Поиск истины

— Дмитрий, давно не виделись! Парень кивнул Антону, выглядывавшему из открытого окна автомобиля: — Здравствуйте, вы договорились с преподом? — Да, я поговорил с ним. Можешь не переживать. Он дал согласие, но с одним условием, которое ты и сам прекрасно знаешь. — Да-да, я помню… — Всё вовремя сдашь… — Да-да, хорошо… — И ни на сутки позже, — он в шутку погрозил пальцем. — Смотри у меня. Тебя подвезти до общаги? — Пожалуй, — согласился Дима и шепнул вполголоса Олеже: — Садись на заднее сиденье… — Что, прости?! — Я имел в виду, мне на заднее сиденье сесть? — быстро выкрутился парень. — Если хочешь, пожалуйста. — пожал плечами Антон. — Нет-нет, я просто спросил… Подумал, вдруг тебе… вам будет неудобно… — Можно на ты. Садись, не стесняйся. Дима сел в машину. Автомобиль плавно поехал. Мимо проносились запорошенные снегом деревья, высотные здания. Молчание. Спустя минуту Дима заговорил, мямля и бубня под нос: — Я хотел сказать… в общем… Олежа подбадривал друга знаками. Глубоко вздохнув, юноша наконец решился: — Спасибо. Ты… тогда мне жизнь спас… — Не стоит, глупости какие. Что в этом такого? Главное, что я оказался в нужное время, в нужном месте. — Не знаю, как тебя отблагодарить — Ладно тебе, пустяки. — Всё равно спасибо. Неловкое молчание. Дима собирается с мыслями. — Я вижу, ты хочешь что-то от меня узнать? — Тут… такое дело… Мне это очень важно… Скажи, ты знаешь… знал. Олежа зашипел: — Ты что делаешь? Повернувшись назад, Дима шёпотом сказал: — Доверься мне. — Что ты там такого увидел? — повернулся вслед за Димой, который рефлекторно вернулся на место, проклиная себя за свою безолаберность. Антон что-то увидел вдали и тут же вернулся. Сжав губы, он стал сосредоточенно смотреть на дорогу, косо поглядывая на лобовое зеркало. — Что такое? — Дима с интересом пытался увидеть в затемнённых стёклах то, что так удивило Антона, Не заметив ничего подозрительного, решил открыть окно, пока Антон не потянул его за рукав. — Не высовывайся! — предупредил он. — Да ладно тебе! — любопытная голова высунулась из окна, разглядывая задние машины. — Не лезь свой нос, куда не просят! — вдруг перешёл на крик Антон. От неожиданности Дима нажал на кнопку стеклоподъёмника и так некоторое время ехал с высунутой головой, прижатой стеклом, прежде чем вновь нырнул в кабину, разозлившись: — Ты совсем, что ли? Ты чуть меня не придушил! — Во-первых, не я, а ты. — Да?! Я от твоего крика чуть руки на себя не наложил! А кричать-то зачем? — Потому что нормальных слов не понимаешь! Слегка увеличил скорость. Начал обгонять медленные машины. — Сказано: сидеть в машине. Из окна вывалишься, мне за тебя отвечать, что ли? Олежа от этих слов вздрогнул и покосился на Антона. Дима тоже закрыл бессмысленный спор, переведя взгляд на дорогу. Поняв, что задел чувства, Антон начал: — Так… какой ты вопрос хотел задать? Спрашивай. Решил спросить без прелюдий: — Ты был знаком с Душновым? — Олежей?.. Кхм... — мужчина кашлянул в кулак, не отпуская одну руку от руля. — Ну… да, я видел его в универе. Пару раз… в коридоре часто пересекались… Очень способный… был. Ты его друг? Кивнул. — Мне очень жаль… «Внимание! Водитель иномарки, немедленно прижмитесь к обочине и выйдите из машины. Повторяю…» Услышав это, Антон мгновенно нажал на газ и погнал по шоссе. От неожиданности Дима врезался в кресло, а Олежа вообще вылетел из кабины и долгое время пытался догнать машину и вернуться на место. Полицейские машины продолжали говорить в рубку и догонять злоумышленника. — Чёрт, черт, черт! — ругался Антон после очередного крутого поворота руля. — Ты что творишь?! — Я же по-человечески просил: не высовываться! Не привлекать внимание! Нельзя было тихо посидеть?! — Лучше скажи, зачем они гонятся за нами? Поворачивай! — выкрикнул