тонкокостный, волоокий, гибкий и мягкокудрый, весь в мать, а с той, по словам бабули, только иконы писать. Если бы не сходство мало́го с матерью, Филькин батя непременно заподозрил бы худое, и тогда жди беды. А так пришлось смириться и зорко следить, чтобы Филька в передрягу какую не угодил, с него станется! Ко всему прочему, руки у младшего произрастали явно не откуда положено. Возьмётся Филька лампочку поменять в люстре, его обязательно током шибанет, полезет на антресоль за зимней курткой — слетит со стремянки и башку размозжит, салат режет — полпальца отхватит, чай разливает — кипятком обварится, а то и вовсе отправится посреди ночи в сортир и спросонья впечатается в косяк. Вот же напасть, печалился Филькин батя. Сам-то он на все руки мастер, много лет трудился сварщиком на водоканале, а в свободное время подхалтуривал в гараже ремонтом авто. Тарас с Антоном, к величайшему батиному облегчению, тоже всё могут и умеют. Оба — нахрапистые и сноровистые, работы не боятся, а любое дело у них горит и спорится. Филиппка же вечно витает в облаках, но зато оценки у него с первого класса — сплошь пятерки, а братьям в дневник без слёз не взглянешь. «С Фильки глаз не спускайте!» — строго наставлял отец, когда Филиппку собирали в школу. Батя сказал, Антон с Тарасом, без базара, поняли и приняли, с братишки они пылинки сдували. Филька мелким был чудо какой хорошенький: носик кнопкой, щёчки румяные, ротик розовый, как у котенка. В школе он быстро получил прозвище Филиппок, уж больно походил на книжного персонажа. Время летело, мальчишки росли как на дрожжах. Повзрослев, Филька занялся успеваемостью братьев: задачки за них решал, сочинения исправлял, писал упражнения по английскому. Пусть и от Фильки польза будет. Братья-то его в обиду никому не давали. Стоило какому-нибудь отбитому паразиту Фильку обозвать, посмеяться над его длинным волосами, а то и просто косо зыркнуть, поблизости появлялись Антон и Тарас, и в лучшем случае наглец отделывался суровым предостережением и не подходил больше к Фильке ближе, чем на пятьдесят метров. Филиппка чувствовал себя в безопасности и постоянно экспериментировал. На школьную дискотеку мог ресницы намалевать или губы подвести, а то и юбку поверх штанов на прогулку нацепить. «Ну, Филь, — ужасался Тарас. — Ну куда розовую юбку-то в гараж?» «И серьги сымай!» — велел Антон. «Это не юбка, а пачка, и не серьги, а клипсы!» — обижался Филька, но юбку снимал, а иногда и одну клипсу вынимал из уха. За старших батя был спокоен, а вот за мало́го тревожился: каково придётся по жизни этакому неженке, да ещё и с его предпочтениями. Надо сказать, предпочтения эти сформировались благодаря братьям. Антон с Тарасом бредили мотоциклами, и уже в четырнадцать отец, не слушая стенаний матери, купил у знакомого старинный «Восход» с коляской. «Доведете до ума — катайтесь», — провозгласил батя и умыл руки. Тарас с Антоном с энтузиазмом взялись за инструменты. Немало дней и нервов потратили братья из-за того драндулета: орали, как бешеные, ковыряли болты, перебирали гайки, проверяли тормоза, амортизацию и сцепление. Но, в конце концов, своего добились: «Восход» с диким треском завёлся (Филиппка аж уши заткнул) и сделал круг почёта по двору, управляемый Антоном, а сразу после — Тарасом. Страсть братьев к мотоциклам не ослабевала, а с годами лишь усиливалась. Они покупали, продавали, сравнивали, пробовали разные посадки, гоняли на мотослёты и смотрели кино про байкеров. Филька околачивался рядышком и с любопытством наблюдал за удивительными железными агрегатами. В марках и моделях он не разбирался, но приспособился удобно примастыриваться на заднем сидении, вцепившись в Тараса или Антона, или ухватившись за специальные ручки. Фильм же про ковбоя Мальборо Филиппке полюбился до такой степени, что он твёрдо решил влюбиться, если не в точно такого же парня, то в очень похожего (второго главного героя он принципиально игнорировал). И чтобы отважного, сильного и благородного. Разве так уж о многом он мечтал? 