Особый способ

***

— Так, Модди, мне надоело, что ты ничего не делаешь! Он выглядит как заведённая перепёлка. Весь взлохмаченный и недовольный. Оттряхивал пыль со своего костюма и крыльев. Где-то недалеко всё ещё раздавались взрывы динамита — Пугод не отключал машинки. — А, то есть я тут главный бездельник? Вот скажи, что твой любимый Жираф сделал для общего дела? — Модди выглядел раздраженным. Сложил руки на груди, чуть хмурился и исключительно из-за ситуации не делал замечание Пугоду, чтобы он не стоял так близко к краю. Шляпник давно повадился падать с высоты, разбиваясь вдребезги. — Ты! Да Жираф, он, он!.. — Нарисовал план базы и рассчитал её масштабы, — помог Пугоду Жираф, сидящий на шалкерах и уже успевший заскучать. — О... Да! Слышал, Модди? — Зато я осушил большую территорию под бомбёжку. — И то после того, как я тебе с этим надоел! Они оба замолкают. Видя такого уставшего и помятого Пугода, хотелось отправить его спать. И Модди определенно это сделал, если бы на него не посыпались такого рода упрёки. Шляпник был зациклен. И зациклен явно не в сторону Модди, обвиняя его в том, что помощи с его стороны не было оказано. — Так, Пугод, тише, — в разговор ещё раз встревает Жираф, встаёт, в попытке схватить Пугода за руку и наконец оттащить от обрыва. — Давай, тебе надо отдохнуть, пойдём. Ночь на дворе. — Да, ты прав, Жираф, — шляпник поддаётся. Он целый день прогружал машинки, следил за их сохранностью. Наверное, перерыва на обед тоже не было. По крайней мере, нормального. Он явно наелся песка и кусочков камней, когда падал, разбиваясь, и, пока бежал со спавна, чтобы сохранить свои вещи. — Я пойду отдыхать, а Модди будет работать. — Да в смысле! — Всё, это не обсуждается, — Пугод махнул рукой, а после оставил Модди целый шалкер, заполненный редстоуновыми вещами. — А это – на всякий случай. Постарайся ничего не потерять. Модди поджал губы. Работать ночью – не самая хорошая идея. Особенно когда днём ты не спал и занимался своими делами. Действительно важными делами. Однако Пугод уходит, даже не задумываясь о том, что на чужом состоянии бессонные ночи могут плохо сказаться. Потому что сказались и на нем. — Да, и кстати, постарайся ничего не сломать, я не прилечу всё это чинить раньше завтрашнего дня, — напоследок кидает Пугод, прежде чем взмыть в небо. Жираф махнул Модди на прощанье и поспешил лететь за стремительно удаляющимся другом. Ночь была ясной и безветренной. То, что нужно для работы. Пугод досадно цыкал, думая, что оставить Модди одного – не лучшая затея. Сам бы он управился быстрее, и тревога не пыталась бы медленно разобрать его по кусочкам. Поэтому первое, что сказал Пугод, когда он и Жираф коснулись ногами пола тыквенной базы, было: — Может вернуться? — Нет. Не-а, нет-нет-нет, у тебя отдых, — тот ярко выражал своё неодобрение такой мысли. — Модди не настолько дурак. А если и настолько, завтра мы вернёмся и настучим ему по голове. Пугод, не смотря на свою усталость, был готов вступать в спор. Выглядел он крайне раздражённым, и дело было даже не сильно в чужих словах. — Да эти машинки... Уух, чинить их просто кошмарно. А вода, которая просто из ниоткуда в земле появляется! Ты либо успеваешь её осушить, либо взрываешься вместе с вещами! Знаешь, как я намучался уже с этим? — он едва не рычит, тараторя это, однако соглашается пройти к себе внутрь базы. — Мне... Мне жаль, но это ли не доказательство, что ты должен отдохнуть? — Жираф, я не хочу спать... Ой, даже не пытайся меня заставить, — Пугод резко отпрянул, когда к нему потянули руки. На этот жест фыркнули. Нисколько не обижено, скорее хитро. — Я и не собирался, ты же не маленький, — он сделал паузу, похожую на неловкое молчание. — Не маленький же? Восемнадцать есть? — Да есть-есть. Говори уже, что придумал. База у Пугода не была похожа на дом. Дом был у Модди. Уютный, теплый, маленький и уединённый, где можно спрятаться и действительно отдохнуть. У Пугода «дома» куча голых стен и серая пыль осколков камней. Из обустроенного хорошо только склад. Это единственное гипотетически пригодное место для жизни. Жираф не удивился бы, если его друг спал на сундуках. — Выпьем? Повисла пауза, и она не сулила ничего хорошего. Потому что Пугод недовольно скривился, потирая переносицу и сползая по стенке, прямо на еловый дощатый пол. — Я не пью, и ты это знаешь. — Один раз можно. — Я не пью. — Это был не вопрос, и мне не нужно знать твой ответ. Мы с тобой выпьем, сейчас. Пугод смотрит на Жирафа недовольно, но яркого сопротивления не оказывает, когда тот садится рядом, только подтягивает к себе колени и обнимает, облокачиваясь подбородком на них. У квамп здесь очень мягкий жёлтый свет, а его немного мутит от постоянного бодрствования. Едва расслабившись, он рассыпался, растёкся, как мёд вытекает из разбитой банки. Жираф достает лёгким жестом бутылку чего-то из ближайшего Эндер сундука и ползет к нему на коленках обратно. Когда только успел? Он суёт добытое чуть ли не в лицо Пугоду, с гордостью оглашая: — Это красное вино. Дорогое. И очень вкусное. Ради тебя открою. — Мне приятно, что ради меня ты готов откупорить такую вещь, но, опять-таки, я не пью. — Заставлю. Есть у меня один способ. Глаза у Жирафа как-то странно сверкнули, а ещё он сидел слишком близко, практически плечом к плечу. — ...иногда ты звучишь угрожающе, и я начинаю жалеть, что не хожу на эти ваши столпотворения, чтобы знать, как ты себя поведешь. — Да брось, хочешь, прямо сейчас скажу, что за способ? Хитрый оттенок в глазах не стал меньше, скорее, разгорелся сильнее, чем до. Пугод предпочел отвести взгляд. — Рассказывай, ладно. — Через рот заставлю пить. Жираф пронзительно молчал, когда на его слова удивлённо чертыхнулись. — Через рот все люди пьют, к чему это было? — Нет, ты не понял. Через мой рот. — А, — только и ответил Пугод, прежде чем резко задуматься над чужими словами. — Фу, со слюнями что ли? — Да так вкуснее даже, но, если не хочешь, можешь пить и без посредников. — Да ни за что!

***

Меньше всего в эту ночь Модди ожидал услышать шелест элитр. Пугод летал по-особенному, так что его легко узнать. Не то, чтобы он вообще своего дотошного друга не ждал, просто уже не надеялся. На второй напряжённый час махнул рукой. Видимо, действительно спит. От постоянных взрывов уже звенело в ушах, и это мешало заснуть. Хотя, проведи он так ещё какое-то время, это перестало быть проблемой. Так вот. Модди уже хочет остановить механизм, чтобы отдохнуть, как слышит шелест элитр. Это взбодряет сильнее всего. Он резко дёргается, едва не съезжая вместе с тележкой с рельс. Даже в самую ясную ночь всё ещё темно, так что узнать того, кто был с Пугодом, нетрудно исключительно из-за громкого смеха. Да даже догадаться было не тяжело. Эти двое вернулись его донимать, отлично. Хотя бы настроение у тех резко поднялось, оставалось надеяться, что смеялись не над ним. — Ребят, а вы же спать ушли. — Модди-и-и, какой спать, вот скажи мне? Ночь слишком хороша, чтобы спать! Названый только недовольно поджал губы. Лишь бы это не было тем, о чём он думал. — Жираф, вы что пили? — Да ладно тебе, просто по полбутылки, что такого? — Ты же знаешь, что он не пьет. Тебе столько – хоть бы хны, а ему явно лишка уже. — Я, вообще-то, всё слышу, а ещё не ругайся, лучше с нами пошли, там вообще у-у-у! Ну, ладно, я думаю, ты знаешь. — Нет, не знаю. И ты из будущего меня прибьешь, если я уйду с вами кутить. — Скучно, — плюнул Пугод и плюхнулся на один из сундуков. Жираф гордо улыбнулся, будто было чем гордиться. — Весело же, я от него столько анекдотов наслушался уже! Да и держится он, даже не шатается. — Да как ты его вообще пить заставил? Он же отнекивается всеми возможными способами. — Особым способом. — Каким ещё... Ах ты черт! Жираф громко засмеялся, смотря на чужую сердитость. Кажется, пребывание здесь сказывается на людях сильнее, чем можно подумать. — Ревнуешь