Want

— Что это сейчас было? Тэхен отвлекается от Лýны, чтобы посмотреть на Чонгука, лениво валяющегося на диване. Пользуясь тем, что хозяин отвлекся, Лýна выхватывает у него игрушку-веревку и убегает с ней, агрессивно тряся головой. «А что я сделал?» — спрашивает Тэхен, откидываясь на руки. — Ну типа… — Чонгук неловко прижимается губами к тыльной стороне своей ладони. — Своими губами, вот так. На Лýне. Что это? — Ты о поцелуе? — Я не знаю, поэтому спрашиваю. Вот уже несколько дней, как Чонгук переехал с болота в дом. И, за исключением того, что Тэхен постоянно должен объяснять ему обо всех вещах и их предназначениях, Чонгук не плохой сосед. Немного эгоистичный и бесполезный, но, по крайней мере, он не требует больших затрат. К тому же как бы это ни было изматывающе, секс с ним очень, очень хорош. — Поцелуй это… поцелуй, — пытается объяснить Тэхен. — Это как проявление симпатии. Я целую Лýну, потому что она хорошая девочка, и я люблю ее. Брови Чонгука приподнимаются. «Это то же самое, что ты делаешь с моей шеей, когда мы трахаемся?» — Ну да. Ты реально секс-демон, который не знает о том, как целоваться? Тэхен заметил, что общая неосведомленность Чонгука об устройстве мира, является некой больной темой. Чонгук приподнимается на локтях и делает вид, что заинтересован собственными ногтями. «Если это не связано напрямую с сексом, зачем мне об этом знать?» — Это напрямую связано с сексом. — Не настолько, чтобы это имело какое-либо значение, — парирует Чонгук, явно задетый. — Зачем ты покупаешь уже мертвых куриц, вместо того, чтобы убивать куриц Юнги? — Это вообще не одно и то же. — Думаю, ты даже не знаешь, как правильно забивать курицу. Значит ли это, что ты тупица, или для тебя норм не быть во всем профи? — Ладно, хватит. Ты высказал свою мысль, — тяжело вздохнув, Тэхен неуклюже встает с пола и морщится, когда его колени хрустят. — Я понимаю, что это необязательно. Когда он заходит на кухню, чтобы помыть посуду, Чонгук проскальзывает за ним и устраивается на пустом промежутке между раковиной и посудомойкой. Тэхен вынужден маневрировать вокруг него, пока загружает посуду. — Не пачкай своей сочной задницей столешницу, — говорит он, шлепая Чонгука по голому бедру. — Эту хрень сложно отмыть. Чонгук в шутку замахивается на него, но прицел невероятно плох, и в итоге он ударяется костяшками пальцев о кран. «Ничего не попадет на столешницу, если ты заткнешь мою задницу своим членом». — Да она окажется буквально везде! Я ценю твое желание, чтобы все было сладко да гладко, но зачем столько смазки? На этом разговор заходит в тупик, что весьма необычно, ведь если Чонгук и любит что-то делать, так это подталкивать Тэхена к сексу буквально в течение всего дня. Тэхен смотрит на него, поместив пару тарелок в посудомойку, не ожидая увидеть настолько задумчивое лицо. Чонгук возится с рукавами кофты, протыкая ногтями ткань. — Что случилось? — наконец спрашивает Тэхен. Чонгук тянет ткань в руках. «Почему ты целуешь меня только тогда, когда мы трахаемся?» — Ты даже не знал, что такое поцелуи, еще пять минут назад. — И что? Разве я не могу спросить? Ты все время целуешь собаку, но меня ты целуешь только во время секса. Ты же не занимаешься сексом с Лýной — в чем разница? — Это… это не что-то универсальное, — неуверенно произносит Тэхен. — Вот я целую Лýну, потому что она моя собака и я ее обожаю. Это то, что люди делают со своими питомцами. Но поцелуи могут быть и сексуальными. Я просто избегаю твоего рта из-за твоих гребаных зубов. Чонгук, судя по всему, продолжает пребывать в замешательстве. «Зачем тебе целовать меня в рот?» — Хочешь сказать, что за все свои вуайеристские приключения ты ни разу не видел двух ебущихся людей с открытыми ртами? Поджав губы, Чонгук закатывает глаза