Теплая, как лето, бесконечная, как вселенная

Его душа была хрупкая как стекло. Его резали алюминиевые банки, А он дышал ртом. Хватался руками за чужие запястья, Целовал открытые участки кожи. А глаза его светились, Словно в них были похоронены звезды.

***

      За окном уже смеркалось. Великолепный закат просачивался сквозь небольшую щель в шторах. Уходящее солнце заставляло жмуриться, но шторы не закрывать до конца, а наслаждаться небом. Небо было ярко красным, будто нарисовал кто-то. А этот кто-то - это Джинни.       В руках крутить ромашки, смотреть на ужасно пыльную полку, на которой давно пора убраться. Хван ненавидел беспорядок, а Феликс его вечно устраивал. Он убрался бы, но не находил силы порой даже поесть. А Хенджин он…Просто решил не вмешиваться.       Феликс лежит в наушниках уже несколько часов, песни сменяли друг друга. Хотелось то вставать и танцевать, то захлебнуться в слезах. Но он лежал неподвижно, словно кукла, на которую ребенок надел наушники со своей любимой песней. Наверное самая любимая кукла, у которой обязательно что-то сломано. У него вырвано сердце.       По всей комнате были раскиданы банки от газировки и энергетиков, что были запрещены, сердце ведь слабое. Он любил напитки в банках, коллекционировал их. А Хван всегда покупал баночку, возвращаясь с пар. На стенах плакаты, самые разные, есть и с аниме и с фильмами прошлого века. С подоконника свисал плед, а рядом валялись подушки и мягкие игрушки. Было бы ему получше, валялся бы там, в ожидании объятий. Где-то на столе, возможно были недоеденные снеки или чипсы, ими было бы неплохо подкрепиться, совсем ничего не ел сегодня.       Из глаз не переставали идти слёзы, нет, не больно. Нет, не счастье. Непонятно что..       В такие дни он спасался объятиями. Но Хенджин не брал трубки и паника и тревога догоняли. А вдруг что-то случилось..       Небо становилось все красивее, будто сам Джинни разукрасил. А на стене висели его прекрасные рисунки. Будто фотографии, но нет. Они живее. Они такие же как Феликс когда-то. Все случилось несколько месяцев назад. Он просто потух.       Дверь в комнату распахивается и заходит Хенджин. Феликс очень хотел бы поднять голову, улыбнуться, но он лишь пару раз моргнул ему и продолжил лежать. В толстовке с мишкой, которая когда-то была украдена из шкафа Хенджина. Он тогда прыгал в ней по всей квартире и обещал не снимать никогда. Не соврал, при любой возможности эта толстовка оказывалась на нем. —Ты ел что-нибудь?       В ответ раздалось тихое мычание. Что оно значило - да Феликс не знал и сам. То ли он снова соврал, то ли и вправду сказал правду о том, что последняя еда, что была в нем это салат, который чуть ли не насильно в него впихнул сам Хенджин. —Ты не брал трубки. Я переживал.—внутри все разрывалось, он так был рад встречи с ним. Хотел наброситься и заобнимать до смерти. Он не мог. Вместе с ним понемногу тух и Хван. —Разрядился.       Не только телефон. Но и их батарея любви. Они не перестали любить, они не устали друг от друга, у них просто вырвали сердца. Быт, учеба и конечно же навязчивые мысли обоих.       Хотелось ещё что-то сказать. Разрядить обстановку, но оба молчали. Хенджин опустил глаза в пол. С его плеча сполз рюкзак с ужасным шумом. Брелок, что был подарен на пол года, рассыпался. Значок с любимой фотографией слетел и впился в ногу. А из глаз текли слёзы. —Ликс, я так не могу. Ты умираешь на глазах, а вместе с тобой и я. Я так скучаю по времени, когда ты светился. Мне так жаль. Если бы я тогда.. —Джинни..       Он еле нашел силы сползти с кровати и только попытавшись подойти ближе, оказался в кольце из рук. Сердце колотило, толстовки намокали, а руки тряслись. Хенджин не хотел выпускать его из рук, так он защищал, создавал преграду от всего. А грудь болела у обоих.       Сидя уже совсем глубокой ночью в пустой комнате, они выговаривали все, что болело. Слёзы не заканчивались, а Феликса трясло. Он сгрызал губы и щеки, а горло надрывалось от слез.       Они заснули на полу, Хван загреб парня себя под бок, согревал.       Утром Ликс снова оживет, а глаза будут наполняться блестками. Комната наполниться новыми банками, плакатами. А из колонок будет играть заевшая мелодия, которая надолго засядет в голове.       Снова поцелуи до глубокой ночи, на том самом подоконнике. Бесконечные подарки и слова о любви. Сколько бы времени не прошло.