Вместе

       – И какой же?!        – Джестер жив.        Повисшую тишину можно было смело назвать оглушающей.        – Что?..        Спустя пару мгновений потрясённого молчания Савва нервно ухнул:        – Хух, смешная шутка, – сказал он, натянуто улыбаясь. Другие не спешили смеяться, напряжённо смотря на правителя Изумрудов. Страшила никогда не любил шутить, а в такой ситуации и тем более бы… не стал.        Пугало тяжело вздохнуло, массируя переносицу. Этот разговор будет долгим. Долгим и очень неприятным.        – Я спас Джестера тогда, когда он был на грани жизни и смерти. Теперь он в долгу передо мной, и я..        – Погоди, ты и вправду спас Джестера?! – Фарфоровая кукла, наконец, осознала, что Изумрудный правитель не шутит, и тут же поднялась; хрупкие на первый взгляд ручки со страшной силой ударили по столешнице. – Ты с ума сошёл?!        Другие тоже повскакивали со своих мест, и начался настоящий хаос. Дровосек тут же напрягся и положил руку на рукоять меча, прикреплённого к поясу, готовый в любой момент защитить лучшего друга, который внезапно оказался «эпицентром взрыва». В его правоте и совести он не сомневался ни на миг, однако другие были, мягко говоря, не рады услышать такую «прекрасную» весть от того, от кого вообще не ожидали.        Собственно, Дровосек и сам не ожидал…        Пугало потирало переносицу, жалея о своём решении. Но… другого выхода не было.        – И как долго ты собирался скрывать это от нас?! – наконец выдал хоть один целостный вопрос Царь Зверей.        – Я не хотел говорить вам об этом вообще, – резко отрезал правитель Изумрудов, раздражаясь. – Если бы не нынешняя ситуация..        – То ты бы отмалчивался и дальше?! – Лев никогда не отличался спокойствием и загорался, как спичка, при любом поводе, что в прошлом, что сейчас. – Я думал, мы друзья, но ты, похоже, другого мнения, раз скрываешь такое!.. – он обвёл лапами пустоту, искренне негодуя.        Страшила возмущённо хотел ответить, но его вновь перебили:        – Вот именно! А что было бы, если бы Джестер решил напасть на нас?! Мы даже не ожидали бы его нападения!        – Я..        – Ты хоть представляешь, что бы произошло?!        – Да как ты вообще..!        – Это просто возмутительно..!        Гневные голоса вокруг смешались в нестройный разношёрстный хор. Каждый перекрикивал другого, даже Савва то и дело согласно ухал и кидал на пугало неодобрительные взгляды. Соломенный правитель про себя мрачно порадовался, что выбрал именно этот зал: даже с такой хорошей звукоизоляцией он не был уверен, что никто из слуг не услышал бы их крики. А вот находясь в нелюдимом крыле…        Гомон становился всё сильнее, и вдруг у чучела промелькнула ясная мысль, что враг добился своего. Переругал их всех между собой и ослабил. Теперь они ополчились против него самого, и реальная угроза заметно поблекла по сравнению с его… «открытием».        – Да какой из тебя правитель, если ты – предатель?!        Размышления тут же покинули его умную голову, стоило фразе Льва сорваться с языка.        – Да замолчите же вы наконец!! – Чучело вскочило на ноги, своим резким движением громко отодвигая кресло. Другие сейчас же смолкли.        – Вы даже объясниться мне не дали, а уже набросились с обвинениями, как стая гиен на раненого льва! – При его словах Лев вздрогнул и отвёл взгляд. – Да, я спас Джестера, но у меня были на то причины, как и причины, по которым необходимо было хранить это в секрете, – возникла небольшая пауза, после чего он продолжил куда более эмоционально; в его тоне в конце концов засквозило отчаяние: – Как вы не понимаете, что наш враг пытается рассорить нас, чтобы после врознь перебить?! Вы что, настолько..?! – Голос сорвался, и правитель безвольно упал обратно на кресло, сокрушённо натягивая шляпу на лицо.        Все молчали. Страшила всегда был спокойным. На каждом собрании он был голосом разума, самым умным и мудрым из них. Он никогда не проявлял особенных эмоций, считая это глупым. И эта резкая вспышка чувств немного привела их в себя…        – Страшила… – Дровосек тихо положил ему на плечо руку. Чучело слабо отмахнулось, издав при этом усталый, полный безнадёжности звук.        Нет, он понимал, что добром его внезапное «открытие» не кончится, но… Хах, чтобы они, его «верные» друзья и соратники, с которыми они прошли столько всего, так просто повесили клеймо предателя и отказались от него?.. Нет, этого он понять не мог.        Страшила резко поднялся с кресла, заставив Железного вздрогнуть и отпрянуть, а после быстро удалился из зала, ясно давая понять, что на неопределённый срок собрание окончено. Дровосек не успел остановить его, замерев в нерешительности, и вскоре в зале вновь наступила неприятная тишина.        Оказавшись за хлопнувшей дверью, Страшила позволил себе мученический стон. Ноги уже не держали его так крепко, и он облокотился спиной о стену, дабы банально не упасть.        