🏍️🏍️🏍️ Выше была присказка, а сказка начинается спустя несколько лет, аккурат в международный женский день, который по удивительному стечению обстоятельств совпал с выгодной акцией, объявленной на выставке мотоциклов. — Филька, ты чего раскорячился? — Тарас грохает штангу об пол в импровизированном спортзале, оборудованном после смерти бабули в её комнатушке. — Это — собака мордой вниз! — невозмутимо сообщает Филиппка, не выходя из своей позы. — Как вдует тебе кто-нибудь мордой вниз, — гогочет Антон, как заведенный, качая пресс на лавке. — А он и рад будет! — подхватывает Тарас, берясь за тяжеленную гирю. — Сейчас довякаетесь, никуда вас не повезу, — угрожает Филиппка и выгибается сложной дугой. На братьев он не обижается, знает: они не со зла. Тарас и Антон за Филькину задницу переживают больше, чем за свои собственные. «Ну чё тот хрен?» — спрашивают по телефону братья. «А с тем ты почему разошелся?» «Бородатый вроде ниче» «От носатого подальше держись» Такие беседы напоминают Филиппке телешоу «Давай поженимся». Братья, по примеру отца, завели моду чрезмерно Филиппку опекать и вбили себе в голову, что младшего для полного счастья надо бы сосватать к приличному мужичонке. Сколько Филиппка не отбрыкивается, всё без толку. Про ковбоя Мальборо он не заикается, а, меж тем, в любом своём ухажёре неосознанно выискивает его черты и повадки. Возможно, у Фильки какое-то помешательство, но он не сомневается, что его собственный ковбой где-то бродит, и когда-нибудь они непременно наткнутся друг на дружку. Братишкина уверенность не раз выводила старших из себя, и они ожесточённо кидались доказывать, что, такой типаж Фильке не годится, и давно пора забить на детские фантазии. На это Филька только фыркает и нос задирает. В старших классах все его убеждали, что на факультет социологии огромный конкурс, и нечего даже рыпаться, а он из упрямства пошел и поступил на бесплатное и благополучно доучился до последнего курса, а теперь усердно пишет диплом. — Вареники готовы! — умильно зовёт мать. Старшие подрываются, вареники с вишней — всеобщее любимое блюдо, Филька, естественно, сперва топает в душ. — Кушайте, кушайте! Я штук пятьсот вчера налепила! — суетится мать вокруг сыновей. — Кому добавки? Тарас, Антон и Филька с родителями уже не живут, но восьмого марта, как штыки, являются с поздравлениями, и мать наглядеться не может на своих возмужавших красавцев. — Не кудахтай, мать! Мужики уже, не дети малые, — сварливо пеняет батя. Он также с удовлетворением изучает старших и обеспокоенно — Фильку. Как-то он? Не обижает ли кто? Филька не выглядит несчастным или притесненным, может, и в порядке вещей в этой Москве, чтоб парни с парнями это самое, без женского участия, так сказать. Налопавшись вареников, братья начинают собираться в дорогу. — Ох, и нужно вам в праздник тащиться! — причитает мать, провожая сыновей. — Только сегодня же акция действует, мам! — басит Антон. — Мы заедем ещё, — утешает Тарас. — Обязательно, мамулечка! — Филиппка чмокает мать в щёку. Тарас неодобрительно таращится на Филькину толстовку — во всю грудь у того изображён красный тюльпан. Мать от Филиппкиного прикида в восторге — экий мамкин цветочек. Отец только шумно вздохнул, но ничего не сказал. — Филь, может, переоденешься? — не выдерживает Антон у входной двери. — А то как-то… — Чего «как-то»? — Филиппкины глаза загораются злобным огнём. — По-бабски? По-гейски?.. — Да не… Поехали, — зовёт Антон, уже жалея, что поднял тему. С Филиппкой по поводу одежды лучше не связываться. — Приветики-пистолетики! Дверь распахивается, на пороге возникает Анфиса — невеста Тараса. Декольте в кружевах, дерматиновая красная юбка едва прикрывает трусы, колготки блестят, когти в стразах, белокурые локоны деревянно залачены. Тарас от всего этого благолепия без