он, после чего последовал резкий поворот, наклонив всех пассажиров в сторону. — Ты что-то противозаконное сделал? — Всё позже! — не отвлекаясь от дороги, крикнул Антон. Звук сирены, свист проносящихся назад машин, чертыханье Антона слились в один противный однотонный звук, прерываясь на короткие выкрики Димы: — Правее давай! Аккуратней! Олежа, сидя сзади, просто молился всевозможным богам, боясь умереть во второй раз и попасть в ад. Окольными путями машина пролетала улицы, просачивалась в узкие переулки, сшибая с пути мусорные контейнеры и даже одну кошку с них, которая, приземлившись с крыши капота на землю, вздыбилась и ошарашенно оглядывалась по сторонам, потеряв со страху, видимо, одну из 9 жизней. — Куда мы вообще едем? — чуть отдышавшись, спросил Дима. — На кладбище, — коротко сказал Антон. — Там нас вряд ли будут искать. Наконец появилась нормальная полноценная улица. Пролетев одну полосу дороги, заехал через высокие ворота, где спокойно припарковал свою машину. Ограждённое со всех сторон кладбище будто отделялось от остального мира. Здесь даже погода всегда была как будто другая: пасмурная, иногда дождливая, иногда снежная, но очень нагнетающая. Сейчас же с неба валил густой снег, хлопьями ложился на скромные могилки с многолетними цветами, которые ярко распускались летом, но в холодное время года выглядели безжизненно. Богато украшенные мраморными плитками и целой скульптурой предгробия выглядели безжизненно всегда. Их обладателям всё равно, как и где их похоронили, ведь некоторые из них даже не увидели свои пышные похороны, наигранные слёзы и жадные потирания рук наследников. «Впрочем, это к лучшему, — решил Олежа. — По крайней мере, эта процедура никак бы не помогла с моим списком и главной целью моей жизни… вернее жизни после смерти...» Проходя мимо каменных плит, Дима читал имена умерших, машинально искал могилу друга. Однако приглядевшись к Антону, он заметил, что он тоже что-то ищет. Неужели он и впрямь был знаком с Олежей намного ближе, чем говорит. Тогда зачем он скрывает их… дружбу?! Олежа тоже отказывается рассказывать про свои «отношения», называя их «личным». Быть может, они связаны между собой? Идя позади Антона, Дима не заметил, как тот резко остановился, и врезался ему в спину. — Мы пришли. — ответил он на безмолвный вопрос недоумённого парня. Дима выглянул из — за широкой спины Антона и поразился своей догадливости. Он действительно искал надгробие умершего студента. Он молча смотрел на могилу и пытался сдержаться от слёз. Специально ограждённый железным забором памятник, высокий крест с фотокерамикой посередине и искуственный венок с цветами, — вот и всё, что напоминало людям о существовании Олежи. Подумаешь, мертвец, закопанный в землю и воткнутый крест сверху, — что может быть проще? Но эта простая картина пробудила в Антоне так тщательно скрываемые эмоции. Со скорбью и некой долей сожаления он всматривался в небольшой портрет Олежи. Дима, сделав пару шагов к могиле, молчал тоже. Ему вообще никогда не нравилась идея ходить на кладбище, чтобы поскорбить. Он недовольно смотрел куда-то в сторону и ждал, прекрасно понимая, что спустя время начнётся длинный нудно монолог, о том, как «я его знал, он был таким хорошим человеком» и бла, бла, бла… Обернувшись, он заметил, что Олежа смотрел на Антона с таким пристальным и печальным взглядом, что Диме на секунду показалось, что эти двое видят друг друга. Почувствовав на себе взгляд не то Олежи, не то Димы, Антон, будто очнувшись от мыслей, медленно начал: — Признайся, там в эфире «Битвы медиумов» … Зачем ты это сделал? — Эм… Ты о чём? — Серьёзно? Ты махал этим блокнотом и орал на всё обозрение: «Я вижу призрака!» Скажи спасибо, что эту передачу уже никто не смотрит! Мне