останься со мной

быть идиотом - настоящее искусство. Кавех, как натура с порядочно тонкой организацией, был идиотом ровно в той степени, в какой полагается быть творческому человеку. ему было вполне свойственно витать в облаках в самый ответственный момент, читать важные документы через строчку или не спать до самого утра под напором внезапного вдохновения. разумеется, когда-нибудь такой человек обязательно вляпается в дерьмо. так оно и случилось. и аль-Хайтам понял это, когда сосед лёг спать раньше полуночи и даже не громыхал чертежными приборами и не матерился. редкий счастливый случай, позволяющий отдохнуть без наушников. но что-то в этом было противоестественное. утром аль-Хайтам нашёл Кавеха на кухне. бедняга был настолько бледный, что на фоне изумрудных стен выглядел почти призрачно. он смотрел в одну точку и беззвучно шевелил губами, а длинные пальцы бессвязно теребили заколки на пышных светлых волосах. - все в порядке? – аль-Хайтам потянулся за кофейником. желать доброго утра было не в его стиле, он говорил только по существу, не распыляясь на ненужные (на его взгляд) любезности. - а, да.. не знаю. ты разбираешься в договорах? было бы славно заключить договор, который обяжет Кавеха вести себя дома тише воды. возможно, с санкциями в виде заткнутого рта за слишком громкие возгласы из-за криво исполненного чертежа или всхлипов по поводу слишком сентиментальной сцены в дешевом романе, которые тот коробками заказывал из издательского дома Яэ. - во что ты опять вляпался? Кавех взвился: - ты мог бы хоть раз меня поддержать, а не начинать разговор с нотаций! аль-Хайтам презрительно хмыкнул, наливая в чашку горячий кофе с терпким привкусом випариаса. - мог бы, если бы было что поддерживать. поощрение твоего глупого поведения в эту категорию не входит. Кавех вместо ответа невнятно взмахнул рукой и снова скис, уставившись в окно. - я невнимательно читал последний договор. оказалось, там огромный штраф за сдачу проекта позже срока. аль-Хайтам глянул на него из-за плеча, помешивая кофе, чтобы тот быстрее остыл. сахар он не клал ни в какие напитки, считая, что сладость портит истинный вкус вещей. по этой же причине он никогда не ел ничего из тех коробок, что Кавех притаскивал домой из рыночной кондитерской. - логично. на то он и договор. Кавех окончательно потерял терпение и вскочил из-за стола. - никакой поддержки в этом доме! павлинье перо за его ухом очаровательно качнулось, когда он рванул наружу. аль-Хайтам закатил глаза и вернулся к кофейнику. его сосед был из той категории людей, которые заводятся от одного слова. временами секретарь специально подначивал его, просто потому, что ему нравилось наблюдать за эмоциями, плавающими в красноватых глазах Кавеха. тот был как открытая книга, всё написано на лице. и эта книга по какой-то причине интересовала аль-Хайтама больше прочих. он никогда ничего не перечитывал, запоминая всё практически дословно с первого раза, но Кавеха он "читал" постоянно, раз за разом находя что-то новое между строк. например, сейчас – оказывается, его сосед нуждается в поддержке. непонятно, зачем вполне успешному архитектору и похитителю женских сердец нужна была поддержка хоть в чем-то. но это было любопытно. /// за работой день пролетел незаметно. аль-Хайтам потянулся в кресле, откидываясь к спинке, и обвёл взглядом стол. сегодня он разобрал больше заявок, чем обычно, и с особо приятным ощущением ставил на большинстве из них огромную красную печать «Отказано». главы университета никогда не задумывались, почему на их стол попадали только заявки, которые действительно стоили внимания и бюджетов – от этого внимательного изучения бирюзовым взглядом не могла скрыться ни единая глупость. за дверью послышалась возня, а затем – неуверенный стук. - приёмные часы – с десяти до пяти, - ровным голосом отозвался аль-Хайтам, недвусмысленно намекая, что он не собирается принимать кого бы то ни было. дверь кабинета приоткрылась, и в проёме показалось сначала павлинье перо, а затем – голова его обладателя. - у меня срочное дело. было почти слышно, как аль-Хайтам закатил глаза. Кавех вошёл, не дожидаясь ответа, и закрыл за собой дверь. в его руке была толстая кипа бумаг, перевязанная темно-синей лентой. что за безвкусица. - я повторюсь – приёмные часы уже окончены. приходи в понедельник. лицо Кавеха выражало плохо скрываемую смесь волнения и злости. он подошёл ближе и положил свою ношу ему на стол. - прочитай. аль-Хайтам лениво потянулся рукой к бумагам, не удостоив взглядом соседа. но от него не ускользнуло, как тот смотрит на его пальцы, которые легко развязывают синюю ленту. это был достаточно подробный договор подряда на строительство школы, грамотно и чётко составленный. аль-Хайтам почти со скукой пробегал текст глазами, но когда он дошел до раздела «Санкции», его взгляд неуловимо дёрнулся. «…В случае невыполнения