Не бойся меня

- На все что угодно. После этого они с Арсением больше не разговаривали. Взрослому нужно было собраться с мыслями, подумать как правильно поступить. Он обещал Антону, что к вечеру окончательно даст ему свой ответ. Так что, подросток просто закрылся в комнате, стараясь как можно меньше думать. *** POV Арсений Наверно, в первый раз у меня в жизни, мысли были вперемешку. Вроде все шло хорошо, а тут вдруг, вот это. Ему точно нужна была помощь психолога. Арсений уже представлял что с ним будет. Уже видел как с каждым днём он приходит все более помятым в школу, как только в черном худи и ходит, как у него вновь появляются мешки под глазами, как он пугается от каждого его прикосновения, как вновь режется… Мышцы сами непроизвольно сжались, не давая нормально приготовить ужин. Он глубоко вздохнул чтобы успокоиться. Не может он просто взять и передать его другому психологу. Не может. Никто не знает Антона лучше чем он. Нет. Никому он его не отдаст. Однако, как же он будет его лечить? Как же врачебная этика? Этикет? Правила в конце концов? "Да какие к черту правила…" Они знакомы уже не первый месяц, он стал Антону чуть ли не отцом. А какой такой "врачебной дистанции" может идти речь?! - Черт! Яичница сгорела. Как же ему сложно думается сегодня… Решив, что пытаться что либо сделать не имеет никакого смысла, Арсений просто сел в кресло, решив, что если не соберется с мыслями – то грош ему цена. *** POV Антон Что теперь? Что будет теперь? Антон сидел на кровати, в комнате Арсения, тупо залипая в стену. Ему было страшно. Порезы ужасно чесались, не давая ему нормально думать. Он чувствовал себя грязным. Прошло лишь два дня с того ужасного происшествия, но с той самой ночи, ему казалось что в его жилах течет смола, а не кровь. Захотелось просто содрать с себя кожу. Уничтожить этот стыд. Этот позор который преследовал его везде, на каждом углу, в каждой тени. Хотелось спрыгнуть с балкона, расшибится об пол, сломать все кости. Антону казалось что лишь боль может искоренить эту грязь из него. Или смерть. Как он теперь должен смотреть в глаза Арсению? Он сказал что готов на все, лишь бы взрослый его не бросал. А правда ли это? Сможет ли он рассказать о том, как скверно он себя чувствует? Сможет ли он показать свой стыд? Этот ужасный стыд что струится по его венам, не позволяя вздохнуть полной грудью. Нет. Он не мог. Не знал как. "Ну и тряпка ты Шастун…" Слезы вновь градом покатились из глаз. Он просто ничтожество. Его тело покрыто отвратительными ранами, нанесенные собственной рукой, а не извращенцом. "Позорище…" А теперь, у него ещё и душа грязная. Грязная до той степени, что ничего не сможет ее очистить. Лишь боль и смерть. И то, не очистить, а просто дать ее владельцу временно забыть об этом кошмаре. Только и всего. А ведь Арсений за него волнуется… Захочет поможет, может даже вылечить… если получится. Если он вообще возьмётся за него. За сломанного, никому не нужного подростка. Нет, лучше сразу в окно, чем казаться таким жалким… Мысли подростка прервал стук в дверь, через которую показался психолог. Его вновь пронзили эти бездонные голубые глаза. "Точно в окно" – это последнее о чём подумал Шастун, прежде чем Арсений заговорил. *** Арсений уже выглядел намного лучше. За то время, что он провел в кресле, он успел собраться с мыслями, обдумать план лечения (если его вообще можно так назвать) и, после стакана виски, вновь засветился оптимизмом. Антона успокаивал тот факт, что Арсений вновь улыбается. Не сильно правда, но все же. - Третий час уже в моей комнате сидишь. - Я просто фетишист. "Опять эта защитная реакция в роли сарказма" – невольно пришло в голову психологу. Вроде они от нее избавились. - Я не собираюсь отдавать тебя на лечение другому психологу. С уст Шастуна вырвался облегченный вздох. - Однако… маме не мешало бы рассказать, но в это я лезть не стану. Когда будешь готов, сам расскажешь. "Если буду готов" – пронеслось в голове у подростка, но мысль он эту вслух не озвучил. - Прямо сейчас будете мучить, или отложите на потом смертную казнь? В вопросе ясно присутствовал сарказм, но они оба понимали, что это лишь из-за страха. - Я не буду взваливать на тебя все сразу. Сегодня сделаем только две вещи. Стоявший до сих пор в дверном проеме Арсений Сергеевич, взял стул, что стоял неподалеку кровати, на которой сидел Антон, чтобы расположится напротив ребенка. - Во первых, я