Он столько всего сделал для них, а они…        Бремя правителя сейчас давило на плечи сильнее, чем когда либо.        – Страшила?..        Рядом раздался неуверенный голос, пугало вздрогнуло и сразу отпрянуло от стены. Справа в нерешительности стояла Дороти,с беспокойством смотря прямо на него. Она придерживала края светлой вязаной шали, накинутой на плечи, и выглядела немного сонно. Словно недавно спала.        Хах, прямо как в детстве… Что ж, это объясняло её отсутствие.        – Ах, прости, я тебя не заметил, – он заторможенно кивнул, медленно успокаиваясь. Приход девушки застал его врасплох.        – Всё в порядке? Я слышала крики за стеной, и ты…        Правитель кивнул и напротив своим эмоциям даже улыбнулся, стараясь выглядеть как можно непринуждённее.        «Знала бы ты, как всё не в порядке…»        – Со мной всё хорошо. Как ты сама? – задал он вопрос, используя остатки вежливости, чтобы продолжить беседу. Он и так уже потратил весь свой лимит грубости – взять хотя бы ссору с другими правителями.        Но нет, не подумайте, – ему не было плевать на подругу. Просто его быстрый оценивающий взгляд не приметил ничего опасного или необычного. Да и пугало было уверено, что если что-то случится, Дороти не станет молчать. Не в её характере, да и она понимала всю серьёзность нынешнего положения дел. В отличие от некоторых…        – Х-хорошо… – девушка отчего-то запнулась, и гнев, обида и отчаянье Страшилы сразу отошли на второй план. Весь его мир вдруг сконцентрировался на юной Гейл. Теперь, при свете дня в относительно спокойной обстановке, он наконец смог взглянуть на неё по-настоящему. Под другим углом.        Всё это время Дороти была для него последним лучиком надежды. Каждый раз просто думая о ней, он чувствовал тепло, разливающееся по телу. Будто один её образ имел волшебные свойства отгонять всё плохое. Хах, «волшебные»… Какая ирония: из всех магических существ именно обычная жительница Канзаса могла в одно мгновенье успокоить Изумрудного Короля, даже не зная об этом. Ирония судьбы…        Пока Страшила молча пялился на Гейл пустым отрешённым взглядом, та почувствовала себя неловко и наконец спросила:        – Как прошло собрание?        Страшила моргнул и тут же помрачнел.        К сожалению, в некоторых случаях «дар» Дороти не работал…        – Оно ещё не закончено. Думаю, мы скоро продолжим.        Девушка кивнула, как-то странно оглядывая его. От этого взгляда на месте сердца что-то защемило.        – Хорошо… Тогда мы с Тимом подождём вас здесь. Всё равно вы уже начали. – Гейл указала головой на коридор, и пугало машинально кивнуло, во все глаза смотря на собеседницу. Будто снова в первый раз её увидел.        Почему…        Девушка давно переоделась. Вместо прошлой одежды на ней было небесно-голубое платьице до колен, держащееся засчёт толстых лямок, а под ним простая белая рубашка. Удобные однотонные туфли подходили ей идеально по размеру. Волосы сплелись в те самые привычные две косички.        Во всём этом тщательно подобранному наряде она походила на нежную бабочку… На Морфо*. Такую же прекрасную и изящную. Или цветок. Юный красивый василёк, сражающий наповал своей чистотой и силой духа.        Страшила мотнул головой, отгоняя лирические мысли и уже знакомый трепет в груди. Нет, не сейчас. С ЭТИМ он разберётся позже. А пока…        Правитель недолго смотрел на Дороти. А после, поддавшись неведомому порыву, быстро наклонился и нежно поцеловал каштановую макушку, бережно приобнимая Дороти за плечи. Девушка даже не успела сообразить, что произошло, а худая фигура уже удалялась вглубь коридора, стуча каблуками сапог. Она ещё долго смотрела ей вслед, неуверенно приложив ладонь к щеке.        Странные чувства, которые она хранила в себе, отмахиваясь и отгоняя всё время, внезапно нахлынули со всех сторон: вся та нежность, трепет, восхищение… Они будто все сговорились и затопили её, наполнив чашу сознания до краёв. Не оставили и шанса…        Она всё ещё смотрела в коридор, когда сзади появился Тим. Единственная причина, по которой он пришёл не с ней, а аж на несколько минут позже заключалась в том, что он засмотрелся на одну из картин, висящих на стене. Здесь их было великое множество, и самолично лицезреть каждое произведение искусства вживую оказалось слишком захватывающе.        Да, не удивляйтесь – О’Келли полюбил творчество ещё в раннем детстве, стоило ему однажды увидеть незаконченную работу своего дедушки. В шесть лет он вдохновился настолько, что был готов штудировать все возможные библиотечные книжки по рисованию часами. Да что там – он даже пытался рисовать и в один прекрасный день «позаимствовал» у дедушки настоящие масляные краски, которые тот хранил, как зеницу ока; откопал на чердаке чистый холст и принялся «творить».        