что ли? — Нет, просто это противно. — Ври больше. Модди одарил его суровым взглядом, а после постарался отвести тему от себя. — Его нужно отвести спать. — Пугод прав, ты скучный. — Да нет же... Он двое суток не спал, а сейчас ещё и напился. Как отрезвеет, сразу опять работать завалиться. — Ты разгадал мой план: уложить его спать, пока он пьян. — Тогда почему вы тут? — Я же сказал, что он ещё смешнее становится. Мы же ненадолго. На это ничего не ответили. Они оба подходят к сундукам, где должен быть Пугод, и обнаруживают его, перебирающего вещи. Вид у него помятый. Мешки под глазами выделялись ярко, а волосы спутались. Галстук чуть поехал вбок, пиджак непривычно расстегнут. Завидев Модди, он широко улыбнулся. — Вот он мной алмаз! А я тебя ищу. Спрашивать у Пугода, почему он думал, что его нужно искать в сундуках, не осмелился. Просто робко подошёл, будто перед ним был пугливый психически больной, и положил руки на плечи. — Пойдём домой. — Модди, в мире столько всего интересного, а тебя тянет именно ко мне домой, где ты был кучу раз. — Почему ты решил, что мы идём к тебе? — Ну-у-у, я был много раз и у тебя, и у Жирафа, так что всё ещё скучно. — Хорошо, а куда ты хочешь? Повисло молчание. Пугод хлопал ресницами, не зная, что ответить. — Тогда мы идём ко мне, — Модди поворачивается в сторону Жирафа, чтобы громко добавить. — Все. Дальше, особо не спрашивая разрешения, хватает Пугода и резко взлетает. Увесистые крылья ощутимо поднимают пыль. Взятый «в заложники» ещё некоторое время не понимает, почему земля так быстро улетает из-под ног, прежде чем до него доходит. Теперь кристально ясно, отчего Модди так сильно прижимает его к себе. — Отпусти ты, я пьян, но не инвалид. — Я рад, что ты понимаешь своё состояние, но ты летишь исключительно со мной. Пугод что-то недовольно ворчит про то, что он больно пережимает крылья, мнёт костюм и пёрышки, но быстро затыкается. Жираф летит совсем рядом, иногда махая руками и показывая не совсем цензурные жесты, адресованные Модди. От этой близости, когда они приземляются, он чуть не влетает в своих друзей. Дом у Модди маленький. А ещё Пугод никогда не признается, что ему здесь нравится. И тут тепло. Его не отпускают некоторое время, держа так, что его ноги бестолково волочатся, а потом кидают на широкую кровать, застеленную шкурой какого-то животного. — И ты ложись, Жираф. Тот что-то недовольно цокнул, рассчитывая удрать, но слушается, падая следом. Дома у Модди хорошо. А ещё, нельзя на кровать в уличном, но для своих друзей он делает исключение, приказав только снять обувь. Пугод, будучи до этого странно молчаливым, вдруг спрашивает. — Модди, ты знаешь, что такое нюанс? Тут же хихикнул Жираф рядом, а затем смеётся и Пугод, громко и заливисто. — Так, всё, пошутили и спать. — Ну Модди, ну смешно же было. — Смешно, только спите. Он помогает им лечь нормально в кровати и укрыться одеялом. Спального места было достаточно, но они всё равно жались друг к другу, будто было холодно. Модди устало выдыхает, собираясь уйти. Ему ещё нужно поработать, чтобы утром, уже трезвый и вредный с похмелья Пугод не прожужжал ему мозги, какой он лентяй. Бомбление дыры под проект – дело действительно трудное, при чём неожиданно, а ещё до жути нудное. — А ты с нами не останешься? — спрашивает Пугод, когда Модди уже стоит на пороге. — Почему я должен? — Я без тебя не усну. Глупо. Очень глупые слова, но Модди почему-то думает, нужды какого Пугода из всех времён ему лучше всего удовлетворить. Сейчас он выглядел уязвимым и весёлым. Потом будет злым и едва не метать искры, оставаясь довольным только в том случае, если проект завершится за одну ночь. В общем, Модди остался. Пугод очень охотно хлопает по свободному месту рядом с собой, оказываясь зажатым между двумя друзьями. Это ощущается не так дискомфортно, как может показаться, скорее защищено. Перед тем, как провалится в сон, он бормочет что-то вроде «спокойной ночи».