расскажу тебе как я собираюсь тебя лечить. Шастун кивнул, показывая, что слушает. - Хотя бы один раз, мы должны будем поговорить конкретно о случившемся, но с этим я торопить тебя не буду, мы найдем подходящий для этого момент. А что касается самого лечения, в данных ситуациях работают над, так сказать, побочными эффектами. Ситуация, что с тобой приключилась – крайне травмирует, это влечет за собой последствия: негативные чувства, потеря личности, страх. В особенности страх или проблемы с налаживанием отношений с другими людьми. Они не все проявятся сразу, и самому тебе будет сложно их распознать, учитывая тот факт, что ты и так был не совсем психически здоров изначально. Так что, скорее всего, больше, чем добавить новых проблем, изнасилование сильно усугубит старые. Плюс, имея в виду твою скрытность и недоверие, я бы хотел держать тебя под пристальным контролем. Антон внимательно слушал, стараясь ничего не пропустить. Ему совсем не нравилась идея контроля, но спорить он точно не будет. - Хорошо. Я понял. - Вот и молодец. Что-то им обоим подсказывало, что лечение это пройдет совсем не гладко. Но оба из них старались об этом не думать. - Ты сказал что сегодня мы сделаем две вещи. Первую ты мне рассказал, а вторая? Антону хотелось побыстрее закончить с этим кошмаром, и просто залипнуть в телевизор, или пойти гулять, или сделать уроки… Впрочем, что угодно, лишь бы не сидеть на иголках. - Надо нормально обработать все что у тебя под одеждой. Сказано это был без какого - либо намека на злость или пренебрежение, однако, Шастун все равно почувствовал как холод пробежал по спине. - Ладно… Другого выхода все равно ведь не было. В ванную комнату они направлялись не больше минуты, но это время показалось подростку вечным. Комок нервов в желудке лишь нарастал, ноги становились ватными, к горлу подступила тошнота. В глазах поплыло, будто они были в лодке, дыхание, хоть и не стало ускоряться, но было затруднительным. - Все хорошо? Голос доносился будто из-под воды. Шастун поднял взгляд на Арсения. - Что…? - Ты себя хорошо чувствуешь? Ты какой-то бледный… Нервы… это просто нервы… - Да. Нормально. Сейчас… дай мне минутку… И с этими словами, Шастун чуть ли не ввалился в ванную комнату, падая над унитазом. Арсений в недоумении стоял перед закрытой дверью, слыша как надрывается тело подростка в приступе рвоты. “Его что… рвет?” С утра он ничего не ел, значит, и рвать было нечем. Он мог днями не есть, и при этом его никогда не тошнило. “Неужели он так сильно боится?” Арсений не припоминал, чтобы он сильно ругал или злился на подростка за его действия. Да, он не поощрял такие поступки, но никогда не судил за них Антона. По крайней мере, не настолько чтобы вызывать у него сильнейшие приступы паники. Когда за дверью стихло, психолог осторожно постучался. - Можно? В ответ лишь измученное “угу”. Как и предполагалось, туалет был чист, только вот бледность лица Шастуна лишь усугубилась. Наверно, впервые, он не стал отнекиваться, говорить что все порядке, что у него так бывает и что все уже прошло. Он и сам прекрасно понимал, что его вид был совсем не здоровый. Арсений аккуратно приблизился, усаживая подростка на край ванны. - Может, сейчас как раз подходящий момент, чтобы рассказать почему ты так сильно этого стыдишься? Антон кивнул, собираясь с мыслями. - Я начал резаться давно. Лет с 12-ти. После некоторого времени, я пытался ей рассказать и объяснить, попросить о помощи, но получилось скверно. С того дня она ловила меня за этим несколько раз, но в последний… это был ад. Она проверила абсолютно все что у меня было. Дневники, телефон, все… Сказала что мои проблемы хуйня. Я ее умолял не лезть в свои вещи… Он воспоминаний, у Антона мороз по коже, даже легкая дрожь. - Я так и не смог перестать. Но каждый раз чувствую ужасный стыд. И мне ужасно страшно. Все время. От того что Антон выговорился, ему к сожалению легче не стало. - Так. А теперь послушай меня. - Арсений обратил на себя внимание подростка. - Порезы это просто защитный механизм, ты делаешь это для того чтобы избавится от эмоций. В этом нет ничего постыдного. Не самый лучший конечно способ, но его вовсе не стоит стыдится. Я помогу тебе с этим справится, просто ты должен рассказывать мне, когда вновь захочется взяться за лезвие, и я тебя отговорю. Только не стыдись об этом рассказывать. Легкую улыбку Арсений все-же выбил из Антона. - Обещаю.