Ещё неделю после того случая Тим не мог сидеть. Дед, помимо того, что был непрофессиональным художником, был ещё и бывшим военным, очень, к слову, строгим, и воспитанником старого порядка. Так что когда он поймал на месте преступления своего восьмилетнего внука, перепачканного с ног до головы красками, с его любимыми дорогущими кистями и другими принадлежностями для рисования, которые можно было достать, цитирую: «Только чёрт знает где», то очень разозлился и, несмотря на слёзные оправдания и извинения с клятвами «я больше так не буду», выпорол Тима по самое не могу. Ещё очень долгое время мальчик боялся даже подходить и к деду, и к теме рисования. К счастью, мистер Абрахам быстро остыл и после долгой «вежливой» беседы с родителями Тима осознал свои ошибки и принялся их исправлять. Пусть и не совсем добровольно, но под напором бдительных родителей самого мальчика, он согласился, что немного переборщил, и предложил стать его учителем. Тим до сих пор помнил, как сильно удивился, когда всегда суровый мужчина 50-и лет поднялся к нему в комнату, извинился и ни с того ни с сего предложил стать его подмастерье.        Конечно, он согласился, пусть позже и понял истинную причину такой резкой перемены в дедушке. Однако тогда его это уже не волновало, и где-то за шесть-семь лет у подростка образовалось немаленькое портфолио из работ разных форматов. Он стал настоящим подмастерье, но его рисунки не шли ни в какое сравнение с тем, что он увидел во Дворце.        Сам Изумрудный Дворец был произведением искусства и настоящим чудом архитектуры, что уж говорить о полотнах, написанных явно гениями. Даже не выходя на улицу, можно было смело сказать, что это место – смесь барокко и рококо* с лёгкой, почти незаметной примесью готики – поражало воображение. Тим ни разу не видел зданий такого зелёного изумрудного цвета. Да он вообще ни разу не видел ничего подобного, и хоть и не бывал в больших городах и уж тем более заграницей, но именно этот шедевр был для него пределом всевозможных чудес.        – Доро.. – парень практически растерял весь свой восторг, завидев стоявшую на месте «спутницу по мирам». Её очень необычное выражение лица заставило его нахмуриться. – Что-то случилось?        Девушка быстро пришла в себя и приняла как можно более привычный вид. Что было сложно, учитывая настоящий шторм в груди.        – Нет, Тим. Просто… – она глубоко вздохнула; прохладный воздух слегка остудил бешено колотящееся сердце. – Собрание приостановлено.        – А что так?        – А… – Гейл вдруг осознала, что забыла спросить. Вернее, не успела: Страшила своими действиями выбил почву у неё из-под ног, а после слишком быстро исчез. – Не знаю… Но оно скоро продолжится.        – Ага. Окей… – юноша запрыгнул на мраморный подоконник, шикая от резкой боли в животе: хоть с помощью заботы Дороти и часового сна всё болело уже не так страшно, но всё-таки время от времени рана давал о себе знать.        Парень хотел расспросить подругу подробнее насчёт её… смущённого лица, но в последний момент прикусил язык и выдал: – Тогда подождём.        После чего снова замолчал, как бы сильно не желал узнать правду. Интуиция молчала, и поводов для тревог не возникало. Но то, с каким трепетным восхищением и надеждой Дороти снова уставилась в коридор, заставило его всерьёз призадуматься. Он ни разу не видел её… такой…        Что же он пропустил?

***

       Страшила летел по коридорам собственного дворца и чувствовал, как пылает тряпичное лицо. Руки тряслись, и он вообще ощущал себя очень странно. Слишком взволнованно и неважно: тело будто охватил огонь, как тогда, много лет назад наяву, и от вспыхнувших в мозгу воспоминаний легче не стало. Скорее, наоборот: только хуже. Голова кружилась, мозг будто воспалился, и всё его состояние можно было назвать только лихорадкой. Одна загвоздка: он не человек, и по идее не должен болеть совершенно: этим его природа и волшебство, к счастью, обделили. Но как ещё назвать своё состояние, правитель не знал. Только строчки из лекарской книги приходили на ум. И от этого было не по себе…        От страха стало хуже. Правитель толкнул первую попавшуюся дверь и свалился на колени, судорожно дыша. Руками он облокотился о пол и непроизвольно заскрёб ими пол. Мягкие пальцы без ногтей, сделанные из тряпья, не оставляли ни следа на светлом паркете.        Все волненния и переживания, все потаённые страхи вырвались наружу в один миг. Будучи не готовым к такому количеству эмоций, Страшила стал хватать ртом воздух, словно задыхаясь. Он никогда не чувствовал так много сразу, и для него это было в новинку. Все ощущения обострились в один миг и резко, беспощадно ударили по разуму правителя, снося все его опоры.        В ушах звучал бешеный ритм. Дровосек как-то раз обмолвился, что когда увидел падающую с башни Дороти, его сердце колотилось как ненормальное. Что ж, под описания друга его состояние очень походило…        Но одно «но» разбередило переживания чучела ещё сильней. Он затрясся уже полностью, то и дело без слёз всхлипывая.        