и несколько раз ударяет пятками по шкафчикам. «Да, кажется, что-то такое было». — Ну вот, это и есть целовашки. — И что же они… значат? — В смысле? — спрашивает Тэхен. — Ты целуешь, и? Зачем? Что это для тебя значит? Тэхен пожимает плечами, тянется за последней парой тарелок из раковины. «Настраивает людей на нужный лад, наверное. Это интимно. Добавляет еще один слой к торту под названием секс». — Ты целовался с Чимином? — Чонгук напирает, а Тэхен вздыхает. — Да. Мы с Чимином много целовались. У него охуенно аппетитные губы, и я бы хотел, чтобы ты не поднимал эту тему. — Тогда почему бы тебе не поцеловать меня так же? Поставив последнюю тарелку на металлическую решетку, Тэхен закрывает посудомойку и поворачивается, чтобы полностью уделить внимание Чонгуку. «Ты никогда не проявлял инициативы, и я не думал об этом. Можешь прямо сказать, чего ты хочешь, а не вести себя так, будто я устроил против тебя заговор или типа того?» Чонгук спрыгивает со столешницы и прижимает Тэхена к ней, сводит их ноги вместе и крепко обнимает парня за талию. «Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так, как ты целовал Чимина». Странный комплекс неполноценности, которым страдает Чонгук, постоянно сравнивая себя с Чимином, действует Тэхену на нервы, и он надеется, что это не станет постоянной проблемой. И дело не в самом Чимине, а в том, что он бывший Тэхена. Осознание, что они занимались сексом, видимо, достаточно для того, чтобы довести Чонгука до ручки. Видимо, многолетняя жизнь в одиночестве на болоте не лучшим образом сказалась на психике демона. — Я поцелую тебя, — отвечает Тэхен, — но сделаю это не так, как это было с Чимином. Стон разочарования уже клокочет в горле Чонгука еще до того, как он заканчивает говорить, и Тэхен заставляет его замолчать, прежде чем он успел возразить. — У нас с тобой будет свой собственный поцелуй, который останется только между нами двумя, — говорит он, проводя пальцами по волосам Чонгука. Веки Чонгука дрожа смыкаются. «Уверен, что ты просто так болтаешь, и все поцелуи совершенно одинаковые». — Ты собираешься поцеловать еще кого-то, чтобы выяснить это? — спрашивает Тэхен. — Быть может. Возможно, я поцелую Юнги. Ты же знаешь, что он хочет меня отыметь, — мурлычет Чонгук, бесстыдно потираясь о бедро Тэхена. — Он хочет насадить меня на свой член и выебать меня так, что я не смогу ходить. Тэхену кажется, что если Чонгук вздумает повторить эти слова своим гребаным ртом еще раз, глаза Юнги вылетят из орбит и укатятся под ближайший предмет мебели. «Не думаешь, что у тебя воображение разыгралось?» — Думаю, я хочу принять оба ваших члена одновременно, — простонал Чонгук. — Блядь, я так хочу быть настолько растянутым. Чимин… и Чимин тоже. Хочу заставить его умолять о том, чтобы он мог кончить в меня. Мысль о том, что Чимин может умолять о чем-либо, побуждает Тэхена фыркнуть. «Я думал, ты хочешь поцеловаться?» Чонгук выпучивает затуманенные глаза. «Д-да. Этого я тоже хочу». Тэхен убеждается, что у него крепкая хватка на челюсти Чонгука, прежде чем нежно прижать их губы друг к другу. Тэхен так давно никого не целовал, и после интенсивного секс-марафона, которым они занимались, что-то нежное и непорочное… освежает. Чонгук быстро понимает суть дела и прижимается губами к губам Тэхена, а пальцы сжимают заднюю часть его рубашки. Так продолжается несколько мгновений, они просто тихо пробуют друг друга. Нет никаких неловких подростковых колебаний при первом поцелуе со стороны Чонгука — он легко следует примеру Тэхена. Может быть, секс-демоны просто от природы на лету схватывают подобные вещи. Тэхен добился бы гораздо большего с некоторыми людьми в старших классах, если бы у него был такой талант. — Это все? — Чонгук шепчет, когда они отдаляются друг от