Жизнь - хороша!

      Как я и говорил — идея была просто фееричная. Кажется девушки это осознали еще тогда, когда увидели сразу два прохода, после спуска, а теперь, когда наша тройка стояла на перекрёстке… Мы попеременно смотрели на три прохода и молчали. Я — просто не хотел открывать рот, потому, что сомневался в возможности не съязвить. Паркер раздумывала над ситуацией, а Гвен… не знаю, может тоже думала, а может не хотела говорить то, что расстроит подругу.       — Предлагаю идти прямо. — Нерешительно подала голос Петра.       — Тут куда не пойди будет игра в угадайку, Паучиха. — Вздохнул я, решившись принять действительность и перестать устраивать молчаливую забастовку. Слишком уж по детски это выглядит, в стиле: не понравилось решение буду или ворчать или молчать. Внимательно оглядываю все проходы, как следует освещая каждую трещину в поисках каких-нибудь зацепок. — Скорее всего мы ищем кого-то разумного. На поверхности не было крови или чего-то подобного. Значит похищенная торговка счастьем либо жива, либо убита бескровно. Её, живую или мёртвую, упёрли в подземку и у нас, давайте признаем, есть только один способ её искать — положиться на удачу. И да, у кого-нибудь есть карта этих тоннелей?       Видя затруднения девушек вытащил телефон. Связь была едва-едва, но подгрузить что-то удалось… Правда я нихрена не разобрался в этом подобии карты с кучей всяких специфических отметок и символов. В итоге минут десять обсуждали где мы… В конце концов просто проплавил на стенах стрелки, указывающие в сторону, откуда мы пришли. Не глубоко, но если знать, куда смотреть, то заметно. Выходы на поверхность, конечно, есть, но иметь информацию о том, что мы тут уже проходили и откуда шли — лишним не будет.       Дальше направились прямо по коридору никуда не сворачивая. Я тихонько мурлыкал себе под нос песенку на русском, ещё из прошлого мира: «На мою девушку упал космодесантник». Вообще, по той музыке немного скучал. Тут многого из того, что я любил не было и скорее всего никогда не будет.       Петра и Гвен молчали, внимательно посматривая по сторонам, разыскивая какие-нибудь улики. Моё «творчество» предпочитали не слушать, потому, что не понятны слова, да и слух у меня ужасный. Кстати, это была одна из причин, почему я не считаю себя героем какого-нибудь фанфика. Будь это так, то у меня был бы чарующий, бархатный голос. Одновременно звучный, мощный и прекрасный, ага. И побеждал бы я врагов силой песни. Но, как и в прошлом мире, пел я на уровне бухого Бориса Андреевича, дворника со стажем в сорок лет, бывшего заслуженным героем-алконавтом моего родного города.       И тут, на строчке: «Как ты мог, космодесантник, раздавить мою любовь», за углом очередного перекрёстка к которому мы подходили, я разглядел тепловую сигнатуру человеческого тела. Положил руки девушкам на плечи и тихо зашептал:       — За углом лежит один человек. Не двигается. Только попал в зону моего восприятия. Идём тихо, стараемся не шуметь. Если замечу ещё кого-то — дам знать.       Мы с девушками пошли дальше, не спеша, присматриваясь и прислушиваясь. Я бы сказал, что лежащая за поворотом спит или без сознания, но, если сравнивать с яркостью сигнатур простых людей… Неизвестная, предположительно, та самая торговка дурью, остывала. Силуэт уже выглядел бледнее, чем те же Петра с Гвен, а в районе не самого тёплого пола, на котором лежала, отчётливо видно было охлаждение организма. Так что вид трупа не был для меня неожиданностью.       Правда девчонки через несколько секунд начали безудержно исполнять арию «Рыгалетто». Пока я тактично не смотрел в их сторону, они приподняв маски избавлялись от ужина. Ну… Не удивительно. Мало того, что амбре то еще, так еще и труп.       Женщина, и при жизни не блистающая красотой, выглядела отвратно. Меня тоже мутило, но не сильно — сказывался опыт использования способностей, вызывающих повреждения человеческого организма на базе Страйкер. Не самые лучшие воспоминания, но тот опыт мне сейчас помог.       