ума. — Привет, котёнок! — он расплывается в глупейшей улыбке и лезет целоваться. — Помаду размажешь, — игриво воркует Анфиса. — Привет, Антоша, привет, Фильк, — при взгляде на Филиппку Анфиса надувается. Филька провинился и выдал в прошлую встречу, что Анфиска — вылитая мамаша Стифлера. Сказал он это без задней мысли, просто пошутил, но девушка брата оскорбилась и чуть не расплакалась. Пришлось извиняться и перед ней и перед Тарасом. — Добрый день, Анфиса, — с утрированной приветливостью отзывается Филиппка, стремясь реабилитироваться. — Красивые у тебя… — он судорожно соображает, что бы похвалить у Анфиски. Грудь? Губы? Глаза? Волосы? Ноги?.. — Ресницы, — неуверенно выдавливает Филиппка. — Спасибо! Вчера была у нового мастера! Такая лапуся! — Анфиса благосклонно принимает комплимент. Филиппка выдыхает: кажется, прокатило. Ехать неблизко, а провести целый час в машине с обиженной женщиной Филиппка желанием не горит, к тому же, нужно налаживать контакт с будущей невесткой. Тарас и вправду планирует летом жениться, и предложение делает сегодня. Сюрпризом оно для невесты не станет, но на то Тарас и байкер на всю голову. Тот, кто попросит у возлюбленной руку и сердце на мотовыставке получает пятнадцать процентов скидки на байк или экипировку. Тарас недавно продал свой эндуро и выбирает между новым фазером и скоростным ниндзя, так что скидка ему более, чем необходима. Филиппка же по своей воле вызвался отвезти братьев на отцовской машине — посещение выставки пригодится для его дипломной работы. По пути Анфиска гомонит, не затыкаясь, Антон приваливается к окну и храпит на весь автомобиль (перегулял накануне на дне рождения приятеля), Тарас пялится в телефон, сопоставляя цены байков и свои возможности. Филиппка старается вежливо поддерживать беседу, но Анфиска и так стрекочет без умолку, о том что выбрала уже три свадебных платья, а её подруги готовят «потрясающий» выкуп. Филиппка содрогается, представляя, какой кипиш им предстоит. Он сразу вспоминает, что на свадьбу приедет толпа родственников и буквально каждый не преминет спросить, как у Филиппки на личном фронте, а когда он ответит «никак», дальние тётки и дядьки и братья и сёстры, имена которых он даже не помнит, изобразят сочувствие, а самые наглые посоветуют «передумать» и переключиться на девушек, будто у Филиппки голубой режим активирован и можно его вкл. и выкл., как на каком-то приёмнике. Необъятное помещение экспоцентра поделено на сектора: здесь и мотоциклы, и скутеры, и квадроциклы и неведомые Филиппке аппараты. Блестящие баки напоминают панцири экзотических жуков. От разнообразия рябит в глазах, хромированные ручки и отполированные зеркала ослепляют похлеще яркого летнего солнца. Тарас с Антоном ожесточенно переругиваются, куда идти — к чопперам или заценить спортивные новинки. Анфиска заставляет Филиппку себя фотографировать буквально на каждом шагу и мгновенно постит снимки в соцсети. — Вот здесь ещё щелкни, Филюнь! — она обнимает картонного мужика в небесно-голубом мотокомбезе с белыми полосками по бокам. Филиппка бездумно наводит камеру и теряет дар речи. — Щелкнул? Да? Эй! — капризно верещит Анфиска. Филиппка облизывает пересохшие губы, кивает и припускает за братьями. — Не люблю, когда жопа выше головы! — рокочет Тарас, изучая золотисто-зелёный кавасаки. — И полноценного пассажирского места, считай, нет… — Не женись! — скалится Антон, любовно оглаживая чёрные рулевые ручки. — Тарик, Тош, кто это? Вы знаете? — Филиппка тормошит братьев за рукава.