У Страшилы не было сердца.        Но что тогда так безумно стучит в ушах?        Незнание чего-то всегда приводило Мудрого в замешательство. Это напрягало, раздражало, и он всегда старался восполнить пробелы в голове в кратчайшие сроки. Эмоции сбивали с толку, Страшила не понимал, что с ним происходит. Из-за этого он испытывал дикое разочарование, страх, и… в итоге заплакал. Сжавшись в клубок, он разрыдался, как девчонка, совершенно не контролируя себя и сжимая руками грудную клетку, которая с каждым вздохом болела всё сильней.        В таком состоянии его скоро нашёл Дровосек. Верный друг пошёл искать его и, услышав в одной из комнат за неплотно закрытой дверью чей-то плач, решил проверить. Что ж, видит проведение, он совсем не это ожидал увидеть. Не рыдающего навзрыд Страшилу на полу, свернувшегося в калачик. Железный тут же испуганно кинулся к правителю, опасаясь, что могло с ним произойти за то короткое время, что он, дурак, не был с ним. Он успел проклясть себя раз сто, прежде чем обнаружил, что на друге не было абсолютно никаких следов ран или увечий. Сначала пришло облегчение, следом – недоумение.       Что смогло довести самого «чёрствого» правителя до такого состояния?        Почти сразу же пришёл неприятный ответ.        «Ну конечно, на собрании же все ополчились против него» – лесоруб нахмурился и раздражённо мотнул плечевым суставом. В кои-то веки он действительно жалел, что не был королём и не имел права голоса на Совете.        – Страшила… Страшила, это я, Дровосек, – он легонько потряс соломенного за плечо, но тот лишь сильнее сжался; теперь вместо рыданий он просто открывал и закрывал рот. – Страшила…        Железный вздохнул. На его памяти не было ни одного случая, когда Мудрый был… в таком разбитом состоянии. Лишь раз он увидел его плачущим, но это было так давно, ещё когда Страшила только стал правителем. Он тогда слишком переживал за навалившиеся обязанности и не был уверен, что справится.        Столько воды уже утекло…        Дровосек вновь тяжело вздохнул. В прошлый раз чучело быстро успокоилось, но сейчас явно был не тот случай, когда могли помочь лишь лёгкие объятья и пара фраз о том, что Мудрый сильный и со всем обязательно справится.        – Страшила… – лесоруб снова замолчал, не зная, что говорить дальше. Вместо этого он осторожно притянул рыдающего друга к себе и обнял. – Я рядом. Скажи мне, что не так. Доверься мне… Пожалуйста.        Казалось, эти слова помогли. Плачь медленно сошёл на нет, и остались только всхлипы.        – Я-я… – голос правителя дрожал, Дровосек крепче сжал его в руках, не причиняя боли. – Я… Н-не понимаю, почему они… – он снова всхлипнул, дрогнув особенно сильно. Дровосек поёжился: ему всё ещё непривычно было видеть друга… таким… сломленным. – Я-я ведь п-просто… пожалел его… Он ведь был…        Железный нахмурился. Неужели он..        – О ком ты, Страшила? – лесоруб постарался сделать голос как можно мягче.        – Дж-жестер… Он… – всхлип, и тряпичные пальцы сильнее впились в металлическую спину. Словно не желая отпускать.        – Это из-за него ты плачешь? – резко спросил Дровосек. Мудрый помотал головой.        – Н-нет… Нет… Просто я… Я не знаю, – он вдруг совсем отчаялся, вновь задрожав всем телом. – Я-я не понимаю себя… Почему так больно в груди? И почему я в-вообще..? – на большее его не хватило, он снова затрясся в беззвучных рыданиях и сильнее прижался к металлической груди. Железный стал методично поглаживать его спину, тихо выдохнув с лёгким облегчением. Он уже не знал, что сделает с этим клоуном, если бы тот оказался причиной такого поведения Страшилы. Гнев немного поутих, и Дровосек равнодушно решил, что слишком долго мучить недо-колдуна при встрече не будет. А то, что они скоро встретятся, он не сомневался.        Однако… Нужно было временно отложить все свои планы на будущее. Сейчас главное – успокоить Страшилу. После уже всё остальное, включая серьёзный разговор с каждым из правителей. И Саввой, разумеется. Ведь, несмотря на всю их важность и статус, Дровосек пользовался железным авторитетом. Пусть он больше и не был королём, но он всё ещё имел уважение и признательность Мигунов, народа, который не захотел никого другого себе в правители после него. Так что, фактически, Железный был кем-то вроде почётного гостя у них. И это не считая дружественных отношений с гномами, которые в принципе никого из жителей Верха не жаловали. И не послушать его, на самом деле, никто не мог. Просто сам он знал границы дозволенного и не был склонен к халатности. Да и простое уважение тоже сыграло свою роль. Однако…        Дровосек стал бережно гладить чужую всё ещё подрагивающую спину, второй рукой мягко обхватив тряпичную голову. Остроконечная шляпа давно соскользнула на пол.        Он позаботится о том, чтобы Страшила был в полном порядке. И чтобы все его враги трепещали при одной мысли о том, чтобы навредить ему.