друга, и Тэхен думает, что он хотел сказать это более пренебрежительно, но в вопросе прозвучала мольба, будто тело Чонгука подсказывает ему, что есть еще что-то, и он так близок к тому, чтобы это получить. — Не совсем, — отвечает Тэхен. Затем он снова соединяет их рты, и языком раздвигает губы Чонгука, чтобы пробраться внутрь. Его встречает слабый ванильный привкус смазки, которую выделяет тело Чонгука, и причудливое, нечеловеческое ощущение его языка. Тэхен вдавливает свой язык в разветвление языка Чонгука, трется о колечки пирсинга, пробитые в центре и по бокам, и Чонгук дрожит в его руках. Два хвостика его языка обвиваются вокруг языка Тэхена, требуя большего внимания. Тэхен не может сдержать ухмылки, он тянет язык Чонгука в свой рот, посасывает один кончик, затем ищет другой. Он такой мягкий и приятный, источает ваниль, которая становится только слаще, когда Тэхен стимулирует его. Когда они, наконец, отстраняются друг от друга, язык Чонгука совершенно беспомощно свисает из уголка его рта. Тэхен с трудом переводит дыхание и вытирает слюну, стекающую по подбородку. — Ты доволен? — спрашивает Тэхен. Когда он двигается, наслаждение пробегает по его позвоночнику, а твердый член трется о бедро Чонгука. Уже не удивительно так возбуждаться, как озабоченный подросток, который не может себя контролировать. Но, во всяком случае, ему не нужно волноваться о том, что придется бежать в ванную за дрочкой. Чонгук скорее бы отгрыз себе член, чем допустил мысль о возможности потратить сперму на бумажные салфетки. — Пока ты будешь трахать меня, — восторженно мямлит Чонгук, — делай это. Тэхен изо всех сил пытается поднять Чонгука и отнести его на диван, чтобы он мог немедленно выполнить эту просьбу. У демонов, видимо, другие отношения с гравитацией. Тэхен несколько раз видел, как Чонгук с кошачьей грацией запрыгивает на крышу и на деревья. Но каждый раз, когда он пытается поднять Чонгука, это все равно, что нести мешок свинца. Вертлявый свинцовый мешок, который так и норовит удариться о него, потому что его член упирается в живот Тэхена, и в настоящее время это главная причина бытовых несчастных случаев. Но на этот раз им удается добраться до дивана так, чтобы Тэхен не споткнулся о край ковра, и Чонгук прижимает свои ноги к груди, пока Тэхен достает свой пылающий член из треников. В первый день он попробовал нижнее белье, и это не очень прижилось, так что с тех пор он обходится без него. — Прошу, — бормочет Чонгук, его дырочка судорожно сжимается и разжимается, когда Тэхен трется о нее, но пока не вставляет. — Пожалуйста, ах, пожалуйста, мне так нужно, пожалуйста. Тэхен стонет, проводя головкой члена по дырочке Чонгука, стимуляция усиливает наслаждение. «Насколько сильно тебе это нужно?» — Я умру без этого, Тэхен, я, блядь, умру, если ты не кончишь в меня. — Ты собираешься умереть? — дразнится Тэхен. Он скользит членом между ягодиц Чонгука, проникает в его дырочку и стонет от того, насколько она уже мокрая. Он еще даже не вошел, а с Чонгука уже капает. «Мм, блядь. А что, если я просто вокруг твоей дырочки поброжу, а уже потом кончу в тебя?» Чонгук вопит в отчаянии, высвобождая одну ногу, чтобы пнуть его. «Дай мне свой член — хочу почувствовать его в себе, хочу, чтобы ты трахнул меня». Тэхен наклоняется, чтобы поцеловать его снова, и это ужасно грязно, потому что смазка сочится с его языка и скапливается во рту Чонгука, пока не стекает по его подбородку и груди. Их губы скользят, как утки по льду, пока язык Чонгука не присоединяется к вечеринке и почти проникает в горло Тэхена. Это было бы нечто, да ведь? Язык Чонгука, скользящий по пищеводу, чтобы свернуться кольцом в его животе. Достаточно ли он длинный для этого? При любом раскладе, это, скорее всего, убьет его. Наконец, Тэхен