— Вот тот! Этот! — он тычет пальцем назад, в картонного красавца. Братья озадаченно переглядываются и прослеживают в заданном направлении. — Так это Лебедев! Чемпион по мотокроссу! — сообщает Антон таким тоном, будто Лебедев это как Аль Пачино, не меньше. — Угу, — уважительно кивает Тарас. — Наш Стефан Эвертс! А то и покруче! — Он рисковый, но стратег! На другую сторону карьера перелетел однажды и победил, — восторженно вспоминает Антон. — Мальчики! Я вроде поняла, куда нам идти! — Анфиска упирает длинный ноготь в какую-то точку на огромной мультимедийной схеме. — Там кастомные байки рядом! Идём! — отвлекаясь от Филиппки, ликует Тарас. Антон немедленно слушается, Филиппка не сдвигается с места. — Лебедев, — повторяет он себе под нос. Филиппка наткнулся-таки на человека, похожего на ковбоя Мальборо, но тот, как назло, именитый чемпион и, наверное, от поклонников у него отбоя нет. — Тош, а этот Лебедев он… — Филиппка снова догоняет братьев у подножья эсклатора. — Да сдался он тебе! — отмахивается Тарас, занося ногу на ступень и щерясь в камеру Анфискиного телефона — без селфи, конечно, не обходится. Кроссовые мотоциклы братьев не привлекают, хотя гонки по бездорожью они иногда смотрят. Филиппке высокие и худые кроссачи напоминают косуль. Однажды к братьям заезжал знакомый на таком байке, и Филиппку в шутку на него усадили. Так он даже ногами до земли достать не мог, возвышался как Наполеон на лошади. — Хочешь — автограф возьми, — хмыкает Антон. — Вон его магазин, — он указывает на стеклянный павильон с черной матовой вывеской в круглых ретро-лампочках. — Автограф? — Филиппка сосредоточенно хмурится. — Думаешь, он каждый день здесь торчит?! — Тарас корчит презрительную гримасу, всем своим видом давая понять, как ему не терпится сделать гребанное предложение и заполучить скидку. — Пойду посмотрю! — решается Филиппка, расправляя плечи. — Забегу по-шустрому, и к вам, — обещает он. Если ковбой Мальборо сидит в своём магазине среди шлемов, перчаток и кожаных курток, можно взглянуть на него одним глазком и хотя бы помечтать. — Филька, ничего не трогай! — предупреждает Тарас, уезжая вверх и потрясая кулаком. — Сломаешь чё-нить, век не расплатимся! — внушает Антон и шагает за Тарасом. Братья никогда не упускают возможности похохмить про Филиппкину рукожопость. — Отвалите! — Филиппка показывает средний палец, а ноги уже несут его прочь. В магазине оказывается неожиданно интересно: по стенным полкам расставлены мелкие модели мотоциклов вперемешку с фигурками черных котов, сидящих, стоящих, спящих. Касса, вместо прилавка, водружена на сиденье бело-голубого кроссача, такого же, как комбез Лебедева. — Добрый день! Могу я Вам чем-нибудь помочь?! — кидается к Филиппке улыбчивая девушка в короткой косухе с шипами на плечах поверх красного атласного бюстгальтера. Малиновые волосы её собраны в два высоких хвостика, кожаные шорты надеты поверх драных чулков в сетку. — Классные ботинки! — искренне восхищается Филиппка. На мысках массивных говнодавов красуются искусно изображённые мотоциклики. — Это наш эксклюзивный принт! — девушка хватает с полки два ботинка разных цветов. — Хотите примерить? — оживлённо предлагает она. Филиппка хочет. Необычные шмотки — его страсть. А тут такая оказия! Грех не воспользоваться. Филиппка пихает ногу сначала в один ботинок, потом во второй, но размеры ему не подходят, и девушка грустит, будто кто-то умер. — У меня нестандартная нога, половинный размер, — утешает Филиппка. Он быстро устаёт от примерок, и уже не помнит, для чего зашёл. — У вас есть минут двадцать? — девушка не может смириться с тотальной неудачей. — Я закрою магазин и сбегаю на склад! Очень-очень быстро! — Ради меня — на склад, ну что вы! — отнекивается Филиппка. Ему уже надоело, но девушка настаивает, и приходится соглашаться — сам виноват, пристал с дурацкими ботинками. Продавщица закрывает дверь и щёлкает замком. Филиппка от нечего делать принимается шататься между стеллажами и вешалками и трогать всё подряд. Он отправляет сообщение в братский чат, откуда узнаёт, что Антон с Тарасом зависли у кастомных байков. Братья наверняка истекают слюной на какой-нибудь мотик стоимостью с небольшой остров, а Анфиска везде фотографируется. По всему экспоцентру играет песня про беспечного ангела, Филиппка наворачивает по