***

       Страшила успокоился довольно быстро. Понадобилось меньше десяти минут, чтобы короткая «истерика» закончилась, а сам правитель вернул себе здравомыслие. И, хотя Дровосек был против его решения вернуться на Совет, говоря, что он слишком слаб после такого мощного эмоционального выброса, которого у него никогда не было, и что ему вообще нужно сейчас пойти отдохнуть, но вернуться в комнату переговоров необходимо было как можно быстрее. Лесоруб, сдавшись, весь путь ворчал о его чрезмерной занятости и порывался взять за локоть, на что правитель мягко отмахивался.        Перед дверью Страшила остановился, Железный вслед за ним. Нужно было что-то сказать, и Мудрый это понимал.        – Гуд… – чучело неуверенно обернулось, рассеяно бегая взглядом по металлическому туловищу: в глаза заглядывать он отчего-то не мог. – Спасибо, что… помог… И прости… Обычно, пхах, всё наоборот, и это я тебя успокаиваю… – Руки нервно сжимали шляпу. Весь этот разговор был для него неловким, он не привык к такой заботе о себе и вообще…        Дровосек внезапно крепко схватил его за плечи и, твёрдо посмотрев в глаза, сказал:        – Ты – мой лучший друг. Порой грустить – совершенно нормально. Каждому нужно выплёскивать свои эмоции наружу время от времени. И тем лучше, когда рядом есть тот, кто всегда поддержит и поможет в трудную минуту. Тебе не нужно благодарить меня. – Он бережно взял его руки в свои и вновь повернулся с решимостью. – Этот процесс естественен между близкими. И я рад, что смог помочь тебе сегодня, – лесоруб одарил его блистательно улыбкой, не имеющей никакого подтекста или скрытого смыла. Только искреннюю радость за то, что просто смог помочь.        Единственное, что удалось Страшиле сделать – это смущённо угукнуть. Эти слова были для него очень значимыми, он был благодарен за них и… тронут. Тронут до глубины души.        Внутри поселилось тепло; нежные прикосновения холодных рук стали особенно личными и после надолго запечатлелись в его памяти.        Они и стояли в тишине какое-то время. Если бы Страшила не был так вымотан, рассеян и сконцентрирован на своём внутреннем мире, то непременно бы заметил странное выражение, в какой-то момент проскользнувшее на лице друга, когда он отвёл взгляд. Блеск в голубых глазах и промелькнувшую тень за шторой у окна.        Комната Совета встретила их резким контрастом. По сравнению со светлым коридором, зал был окутан гнетущей тишиной и полумраком, вызванным наглухо задёрнутыми шторами. Если раньше это не было особо заметно, то сейчас Страшила обратил на это внимание. Атмосфера заметно изменилась с его ухода. И явно не в лучшую сторону.        Чучело глубоко вздохнуло, собираясь с мыслями. Что было очень непросто, учитывая, что с ним за последний час произошло.        «Как же всё достало…»        – Итак… Если вы уже успокоились и готовы слушать, то позвольте мне объясниться.        Все приглашённые вздрогнули и осеклись. Только Железный, снова вставший за хозяином Дворца, остался беспристрастным, хотя в душе немного позлорадствовал, что совсем не было на него похоже. Мудрый же расценил всеобщее молчание за согласие.        – Это случилось после того, как Дороти уже была отправлена домой в Канзас, – начал он неспешное повествование. – Замок ведьмы был разрушен ужасным торнадо, обезьяны после смерти хозяина приняли поражение и улетели в Далёкие земли*. Через день после победы я собрал небольшую группу и отправился туда. Я хотел проверить, не остались ли там какие-либо магические артефакты. В развалинах вместо них я нашёл Джестера. К моему удивлению, он был жив, но не мог даже пошевелиться. Я помог ему выжить, и теперь он обязан мне жизнью. Если я попрошу его помочь, он должен согласиться. Я знаю, – он смягчил тон. – Джестер был врагом. С самого своего появления он создал репутацию злого колдуна, хотящего поработить всю страну Оз. Он строил козни всем нам, включая меня, но поверьте мне – сейчас у него нет цели навредить нам. То, что он ни разу не напал на нас за шесть лет – тому доказательство. Он… в долгу передо мной и не видит смысла в мести.        – Почему?        – Он… – чучело попыталось найти подходящие слова. – Осознал свои ошибки и передумал становиться абсолютным монархистом. Он не держит зла ни на кого из нас, и даже был готов понести самое суровое наказание, – правитель отчего-то нахмурился и на секунду поджал губы. – Теперь он просто практикует свою магию и ни разу не покидал башню.        «Официально», – добавил про себя Страшила, стараясь выглядеть как можно убедительней.        Ненадолго повисла тишина. Однако короли вскоре «купились».        – Раз это так… То мы просим у тебя прощения, Страшила, – первым сказал Мэллоу, глубоко склонив голову. Король Изумрудов удивлённо возразился на него.        – Приношу извинения от своего имени, Страшила Мудрый, правитель Изумрудного города, за то, что обвинила тебя во лжи, – фарфоровая королева повторила за мужем. Пугало удивилось ещё больше:        – Кэсседи?..        – И ты прости меня, Страшила, что назвал предателем.        – Лев?..        – Прошу простить меня, правитель Изумрудного города, советника правителей Фарфорово-Сладкого королевства, за свои неосторожные слова. Если вы хотите, я приму любое наказание.        Страшила замер, не в силах вымолвить ни слова. Он был поражён, что гордые правители действительно склонили перед ним головы.        Но боль в груди была слишком сильной…        – Хорошо. Я прощаю. Всех вас, – добавил он, посмотрев на филина. Тот облегчённо выдохнул. – И надеюсь, что больше сомневаться во мне вы не станете. А теперь, – он ровно продолжил; сыграло ли на этом его состояние, но он был будто опустошён, и принимать решения ему удавалось поразительно легко. Как пёрышко поднять. – Предлагаю вернуться к нашим делам.        – Почему бы нам не попросить помощи у Глинды? – задал вопрос Мэллоу, прекратив чувствовать угрызения совести. Нет, вина за собственный поступок всё ещё билась в широкой груди, но уже не так отчётливо. Скорее, она залегла глубоко в сердце с обещанием вернуться в подходящий момент.        Страшила вздохнул. Кажется, придётся открыть завесу ещё одной тайны…        – Потому что Глинда мертва уже несколько месяцев.

***

       Во дворе замка было шумно. Подготовка к недлительному походу всё равно должна была привлечь внимание, к неудовольствию Страшилы. Всё следовало бы сделать тихо и без шума, но ему пришлось позвать нескольких слуг для того, чтобы те банально завершили начатые им приготовления. Самостоятельный поход на кухню за продовольствием вызвал бы уйму зловредных слухов. И, чтобы как-то не беспокоить и без того взвинченный народ, он позвал своего советника и назначил его на роль временного правителя, сказав, что собирается уехать ненадолго по очень важным делам куда-то в Фарфорово-Сладкое королевство. Это был уже не первый раз, когда правитель отлучался по неким делам, но Фарамант на всякий случай уточнил, сколько времени его не будет.        – Не больше пары дней, – легко ответил Страшила, на самом деле точно не зная, вернётся ли он вообще после такого «путешествия» живым. Враг явно был силён и хитёр, и что-то подсказывало, что он совершает ошибку, направляясь к магу верхом.        Как жаль, что нельзя использовать радуголёт в его владениях…        Советника такой ответ устроил, и он оставил правителя в покое, приступив к своим временным обязанностям и напоследок лишь пожелав правителю хорошей дороги. Страшила усмехнулся. Что-что, а удача ему и вправду не помешала бы…        Когда все приготовления были завершены, Страшила всё перепроверил ещё раз. И ещё. И ещё. Пока его руку аккуратно не перехватил Мэллоу.        – Страшила, – мягко сказал он, некрепко сжав его кисть. – Не усердствуй так. Мы сможем все за себя постоять в случае чего.        Его слова, казалось, совсем не возымели эффекта: чучело нахмурилось, но через силу убрало руку от чужой походной сумки.        Провидение, как же он переживал за всех них сразу…        – Присмотри за Дороти.        – Хорошо. Я присмотрю за этими двумя, – король вымученно улыбнулся, стараясь подбодрить. Выглядел он неважно, но это и не удивительно: после ошеломительной новости о смерти Великой Волшебницы всем стало дурно. Страшила оставил их тогда одних ненадолго, чтобы дать время прийти в себя, а сам направился решать насущные вопросы. Даже Дровосек не увязался за ним, словно окаменев с застывшей на лице маской. Чучело было даже немного радо последнему. Постоянная опека рано или поздно начинает надоедать, а Железный не отходил от него с самого приезда в город. Поправка: почти не отходил.        Первым пунктом, куда пугало направилось, была его комната. Нужно было взять самое необходимое: компас, карту, блокнот с важными записями и идеями, который никто, кроме него, не сможет прочесть из-за шифра, и немного мелочи. На руку он повесил своё новое устройство, о котором не преминула спросить Дороти.        – Что это? – она любопытно наклонилась, складывая руки сзади. Когда она успела войти в комнаты, Страшила не знал – сам он заметил её за пару минут до этого. И не возражал против её присутствия. Тима не было, а значит не было и раздражающего фактора, восхищённо крутящего головой направо и налево.        – Этот аппарат позволит нам всем быстро вернуться во дворец, если вдруг произойдёт… непредвиденная ситуация, – объяснил он, складывая вещи в свою походную сумку.        – Что-то типо переносного радуголёта?        – Да, хах, именно.        