просто интересно, зачем ты это сделал? Чтобы прославиться? Насмехаться над умершим? Для чего? Дима вопросительно посмотрел на Олежу. Тот положительно кивнул. — Нет, — признался Дима. — не ради этого. — Тогда зачем? Дима вновь посмотрел на Олежу. Он ответил: — Продолжай. Ему можно верить. Дима не выдержал: — Как же это бесит! Я в очередной раз делаю, что ты попросишь! Даже готов раскрыться совершенно чужому человеку… — Антон не совсем чужой человек… — начал было Олежа, но от него только отмахнулись: — Да какая разница! Я согласен на всё ради тебя, но при этом ты, каждый раз, когда я хочу узнать о твоём «страшном секрете», находишь тысячи причин, чтобы оставить это в тайне, хотя знаешь, что это поможет расследованию! Просто признайся, что хочешь умолчать о своих «личных» отношениях с Антоном! Антон в полном недоумении лишь смог выговорить: — Что? — К-как ты узнал? - пролепетал Олежа. — О-о-ой, как сложно об этом было догадаться! Твои бесконечные разговоры о том, какой Антон молодец, что спас меня, кто знает, если бы не он… и бла, бла, бла… твоя нескрываемая радость, когда я сказал спасибо, ну, и конечно, вы оба пытаетесь скрыть, что знакомы. Только я одного не пойму, почему? Ненавидите? Нет, вы слишком тепло рассказываете друг о друге. Или что-то произошло, о чём вы до сих пор жалеете и стыдитесь друг друга? Короткое, секундное молчание. У Димы кончился воздух, Антон в немом шоке, а Олежа поник головой. — Неужели ты так и не понял, что твой нераскрытый секрет мешает нам найти убийцу! Тут Антон невольно вздрогнул. Олежа совсем раскис. Дима, только сейчас догадавшись, что произошло, отвёл взгляд от парня и куда-то в сторону, ни к кому не обращаясь, сказал: — Прекрасно! Теперь по моей вине о нашем расследовании знает ещё один человек. Ну что, Олежа, доволен? Ты ведь этого хотел. Только в немного другом свете, да? Извините, что так быстро развеял детективную тайную атмосферу! Тут он обратился к Антону: — Что ж, раз ты теперь в курсе дела, может, раскажешь вместо своего вредного умершего знакомого, который упрямо не раскалывается, что между вами было? Едва отойдя от слишком быстрого прилива информации, Антон не сразу ответил: — Ну, я не могу раскрыть свои тайны человеку, который якобы видит моего погибшего друга. — Друга, значит… Я так и думал… Дело твоё, я тебя не заставляю. Только знай, Олеже умалчивать о твоём тёмном прошлом позволительно: он жертва и понятия не имеет, с кем имеет дело. Смотря, как он тебя боготворит и с удовольствием хвалит твои поступки, понятно, что он просто не может рассуждать о тебе объективно. Вот и пытается оправдать твоё очень подозрительное поведение. — Ты на что намекаешь? — Ой, хватит вести себя, как будто ничего не происходит! Я уверен, что это ты замешан в убийстве! — Что? — хором воскликнули двое. — И вообще, ты у меня главный подозреваемый в списке! — С чего ты взял? — Почему ты так решил? — почти синхронно спросили Олежа и Антон. — Потому что я знаю про вашу с Олежей ссору перед самой его смертью! Что, Олежа, не ожидал, что в игре можно посмотреть историю действий?! — Так и есть, но это к делу не имеет никакого отношения! — с обидой вставил своё слово юноша. — Какая игра? Что за бред? И зачем ты МНЕ об этом рассказываешь? Хочешь услышать мои оправдания на этот счёт? — Именно! Ведь я знаю о тебе больше, чем ты думаешь! Напряжённо: — Например? — Ага! Я так и думал! Тревожишься! Я знал, что ты выдашь себя своим поведением! — Рано радуешься. Ты не задумывался, что найденные тобой сведения могут быть ошибочны? — Это вряд ли. Ты слишком открыто себя ведёшь. Сам посуди: скрываешь, что дружил с Олежей, поссорился перед якобы «самоубийством»… Удобно, не так ли? И ничего доказывать не нужно. — Прекрати так говорить, — сквозь