магазину, наверное, десятый круг и с тоской глядит на прогуливающихся за стеклянной стеной посетителей выставки. Продавщица куда-то запропастилась, а он даже выбраться отсюда не может. Умаявшись в ожидании и желая хоть чем-то себя занять, Филиппка берёт с полки сверкающий красный шлем в серебристых сполохах и водружает на голову. Ничего так, оценивает он в отражении. Но этого мало, поэтому он облачается в защитную куртку и суёт ногу в чёрный бесформенный мотобот. Клац-клац, Филиппка клацает кнопками и заклёпками, затягивает ремешки. Отступив от зеркала, он остаётся очень доволен: чем не байкер? Не хуже братьев, между прочим! Подумаешь, кататься не умеет, может, и научится ещё. «Ты — летящий вдаль, вдаль ангел», — подпевает Филиппка, раскидывает руки в стороны и покачивается. Запечатлев себя с разных ракурсов, Филиппка воровато озирается, но кругом только манекены в мотоциклетных скрипучих штанах и куртках. — Скучно просто, — оправдывается перед ними Филиппка, вжикая молнией на куртке. Проверив время, он решает звонить братьям - не вечность же здесь мариноваться, пусть вызволяют его. Он выкарабкивается из куртки, правой ногой сковыривает мотобот с левой, обеими руками берётся за шлем и тянет. Шлем застревает на уровне глаз и дальше ни в какую не лезет, мотобот с правой ноги тоже почему-то не снимается. Филиппка вцепляется в шлем и с силой толкает вверх, а после — пытается вернуть его на голову. Не тут-то было! Шлем намертво прилип ко лбу, перекрыв зрение и приплюснул переносицу, к тому же, нога в мотоботе начинает ныть. Филиппка вслепую соскребает бот с себя, но проклятый ботинок, похоже, прирос к коже. Даже когда Филиппка уронил на себя ёлку, рыская в поисках новогодних подарков, он не ощущал себя таким кретином. А ведь тогда ещё гирлянда замкнула, и дерево вспыхнуло. Если бы не вовремя подоспевший отец, гореть бы и Филиппке синим пламенем. Он возится со шлемом и раздраженно сопит, Филиппка готов оторвать себе полголовы, а заодно и ногу, только бы высвободиться. И где вообще носит вертихвостку-продавщицу?! С противоположной от входа стороны раздается непонятный шорох, и Филиппка, уверенный, что находится в одиночестве, испуганно шарахается, врезается во что-то и падает навзничь, как подстреленный… — Не двигайся! — властно приказывает незнакомый голос. Филиппка покорно застывает на полу. Топ-топ-топ-топ. Кто-то подходит, подхватывает его под мышки, как пёрышко, и ставит на ноги. Филиппка стоит не шелохнувшись и молчит, незнакомец тоже — наверное, оценивая Филиппкин дурачизм. — Вы кто? — всё же спрашивает Филиппка, набравшись смелости. Надо же знать, с кем имеешь дело. Может, с ним в одном помещении опасный маньяк. Хотя вряд ли незнакомец убьет его в магазине посреди мотовыставки. — Конь в пальто, — отвечает голос с нечитаемой интонацией. — Можно и повежливее, — морщится Филиппка. Собеседника он не видит, но это совсем не повод хамить. — Я-то здесь работаю, — смягчается голос. — А вот ты — кто? И куда Машку дел? Филиппка чувствует, как незнакомец трогает шлем, а потом нажимает на ботинок. — Она на склад пошла и исчезла, а я вот… застрял, — жалуется Филиппка. — Вижу, что застрял, — отвечает голос. — Не пойму, как ты исхитрился! Никогда такого не видел... Филиппкину ногу безжалостно дёргают, боль простреливает колено. — Ай-ай-ай! — воет Филиппка. — Очень больно! — Прости уж, — усмехается голос. — Но нельзя же тебя в таком виде оставлять… Голеностоп вращают по часовой стрелке, Филиппка скулит. — Это издевательство! Настоящий испанский сапог! — возмущается он. — Мне, наверное, в больницу надо… — Испанский сапог? — изумлённо уточняет голос, ногу оставляют в покое. — Да, — кивает шлемом Филиппка. — Как в «Соборе Парижской богоматери». — Какой матери?.. — голос в полном недоумении. — Ох, ну что же вы, Гюго не читали?! — укоряет Филиппка. — Там была цыганка, Эсмеральда, и её пытали такой пыткой, — терпеливо