Повисло неловкое молчание. Оба были смущены и не осмеливались продолжить разговор. В этой башне, где располагались покои правителя, они были совершенно одни – ни единой души поблизости.        – Кхем, кстати, – Страшила неловко кашлянул; волнение в воздухе нарастало. – Вам с Тимом придётся остаться в моих комнатах пока..        – Подожди, – девушка перебила его, ту же становясь самой собой. – Но мы ведь идём с вами, разве нет?        Пугало тяжело вздохнуло.        – Дороти. Я не уверен, что Джестер обрадуется, если узнает, что ты здесь. Да и, – он неопределённо мотнул плечом. – Тим ранен, и кому-то нужно остаться с ним.        – Я уверена, Фарамант позаботится о нём, – решительно возразила Гейл. Страшила тоже стоял на своём.        – Тем не менее, я уверен, Тиму будет гораздо лучше, если ты будешь с ним.        – Он уже практически полностью выздоровел и наверняка сам не захочет остаться здесь, в замке, – упрямо продолжила она. В пугале начало закипать привычное раздражение.        – Дороти.        – Я могу помочь вам! – вдруг храбро воскликнула девушка, в подтверждении прижимая руку к груди. – Я не смогу сидеть на месте, когда знаю, что мои друзья в опасности!        – Дороти… – голос правителя зазвучал уже менее уверенно, но жительница Канзаса яро продолжила:        – Я могу за себя постоять! Я множество раз помогала вам спасти страну Оз. Смогу и сейчас! Раз ВЫ не справляетесь, то Я могу помочь!        Она наконец замолчала и с вызовом уставилась на чучело. Лицо Страшилы приняло нечитаемое выражение. Раздражение, злоба и..        – Дороти. Ты. Остаёшься. Здесь. Я не хочу, чтобы ты так рисковала просто так, – если первое предложение он произнёс холодно и чётко, думая о проснувшемся у девушки подростковом максимализме, то на втором уже смягчился, зная, что это не её вина. – Я понимаю твои чувства и полностью их разделяю, но пойми – не всегда правильным решением является то, которое тебе кажется правильным.        Какое-то время Гейл молчала, нервно закусывая нижнюю губу.        – Но ты ведь обещал, что через все невзгоды мы пройдём вместе… – жалобно протянула девушка, чуть ли не плача. Это заставило Страшилу потерять весь свой решительный настрой и чуть не задохнуться. Он не мог смотреть на её слёзы, быть их причиной и вовсе стало будто пощёчиной.        – Д-Дороти, я… – правитель в растерянности бегал по ней взглядом; он ожидал совсем не такой реакции. – Я-я не хотел тебя обидеть… Я просто…        Плачь не прекратился, Страшила сглотнул, сам силясь успокоиться. Мозг лихорадочно соображал, что делать. На ум шло только одно. Отложив приборы, правитель осторожно отвернулся от стола. Застыв на пару секунд в нерешительности, он мягко придвинул к себе Дороти и бережно обвил её спину своими длинными руками. Девушка уткнулась лицом ему в грудь. Слёзы вскоре намочили синий камзол, но ему было не до этого. Он аккуратно гладил её по волосам, шепча что-то успокаивающее куда-то в волосы. Когда он прерывисто вздохнул, носа коснулся лёгкий аромат гари и совсем слабый запах какого-то растения…        В атмосфере было что-то… необычное. Комната будто посветлела на несколько тонов, дышать стало значительно легче. Страшила заметил это не сразу, и, если честно, не сильно удивился. Выпускать из рук «хрупкое сокровище» он не захотел, даже когда то перестало плакать и вроде как успокоилось. Они просто стояли в тишине, не находя в себе сил разрушить умиротворение, повисшее в комнате.        Вспоминая об этом сейчас, правитель никак не мог понять, как же умудрился потом согласиться взять её с собой… ИХ с собой.        – Дороти! Я и сам могу залезть на лошадь!        – Нет, не можешь – в прошлый раз ты упал.        – Я поскользнулся!        – Просто сиди смирно, хорошо? Не ёрничай.        Послышался шумный вздох и, судя по звукам, Тим всё же позволил Дороти помочь ему.        Страшила в неудовольствии закатил глаза. Руки машинально продолжили «ощупывать» коричневую лошадь, проверяя её снаряжение на наличие каких-либо неполадок.        Они были во дворе Замка. По его плану, в «короткое путешествие» отправляются не все. Король Мэллоу, Дороти, Тим, Дровосек и Страшила должны поехать в замок Джестера. Кэсседи, Савва и Лев остаются во Дворце Изумрудного города как почётные гости. Сделано это было далеко не просто так – при переговорах с колдуном нужна была осторожность. Лев же был слишком вспыльчивым для такой миссии; Кэсседи и Савва остались за невозможностью помочь в бою, если тот случиться по дороге или в самом замке. Хрупкость королевы была чревата пагубными последствиями, филин со своим грузным телом только бы мешал. Да и все и без слов прекрасно поняли, что если вдруг что-то случится, Лев, Королева Фарфорово-Сладкого королевства и её советник смогут управлять другими государствами.        