зубы прошипел Антон, явно теряя терпение. — Неет, я только начал раскладывать по полочкам всё, что о тебе знаю. По всему городу власть старательно отрывает художества твоих фанатов, но только в нашем общежитии висят, никем не тронутые плакаты с твоим портретом. — Воу, удивил! Тебе прям в следователи идти, — не без иронии воскликнул Звёздочкин, которому это «судебное заседание» уже сильно надоело. — Это было слишком просто. По одной твоей внешности можно догадаться. Футболка с моим, между прочим, именем… — Ты её выбросил. — Не важно, — Дима продолжил. — Плащ, дорогая губная помада, которую может позволить не каждый… И жёлтые глаза, которые слишком легко узнаваемы. Улики налицо, из оружия одна жёлтая табуретка. Серьёзно, я поражён, как тебя, «великого» Дипломатора, до сих пор не повязали? — Потому что у меня есть приемущество… — загадочным голосом начал Антон. — Не отходи от темы, — парень брызнул в лицо холодной водой, отбросив в сторону дипломатическое отступление. — Раз ты такой умный, попрошу объяснить свою непричастность к убийству. — А ты уверен, что это было… — Хорошая попытка, — Дима вновь перебил собеседника. — Впрочем, в прошлый раз убийца сделал точно так же. Подстроив смерть, убедил всех, что это бедолага сам себя довёл… — Ты издеваешься? — Нет это ты издеваешься! — уже перешёл на крик Побрацкий. — У меня есть голубое доказательство, летающее в воздухе, а ты всё ещё сомневаешься, что это было убийство? — Ну, я-то его не вижу. — Не переводи на меня стрелки! Так, — глубоко выдохнул. — с меня хватит! Даю тебе полминуты на объяснение. — Я не буду заниматься этой ерундой. Олежа мне доверял… — А, может, в этом-то всё и дело? Он тебе доверял, а ты ему нож в спину, а? — Хватит говорить об этом в таком тоне! Я сам пытаюсь отыскать убийцу. — Докажи свои слова! — Я не намерен отчитываться перед тобой о каждом своём шаге! — Заткнитесь все! — надрывая горло, выкрикнул Олежа. Огромная волна воздуха снесла двух парней с ног. Антон, стукнувшись об каменную плитку, потерял сознание. Диму выкинуло с силой в сугроб. Спустя время, пошатываясь и покашливая, он встал. Немного отряхнувшись и переведя дух, удивился вслух: — Обалдеть! Я и не знал, что ты так можешь! Олежа, округлёнными от шока глазами посмотрел на свои руки: — Я сам от себя такого не ожидал! Вспомнив о существовании Антона, Дима обернулся в сторону парня и ахнул от удивления. Опрокинув руки навзничь, мужчина неподвижно лежал на бледно-серой плитке. С тёмных волос на холодную землю медленно стекала кровь, окрашивая свежевыпавший снег в тёмно-багровый цвет. Непривычно бледное лицо не подавало никаких признаков жизни. У Олежи вырвался невольный крик, взывающий о помощи, словно он ментально почувствовал ту же боль, что и Антон. Поначалу слышалось что-то громкое и невнятное, будто резко ударили по ушам, но чуть позже Дима сообразил, о чём говорил призрак. — Что ты стоишь? Помоги! Сделай хоть что-нибудь! Время шло на секунды. Парень рванулся к телу, схватив за запястье, пощупал пульс и сделал короткий вердикт: «Живой». Искусственное дыхание делать не придётся. Дима потянулся было за телефоном, но отдёрнул руку от кармана: скорая не успеет приехать. Остаётся одно. Парень схватил полуживого Антона за руки, взвалил его на плечи и понёс до машины, оставляя после себя кровавый след. — Он меня убьёт, когда очнётся, — сказал сам себе Дима, сидя за рулём чужой машины и летя на всех порах до ближайшей больницы. Он прекрасно понимал, что, по сути, украл автомобиль Антона, но всё равно продолжал жать на газ, надеясь успеть спасти его. Но нет, он вовсе не хотел пожертвовать своей свободой ради спасения лучшего друга своего друга. Ему нужны ответы. Расследование задело его за живое. Он должен наконец узнать правду.