объясняет он. Пусть этот неизвестно кто не думает, что Филиппка — необразованная бестолочь, хоть и попал в глупую переделку. — Не читал. Веет лёгким цитрусовым ароматом, Филиппка любит апельсины, и голос сразу кажется ему приятным. В детстве он часто слушал сказку про домовёнка Кузю, и Нафаня там говорил похожим голосом, поэтому незнакомец представляется Филиппке добродушным старичком, который пришёл его спасти. — Вы многое потеряли, почитайте, — советует он. — А ты я смотрю байкер-литературовед? — ехидничает голос. — Нет, что вы! Я — социолог, вот мои братья — самые настоящие байкеры, я с ними за компанию приехал и ещё для диплома… Я мотоциклы только по зверям различаю, и то не все... - Как это - по зверям? - широкая ладонь накрывает шею и пробует пропихнуть шлем по затылку вверх, но он непоколебим. - Харлеи похожи на медведей, некоторые хонды - на осликов, дукати - на антилоп, - Филиппка чувствует, что незнакомец снова перемещается вниз. Видимо, со шлемом всё хуже не придумаешь. - Занятное наблюдение, - голос напрягается. Внизу хрустит и звякает, правой ноге делается легче лёгкого. — Большое спасибо! — благодарит Филиппка, почувствовав, что хищный мотобот раззявился и выпустил его ногу. — Теперь бы ещё шлем… — обречённо прибавляет он. Затылок каменный, виски зудят. Филиппка размышляет, через сколько он посинеет и потеряет сознание, и как быть, если шлем так и не снимется. Возможно, его спилят болгаркой? Но тогда Филиппке, чего доброго, полноса откромсают или ухо… — Тебе плохо там, что ли? — по шлему бесцеремонно постукивают. Предавшись унынию, Филиппка не заметил, как громко и расстроенно запыхтел. — Не больно, а жалко, — он тянется к мочке и выковыривает из неё гвоздик с маленьким голубым камушком. — Если останусь без уха, любимую серьгу сберегу, — он нащупывает карман и прячет гвоздик. — Без уха? — судя по интонации, незнакомец удивляется всё сильнее. — Понимаете, — начинает Филиппка. — Я как-то отрезал полпальца, и в больницу ехал держа эти полпальца в другой руке! И так всегда… Он проводит краткий экскурс по своим злоключениям, чтобы незнакомец не посчитал его параноиком. — Посмотрим, как бы оставить тебя с двумя ушами, — выслушав, заявляет голос. Филиппкину голову вертят и наклоняют, надавливают и снова наклоняют. — А причем же тут диплом? — прерывает голос повисшую паузу. — Я пишу работу про байкеров, — с готовностью отвечает Филиппка. Его хлебом не корми, дай с кем-нибудь обсудить предмет исследования. Набрав в грудь воздуха побольше, Филиппка рассказывает, что намерен развенчать большинство стереотипов о байкерской субкультуре, и что среди любителей погонять на мотоцикле есть и миниатюрные женственные девушки, и прилизанные офисные клерки, и мамаши в декрете, и даже старички-профессора. — Откуда же ты столько всего узнал, НЕбайкер? — резонно интересуется голос. По шлему что-то шлёпает. — Я же всю жизнь с братьями катался, можно сказать, профессиональный нажопник, — с гордостью информирует Филиппка. — Между прочим, ездить на дальние расстояния, чтобы не стереть задницу до мозолей и не напрягать водителя - особый навык… Ай-ай-ай! Филиппкину голову будто бы хотят с корнем выдрать из плеч. — Наверное, надо меня маслом намазать… Или свиным салом, — деловито предполагает он. — Это ещё зачем? — фыркает голос. — Я в пять лет головой в миске застрял, бабуля меня смазывала, — объясняет Филиппка. — Помогло? — уже воткрытую веселится голос. — Нет, — вздыхает Филиппка. — Я миску разбил и щёку порезал… — Бедовый ты парень… Как тебе зовут хоть, человек-катастрофа? — в голосе звучат насмешка и любопытство. — Филипп, — представляется Филиппка. — Братья с отцом тоже так считают, хотят мне мужика надёжного найти… Филиппка резко замолкает. Разговорился, как на сеансе у психолога, сейчас ещё в челюсть схлопочет (башка-то в шлеме) за окрас ориентации. Он нервозно обкусывает губы. Может быть, собеседник его не