погружается в него, глубоко в жар Чонгука, стонущего от его языка. Ухватившись за бедра демона для опоры, Тэхен вколачивается в него сильно и быстро, так, как им обоим нравится, и целует до тех пор, пока не становится слишком трудно сосредоточиться на ловкости и на дыхании одновременно. Тэхен доходит почти до самого края, он так близок к тому, чтобы излиться в Чонгука, а затем останавливается, отдыхает, чтобы набрать воздуха и немного расслабиться, пульсируя в мягких стенках Чонгука. Чонгук выгибает спину и напрягается, пытаясь подтолкнуть его к финишу. «Ты так близко, черт, ты так близко… Тэхен, пожалуйста…» Тэхен затыкает его поцелуем, и поначалу Чонгук испытывает нужду и отчаяние, но достаточно нескольких принудительных томных движений, чтобы он расслабился. Тэхен целует его глубоко, прижимая языки друг к другу не для того, чтобы овладеть им, а чтобы почувствовать вкус. Чтобы ощутить. Когда он отстраняется, чтобы снова вогнать свой член, в его душе разгорается пожар. Он вбивается в Чонгука со жгучим желанием, стремительно приближаясь к краю и падая на него, достигая оргазма с низким стоном во рту Чонгука. Это воспламеняет его, как коробок спичек, и он впивается ногтями в бедра Чонгука, снова ловит волну, ускоряя темп, пока не доводит себя до второго, трепетного оргазма. То, что Чонгук позволяет ему делать, то, что он позволяет ему достигать, не похоже ни на что, что он чувствовал ранее. Он однажды испытал даже третий оргазм и задумался, можно ли затянуть себя в бесконечный цикл оргазмов, и решил, что именно так люди обычно и умирают, когда дело доходит до секса с Чонгуком. Буквально трахаются до смерти. Тэхен падает на грудь Чонгука, бока вздымаются, член подрагивает. Он не вытаскивает его, оставляя греться внутри Чонгука, но прижимается слабым поцелуем к его челюсти. — Целоваться во время секса, да или нет? Чонгук ласкает его, точно так же, как он видел, как Тэхен ласкает Лýну. Если его спросят, Тэхен мог бы в шутку сказать, что у них две собаки, но иногда ему кажется, что второй питомец — это он, а не Чонгук. Иллюзия самоконтроля Тэхена имеет свойство исчезать в наиболее уязвимые моменты. Сразу после того, как он кончил, и Чонгук добровольно решает не заставлять его снова напрягаться. Как будто он просто хочет удержать Тэхена рядом с собой еще немного. И Тэхен очень признателен, потому что, он тоже хотел бы остаться здесь подольше. — Очень даже да, — отвечает Чонгук. — Но ты должен целовать меня и вне секса тоже. Ты должен целовать меня все время. — Ты так говоришь только потому, что поцелуи тебя завели, и в итоге я тебя трахнул. — Ты бы все равно меня трахнул. Нежданчик — я всегда заведен. Тэхену потребовалось несколько минут мысленной подготовки, чтобы убедить себя подняться. Он приподнимается, освобождая свой чувствительный член из влажной дырочки Чонгука, и укладывается поудобнее: ему обязательно нужно принять душ. Снова. Или просто перестать принимать душ, чтобы не тратить воду — но он скорее умрет, чем сделает это. Чонгук продолжает лежать на диване, где его оставил Тэхен. Где он лежал до того, как все это произошло, но теперь он выебан, вымотан и на данный момент сыт. Пока он снова не решит, что голоден, и не придумает новый, творческий способ получить желаемое. Тэхен останавливается посреди гостиной и на мгновение замирает. — Ты уже умеешь целоваться, — выпаливает он, обвиняюще тыча пальцем в Чонгука, потому что не может быть, чтобы он этого не делал. — Ты точно, блядь, уже умел. И я купился на это. Самая дерзкая, самая дерьмовая ухмылка расползается по лицу Чонгука, и он поднимает одну руку к лицу, открывая глаз на ладони, чтобы посмотреть на него, победно скалясь. «Виновен по всем пунктам». Тэхен швыряет в него пачкой бумажных салфеток.