Присев возле трупа на корточки, внимательно осмотрел её. Из глаза торчала палка, а горло было разворочено. Явно видны несколько разрезов, которыми постарались превратить шею в мясную нарезку. Глаз же… Хм. Палка или кол. Ничего больше сказать не могу.       — Саламандр. — Сзади послышался сдавленный голос Петры, судя по звукам Стейси еще не отошла. — Зачем?!       — Что «зачем»? — Не понял я.       — Зачем её убили? Тем более так жутко. Наркотики остались наверху… — В словах Паучихи слышалось непонимание, ужас и брезгливость.       — Она умерла раньше, чем получила раны на горле. Обрати внимание: несмотря на то, что ей измочалили шею, наверняка перерезав артерию… крови почти нет. По сравнению с фонтаном, который должен бить во все стороны, натекла только маленькая лужица. На мой взгляд миллилитров двести максимум. Значит что?       — Её убили деревянным колом, а потом перерезали горло? Но всё равно, крови было бы больше!       — Именно. Её скушали, Паучиха. Точнее высосали. — Я наставительно поднимаю палец вверх. — А сосут у нас только два типа разумных: Аквамен и вампиры.       — Кто такой Аквамен? — Голос у подошедшей к нам Гвен был надломленный и какой-то потерянный. Ну-ну, девочка. А чего ты хотела от работы героя? Это не кинофильм — трупы никто цензурить не будет.       — Вымышленный персонаж. Супергерой-рыбофил, или ихтиофил? — Безразлично пожимаю плечами. — Читал о нём где-то в интернете.       — Рыбофил? Это как? — Поразилась Шелкопряд. Я уже собирался устроить минутку тупого юмора, но меня перебила Паркер, использовав динамическое вступление в диалог.       — Вы нормальные вообще?! Тут мертвец лежит, а вы какого-то извращенца обсуждаете!!! — Громким шепотом, больше похожим на шипение, возмутилась девушка. — Саламандр!!! Какие еще вампиры?! Как ты вообще можешь быть таким легкомысленным?!       — Погоди, не горячись. — Поднял я руку, останавливая обвинительную речь девушки. — Про вампиров я не шутил и сейчас держу под наблюдением всю доступную мне область восприятия. Это, кстати, всего десяток метров, так что тоже не зевайте. Так вот, смотри: буквально пару десятков минут назад это тело еще дышало и было вполне себе полнокровным. Потом что-то её утаскивает в канализацию, несётся некоторое время по прямой, сцеживает кровь, забивает кол в глаз, уродует шею и смывается, оставив мертвеца на поживу крысам. Скажи, кому еще нужна кровь и кто еще будет пытаться маскировать место укуса, превращая его в мясную нарезку? Плюс, те же крысы, наверняка начнут жрать именно с этого места, откуда вкусно пахнет свежим мясом и кровью.       — Фу, — воскликнули хором девушки.       Гвен отвернулась и зажала свой рот рукой, приподняв маску, Паркер повторила действия своей подруги, явственно передёрнувшись всем телом. Через несколько секунд моего сочувствующего молчания заговорила, как ни странно Шелкопряд.       — Как ты вообще можешь так спокойно такое говорить? — Она обвиняюще ткнула в меня пальцем, возмущенно повысив голос. — Ты же парень!       — Эм… Ну, знаешь… Я в своей жизни уже видел некоторое дерьмо. Эта картина, — махнул я рукой в сторону трупа. — Еще не так отвратно выглядит, поверь мне. Да и вообще, советую к такому привыкать. Патрулирования города это не только весёлые поскакушки по крышам и драки с бандюгами, но и трупы, кровь и грязь. В общем, рекомендую тебе не идеализировать это дело.       — Тебе вообще безразлично, что убили человека? — Вопрос Петры, в голосе которой сквозило осуждение, меня несколько разозлил.       — Во-первых, она уже мертва. — Жестковато ответил я девушке. — Если бы я мог ей помочь, то я бы помог. Во-вторых, она, скорее всего — барыга, которая толкает наркотики на улице. Продаёт их всем, кто заплатит деньги. Бандитам, отребью, детям и беременным женщинам. Эти люди, конечно, и сами хороши — убивать себя всякой дрянью, но плакать из-за того, что в городе стало на одного наркоторговца меньше, я не стану. Уже в своё время пребывал в заблуждении, что некоторые «просто выполняют приказы», а потом от таких «вынужденно плохих» хлебнул дерьма. А вояки, которые «выполняли свою работу» забили насмерть десятилетнего ребёнка. В общем, размышлять на тему: «у этой женщины могла быть тяжелая жизнь, которая толкнула её на тёмный путь» не стану и не проси.       — Тобиас?! — Пораженно воскликнула Гвен. — Это ведь ты, да?! Я видела тебя по телеку в той лаборатории! И Паучиху ты знаешь потому, что вы одноклассники!!! И ты тоже мутант!       Мда… Тайна личности, блять. И как её герои умудрялись держать во всех этих комиксах?! У того же Кларка Кента были только очки и прядка волос, вот как?!       — Давай не здесь и не сейчас, Шелк, хорошо? — Устало попросил я, махнув рукой. — Надели маски — обращаемся по псевдониму. Мало ли кто стоит сейчас в темноте, за границей моего восприятия и слушает твои слова. Сначала давайте решим, что делать с трупом? Сразу говорю, что вампира, который это сделал мы не найдём — та, скорее всего, просто затащила эту дамочку в канализацию, чтобы пожрать и уже свалила подальше.       — Сал, вампиров — не существует. — Утомлённо проговорила Петра.       — Конечно не существует, — фыркнул я. — Мутанты существуют, девчонки с суперсилами тоже, Веном спокойно убивает людей, суперзлодейки с разными источниками непонятных сил и способностей злодействуют напропалую, по стране на горящем Харлее рассекает пылающий скелет… А вампиров точно не может быть. Потому что откуда могут взяться в мире сверхсильные, сверхбыстрые, почти не убиваемые разумные, ведущие ночной образ жизни и пьющие кровь? Ты меня убедила на все сто процентов, Паучиха. Полезли наверх и я позвоню в полицию — трогать труп на месте убийства идея не самая лучшая.       Благо, тут уже никто не стал со мной спорить и мы спокойно пошли назад. Гвен витала где-то в своих мыслях, скорее всего переживая раскрытие моего инкогнито. Оно, кстати, не жизнеспособнее лошади — та хоть от работы и капли никотина мрёт, а инкогнито от любого чиха. Хотя и мне наука — болтать надо меньше, люди имеют способность вязать логические цепочки. Напялить маску и изменить голос — это хорошо, но у окружающих, оказывается, еще и мозги есть.       Петра с чего-то на меня решила обидеться — это чувствовалась в её молчании и том, как она держала спину. Хотя… Я понимаю, почему. Делаю пару шагов вперёд, касаюсь её плеча.       — Паучиха, не обижайся, пожалуйста. Эта канализация на меня действует не самым лучшим образом. — Я постарался вложить в свой голос побольше мягкости и искренности. — Прости, что вёл себя, как капризный засранец. Я понимаю, что ты хочешь помогать людям, но иногда это просто невозможно.       Девушка, идущая впереди, тяжело вздохнула и положила ладонь мне на пальцы.       — Всё нормально. — Паркер, как ни странно говорила тепло и с симпатией. — Я просто расстроилась, что мы не смогли, не успели на помощь. — Девушка замолчала на несколько секунд. — Сал, я понимаю твою позицию и мне достаточно, что ты бы помог, если мог. Требовать от тебя относиться к ситуации так же, как и я — эгоистично. Меня покоробила твоя позиция, но я принимаю то, что у тебя есть свой взгляд на произошедшее.       Ммм… а Паркер-то действительно молодец. Я ожидал неодобрения, неприятия, фанатичных попыток наставить на путь истинный. Хах. В который раз убеждаюсь, что Петра толковая девчонка. Вроде и положительная героиня, а поди ж ты — не фанатик. Уважаю людей, которые уважают чужое мнение, хоть и не согласны.       ***       Когда две девичьи фигурки, вместе с идущим за ними парнем скрылись, и место преступления погрузилось в темноту, послышались лёгкие, почти не слышные шаги. Если бы тут находился кто-нибудь, кто может видеть в непроглядной тьме подземелий, он бы разглядел невысокую девочку лет четырнадцати, подходящую к покойнику.       На милом лице малышки было выражение досады и брезгливости. Лёгкое, не по погоде, голубое платьице на худеньких плечиках, длинные, красивые, чёрные, распущенные волосы и красные угольки зрачков, в больших, выразительных глазах. На подбородке девочки уже подсыхали плохо стёртые потёки крови, да и её платье было в некоторых местах запачкано, что тоже не добавляло ей хорошего настроения.       Поморщившись от очередной порции смрада, донёсшегося до аккуратных ноздрей её точёного носика, она досадливо цыкнула и прихватив труп за ногу, легко, как будто тот ничего не весил, потащила его в глубину канализации. Дальше были места, где мертвеца можно хорошенько припрятать, чтобы крысы как следует объели плоть.       