понял или не расслышал? — И почему же родные ищут тебе кавалера, Филипп? — по голосу не разобрать, смутило ли незнакомца Филиппкино невольное признание. — Чтобы я был под присмотром и за каменной стеной, — скрепя сердце, бурчит Филиппка. Сказал «а», говори и «б,» чего уж теперь. Незнакомец молчит и дальше колдует над шлемом, но всё безрезультатно. — У вас такие мягкие руки, — почти потеряв надежду увидеть когда-нибудь дневной свет, опять начинает Филиппка. — Спасибо, что бережно со мной обращаетесь, у меня низкий болевой порог. Вероятно, Филиппка останется в шлеме насовсем. Очень охота заплакать, всё-то у него не как у людей. Но незнакомец не сдаётся, а Филиппка изо всех сил развлекает его разговорами: болтает про универ (в общаге Филиппка перебил все тарелки и питается исключительно из пластиковых), вспоминает в подробностях некоторых из своих несчастий (обоженные кипятком колени, пробитый висок, огромные шишаки на лбу), рассказывает про Тараса и Антона (никто не верит, что они родные Филиппкины братья, бабулина сестра на полном серьёзе полагала, что младшего усыновили). Незнакомец посмеивается, но не перебивает, а изредка задаёт уточняющие вопросы. — Так, — внезапно торжествующе объявляет голос. - Кажется, получилось! Волосы елозят по ушам, шлем расширяется, едет вверх и… какими-то чудом снимается, даруя Филиппке свободу. Поначалу он не верит, что всё позади и не сразу способен сфокусировать взгляд. Голова пульсирует, фигура перед глазами плывет и качается. — Оооо… — Филиппка часто-часто моргает, остолбенело разглядывая своего спасителя. — Вы — Лебедев… Незнакомец с голосом миролюбивого домового — не кто иной, как картонный бело-голубой мужик. Только одет он не в мотокомбез, а в джинсы и клетчатую рубашку. — Ренат, — Лебедев протягивает руку, смешливые искорки так и скачут в светлых глазах. Филиппка на миг хочет зажмуриться и спрятаться обратно в шлем. — Спасибо вам большое, но мне пора, — коротко пожав тёплую ладонь, Филиппка стремглав бросается к двери, совсем забыв, что она заперта. — Побежишь босиком? — Ренат кивает на белые кроссовки, которые Филиппка сбросил, напялив кошмарные мотоботы.— Братья правы, глаз да глаз за тобой нужен, — подкалывает он, когда Филиппка возвращается обуться. — Я очень опаздываю, честное слово… мой брат предложение делает… Для скидки… Не только для скидки, но и просто… Он мотоцикл купить собирается, — путаясь, тараторит Филиппка, не желая показаться невежливым и сгорая со стыда. Вот ведь дурень! Мёл языком, как помелом, но это всё шлем виноват - нарушил кровообращение. — Филипп, всё нормально? — Ренат достаёт связку ключей из кармана, выбирает нужный и распахивает дверь. Народу на выставке явно прибавилось, посетители толкутся в фотозонах, любуются необычными мотоциклами, присматриваются к экипировке. Компания из нескольких человек проходит мимо них в магазин, завороженно пялясь на Рената, но тот глядит только на Филиппку, хотя тому невдомёк, чем он заслужил такую честь. — Я думал, вы как домовой, — выдаёт Филиппка. Он хотел бы сказать на прощание что-то важное, чтобы Ренат не запоминал его, как безалаберного чудилу, но, вероятно, шлем повредил Филиппке мозг, и произносится то, что произносится. — То есть, я не в твоём вкусе? — напрямик спрашивает Ренат и заглядывает совершенно растерявшемуся Филиппке в глаза. Он не ослышался? Сказанное означает то что означает или скрывает какой-то подтекст? — Вы-то — в моём, но я не в вашем, — наконец ляпает Филиппка первое пришедшее на ум. Моточемпионов должны сопровождать фигуристые красотки в мини и на шпильках, так показывают во всех фильмах. А Филиппкина мечта на то и есть мечта, чтобы никогда не сбыться. Или?.. — Это позволь мне самому решать, — возражает Ренат. — Такой... цветок — большая редкость, уж поверь моему опыту, — ухмыляется он. Филиппка безотчётно прижимает руку к груди, словно проверяя, на месте ли