Конечно, никому из второй группы план не понравился. Лев и вовсе был готов сам ринуться за ними вслед, но Кэсседи… согласилась в необходимости этого плана, удивляя всех, кроме Страшилы, который одарил её благодарной улыбкой с толикой сожаления. Он как никто другой понимал её чувства, спрятанные за натянутой улыбкой и белоснежным личиком. Ведь это её мужу предстоит пойти в «логово к дракону» чуть ли не в слепую, ведомым только им самим. Но долг каждого правителя – защита своего народа. И Королева, и Мэллоу были готовы пойти на такое ради своих людей, даже несмотря на их чрезмерную любовь друг к другу. Их народ подвергался регулярным нападениям больше других. Страшила не знал, связано ли это с тем, что их жители такие хрупкие или с чем-то ещё, но это было фактом. Враг выбирал самых слабых существ для злостных нападений, даже среди животных – подданных Льва.        «Как низко» – недовольно фыркнул про себя Страшила, смотря за сценой прощания между друзьями. В особенности, на Мэллоу и Кэсседи. Они только обменялись печальными взглядами, прежде чем кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Кэсседи в сторону Дворца, а Мэллоу – к коням. Но даже так было видно, как им обоим тяжело расставаться друг с другом.        Если он найдёт этого злодея…        Страшила отвлёкся от тяжких дум и снова продолжил собираться. Вернее, следить, чтобы всё шло, как надо.        Как бы ему не было неприятно разделять этих двоих, но он сомневался, что их группа справится без бывшего Маршалла. Всё-таки им необходима была военная выдержка и подготовка, если вдруг произойдёт что-то неожиданное. Несмотря на то, что и Страшила, и Дровосек обладали боевыми навыками, но Мэллоу был профессионалом и подходил на эту роль лучше всех. Тем более, что ему правитель доверял. Поэтому и выбор пал именно на него. И теперь Король Фарфорово-Сладкого королевства отдавал последние указания слугам, уже не особо скрывая свою личность. Другие тоже собирались, не пряча лица за капюшонами плащей. Хотя никто из слуг не обронил ни слова о Дороти Гейл, а, значит, на одну проблему стало меньше. Всё-таки за шесть с лишним лет образ маленькой девочки из Канзаса стёрся из памяти жителей, да и сама Гейл стала старше. Только её друзья узнали её мгновенно, простой же народ не обратил на странную девушку особого внимания.        Страшила вздохнул, складывая на груди руки. Хорошо, что её не видел Фарамант… Уж он-то точно узнал её. И абсолютно каждый в Изумрудном замке знал, каким же он мог быть надоедливым…        – Страшила, ты в порядке? На плечо легла рука, чучело вздохнуло, не оборачиваясь.        – Да… Всё хорошо. Если происходящее можно назвать хорошим, – он невесело усмехнулся, заставляя друга позади нахмуриться.        – Всё точно нормально? Ты выглядишь… не очень, – он тихо признался. Правитель вздохнул.        – Да, Дровосек… Ничего такого. Просто… волнуюсь.        Хватка на плече стала чуть сильнее. Не болезненной, нет, но ощутимей.        – Если что, я рядом. И, если ты переживаешь насчёт Дороти, то..        – Мэллоу уже пообещал присмотреть за ней и Тимом.        – Что ж… Тогда я тоже обещаю тебе, что с ними ничего не случится. И с тобой тоже.        Страшила фыркнул и закатил глаза. То, каким тоном Железный произнёс последнюю фразу… Как будто клятву произнёс, серьёзно.        – Уже легче. – Правителю и вправду стало спокойнее после этих слов, и он чуть расслабился, что не укрылось от приятеля. Тот тоже повеселел и усмехнулся, убирая руку с чужого плеча.        – Рад, что смог помочь, – он галантно поклонился, снова заставляя пугало закатить глаза.        – Только не начинай.        – Ни за что, – Дровосек испустил смешок и двинулся в сторону Льва, переговаривающегося с Саввой.        Страшила снова закатил глаза, в третий раз за последнюю минуту. Дровосек так и не изменил своей привычке вечно его подкалывать. Удивительно, что он так быстро пришёл в себя после вести о Глинде. Гораздо быстрее остальных…        Правитель вновь обратил свой взор на Дороти и Тима и опять задумался. Однако не прошло и пяти минут, как его вновь потревожили.        – Ваше Мудрейшество, всё готово.        Страшила моргнул и медленно кивнул. Низкий слуга откланялся и удалился прочь. Оглядевшись, правитель понял, что все уже собрались: Дороти и Тим сидели на одной лошади в целях безопасности (ибо Страшила не был уверен в том, что они благополучно доберутся до замка по отдельности), Дровосек поглядывал на него со своего бурого коня, а Мэллоу смотрел на крыльцо Дворца с печалью в глазах. Мудрый нашёл взглядом свою лошадь и точным движением запрыгнул на неё. Проведя рукой по её гриве, он обернулся к своим спутникам и сказал:        – Что ж, тогда в путь!        После чего они все двинулись к воротам.