Милашка с досадой думала о своей глупой идее повеселиться, пугая добычу. Идиотская случайность из-за которой девочка поскользнулась и не успела вовремя вырубить жертву. В итоге крик, на который среагировали герои. Хорошо, что она успела их почувствовать — три быстро приближающихся сгустка жизни, один из которых был с примесью чего-то странного, непонятного. Пугающего и притягательного одновременно.       В итоге побег в вонючую канализацию вместе с добычей и второпях не до конца закрытый люк. Надежда на «авось», как говорит её подруга — Мариша, себя не оправдала и эти трое сунулись за ней. Благо, она снова почувствовала их приближение и постаралась замести следы. Натёкшая кровь только подстегнула бы преследователей, так что было принято решение оставить мертвеца на месте. Спасать некого, преследовать некого, а тьма не выдаст. Отбежав туда, куда не достал бы свет, испускаемый парнем, она напрягла свой прекрасный слух.       Наблюдение и подслушивание за героями, двоих из которых она узнала её несколько удивили. Саламандр, оказывается был уверен, что подобные ей существуют. Правда покоробила его шуточка, где он поставил благородных ночных хищников на один уровень с каким-то феерическим извращенцем… Да и сам контекст возмущал. Пошлость, звенящая пошлость!!! В её время мужчины были намного культурнее и воспитаннее.       Девочка возмущенно фыркнула и снова скривилась от удушающих миазмов. Она ненавидела резкие запахи, громкие звуки, яркий свет. Всё гнездо знало, что рядом с ней стоит быть тихой и не использовать резкий парфюм. Органы чувств вампира очень нежные, хоть и намного совершеннее человеческих. В этом есть как плюсы, так и минусы. Легко подслушанный разговор и страдания от окружающей вони тому пример.       А вообще всё прошло не так плохо. Она и повеселилась и посмотрела на предмет романтических грёз пятой части гнезда. Парень оказался действительно интересным. Именно от него и было непонятное ощущение. Его жизнь ощущалась не так, как жизни обычных людей или других мутантов. Кроме того, Саламандр спокойно разглядывал труп, думал и делал выводы. Да и его слова о том, что он не будет горевать об убитой наркоторговке девчонке понравились.       Конечно, официально в гнезде смотрели на тех, кто идёт на кровавую охоту с неодобрением, но настоящее наказание прилетало только жрущим без разбора. А так… Скушала бандитку, убрала за собой, тебе погрозили пальчиком и все довольны. Так что позиция парня была практически как её собственная.       Девочка весело улыбнулась — еще вчера она сама отчитывала одну из своих птенцов за охоту, а сегодня пошла сама… Хищнику тяжело без охоты. Правда она сдуру решила поиграть с добычей. Чуть не была обнаружена, легкомысленно отнеслась к заметанию следов, а ведь с той же Паучихи или этой Шелк, сдалось бы забрать тело, повезло, что их мужчина умел думать. Ей повезло, но это частный случай. Ох, если бы она узнала, что кто-то из гнезда накосячил так же, как она сегодня — сломала бы такому идиоту конечности, возможно, пару раз.       Поэтому миниатюрная вампирша решила о своих сегодняшних приключениях молчать даже с Маришей, иначе можно со стыда сгореть — никакого Солнца не понадобится.       Кстати о Марише — нужно будет глянуть что там за Тобиас, которого показывали по телевизору. Будет забавно, если она узнает личность Саламандра — её подруга, глава его фанклуба в гнезде, будет тапки жевать от зависти.       Преследовать парня она не собиралась, как и отправлять за ним кого-то из птенцов. Охотиться на героев — тупая затея, из-за которой может нарушиться их спокойная и размеренная жизнь во тьме. Жиробасина Квинпин уже и так принесла кучу проблем, кинув клич охотникам. Теперь приходится быть еще осторожнее и ухудшать положение всякими глупыми идеями девочка не собиралась.       А потом еще надо будет погуглить, кто такой Аквамэн. Она подозревала, что может об этом пожалеть, но себе можно признаться: любопытство — её маленькая слабость и большая страсть.