тюльпан. — Филька, ну ты канул! — гаркает откуда-то Тарас. — Мы почти все павильоны без тебя обошли! — вторит Антон. — Коть, пошли там ещё сфоткаемся, — капризно зовёт Анфиска, цокая каблуками — ей всё до лампочки. Филиппка озирается, находит братьев и машет. — Со мной кое-что случилось, —сообщает он, когда вся троица подходит поближе. Анфиска сразу же отбегает и фотографируется на фоне огромной надувной хонды. Тарас с Антоном застывают, как вкопанные, и таращатся, словно встретили Хирурга собственной персоной. — Можно тебя поздравить? — торопливо обращается Филиппка к Тарасу. Ему и так ничего непонятно, а братья не облегчают ситуацию… — С чем? — ошарашенно переспрашивает Тарас. — С помолвкой, с чем же ещё?! — Филиппка всплескивает руками. — Ха-ха-ха-ха, — Антон выходит из ступора и оглушительно ржёт. — Ха-ха-ха… Не с чем его поздравлять! Акция 14 февраля была, а этот долбоящер всё перепутал, — он хлопает помрачневшего Тараса по плечу, сгибается пополам и продолжает оглушительно гоготать. — Да чего уж, — Тарас пожимает плечами, безуспешно стараясь скрыть досаду. — Всё равно байк куплю. — Значит, зря приехали, — огорчается Филиппка, очень сочувствуя брату. Должно быть, восьмое марта — не фартовый для них день. — Не зря, — вклинивается Ренат, выступая вперёд, и шарит в заднем кармане джинсов. — Покажите при покупке и скажите, что от Лебедева, — он протягивает Тарасу черную пластиковую карту. — Но скидку даю при одном условии, — заявляет Ренат, и братья, ещё не отошедшие от первоначального шока, открывают рты, будто в беззвучном пении. — Филиппа я забираю. — Меня? — поражено выдыхает Филиппка. — Только не отказывайся и не убегай! — просит Ренат, оборачиваясь к нему, делает шаг навстречу и понижает голос. — Угощу тебя кофе… или чаем… или что ты пьешь?..— уговаривает он и, увидев Филиппкины колебания, прибавляет: — Ты же про диплом не дорассказал... да и книги можем обсудить. Мне, правда, русская литература больше по душе… Соглашайся, Эсмеральда! — Ренат обезоруживающе улыбается. Ошалев от такого напора Филиппка обводит взглядом вытянувшиеся лица братьев, высокие потолки экспоцентра, кривляющуюся в камеру Анфиску… — Филька, всё в порядке? — Антон с подозрением косится на Рената. Тарас сжимает кулаки и челюсти — за младшего братишку он наваляет даже чемпиону. — Да! — отвечает Филиппка братьям, самому себе, а заодно Ренату, и встряхивает кудрями. 🏍️🏍️🏍️ — А где же мотоцикл? — Филиппка пристёгивается и ёрзает, подбирая колени - в мустанге непривычно низко. Когда мотор заводится, Филиппка вздрагивает. Нервы на пределе, что и неудивительно — денёк выдался насыщенный: выставка, казус со шлемом, спонтанное знакомство с миловидным парнем (пусть при ближайшем рассмотрении он и не так похож на ковбоя Мальборо, зато, кажется, похож на сбывающуюся мечту). Разве такое бывает?! — В гололёд на байках гоняют только безбашенные отморозки, — Ренат выруливает с парковки и встраивается в поток автомобилей на шоссе. — А разве не безбашенно цеплять неуклюжих парней в собственном магазине? — не удерживается Филиппка. Эмоции зашкаливают, да и после того, как он чуть не лишился головы, ничего уже не страшно. — Обаятельных неуклюжих парней, — поправляет Ренат, заставляя Филиппку потупиться. — А что же насчёт русской литературы? — Филиппка переводит тему, вспоминая загадочную фразу. — Видел чёрных котов в магазине? — уточняет Ренат, Филиппка угукает. — Они - в честь Бегемота из «Мастера и Маргариты». Люблю Булгакова. Филиппка задумывается: пожалуй, Ренат достоин упоминания в его дипломе. — Но Гюго тоже полюблю! — Ренат по-своему истолковывает его молчание. — Почему же? — Филиппка вскидывает брови. — Как минимум, за испанский сапог, — Ренат подмигивает, а когда Филиппка застенчиво улыбается в ответ, мягко накрывает его ладонь на подлокотнике своей. И Ренату плевать, что этой самой рукой Филиппке даже гвоздь забить удаётся далеко не всегда.