работ, согласованных в настоящем договоре, в срок, установленный настоящим договором, исполнитель обязуется выплатить штраф в размере 1 000 000 моры за каждую неделю задержки. Исполнитель так же обязуется компенсировать все судебные издержки…» его привлек не столько текст договора, сколько подписи сторон внизу страницы. напротив размашистой подписи Кавеха, состоящей из круглых завитушек, стояла большая золотистая печать в виде грубо нарисованных песочных часов. печать Пустынников. аль-Хайтам знал их судебную систему, точнее, её отсутствие. почти все их дела заканчивались единственным решением – прилюдно высечь виновного розгами до полусмерти перед толпой улюлюкающих от удовольствия зрителей. - я задержал проект почти на месяц, - Кавех в ужасе прикрыл рот ладонями, зажмуриваясь. секретарь, наконец, поднял на него странно отсутствующий взгляд. одному Архонту было известно, о чем он на самом деле думал. - это правда, что говорят о наказаниях пустынников? – Кавех настолько побледнел, что, кажется, собирался упасть в обморок. - к твоему сожалению, да. одним золотом, даже если бы оно у тебя было, ты от них не отделаешься. архитектор упал на стул и закрыл глаза. - я уеду. завтра. правая бровь аль-Хайтама поползла вверх. - наконец-то, архонт услышал мои молитвы. но ты правда думаешь, они не будут тебя искать? что они тебя не найдут? Кавех сжался, будто представил, что его будут сечь розгами уже сейчас. - я уеду домой. в Фонтейне очень строгий пограничный контроль, им не попасть туда просто так. аль-Хайтам сухо усмехнулся. - великолепный план, если я тебя правильно понял. это очень в твоем стиле – убегать от проблем. желаю приятной дороги. лицо Кавеха покраснело. он будто в миг забыл о своих проблемах под накатывающей злостью. - да пошёл ты.. архитектор грубо выдернул договор из рук аль-Хайтама и выскочил из кабинета. тот проводил его взглядом и лениво потянулся, нисколько не сомневаясь, что это один из десятков раз, когда Кавех грозился уехать и передумывал через две минуты. /// дома было непривычно тихо. аль-Хайтам вернулся в обычное время, и с порога его всегда встречало шуршание карандаша по бумаге и театрально громкие вздохи. но сейчас стояла тишина, которая казалась неестественной. на маленьком столике у входной двери лежали ключи с деревянным брелоком в виде головы льва. ключи Кавеха. дверь в их дом закрывалась автоматически благодаря хитрому механизму, привезенному архитектором из родных краев, и это стало причиной постоянных стычек – Кавех вечно забывал ключи и не мог попасть домой, пока аль-Хайтам не вернется с работы. но Кавех забывал ключи где угодно, но только не на том месте, где им было положено лежать – и где они лежали сейчас. значит, он правда решил уехать. куда? надолго ли? почему секретарь вообще задумался о его отъезде? никаких записок аль-Хайтам дома не обнаружил. в комнате, служившей им общей спальней, на столике у кровати Кавеха вместо привычного хаоса из заколок для волос, флаконов с душистым маслом и ароматических палочек, царила пустота, бросающаяся в глаза как огромная дыра. секретарь обошёл весь дом, найдя в каждом уголке следы отсутствия сожителя, которые почему-то были слишком заметные. и ему совершенно не понравились те чувства, что он испытал по этому поводу, и которые граничили с паникой. аль-Хайтам молча повесил меч на пояс, схватил ключи Кавеха и вышел из дома. у него не было ни малейшего понятия, куда мог направиться его сосед, но он прекрасно знал, что все караваны, переходящие границу, принимают пассажиров только в одном месте. до Гандхарвы ехать не больше часа, но сумерки уже сгустились, и встретить попутного торговца, что так поздно возвращается домой, почти невозможно. придётся идти пешком. и он пойдёт. /// он постучал в дверь дома Тигнари уже далеко за полночь. за окном вспыхнул слабый свет, и дверь распахнулась. лесной страж, всегда бодрый, будто ему совершенно не нужен сон, легко кивнул аль-Хайтаму в знак приветствия. - доброй ночи, Тигнари. приношу свои извинения за столь поздний визит. - не стоит. я знаю, зачем ты здесь. Тигнари скрестил руки на груди. - я уже выписал ему путевой лист. он всё мне рассказал. уедет на рассвете. по его просьбе я подписал ему бумаги без возможности возврата назад в Сумеру. глубоко в груди неприятно ухнуло, и аль-Хайтам проморгался. - где я могу его найти? - он в гостевом доме. прошу тебя не шуметь, в соседнем доме живёт Коллеи, и ей нужен отдых. - разумеется. аль-Хайтам склонил голову в знак благодарности и собрался уходить. - Хайтам, я не думаю, что тебе стоит пытаться задержать его. он уезжает в том числе из-за тебя. секретарь обернулся. - о чем ты говоришь? лесной страж невнятно хмыкнул, будто собирался сказать нечто настолько очевидное, что не может понять только идиот. - о том, что Кавех – не единственный, с кем невыносимо жить под одной крышей. Тигнари склонил голову вбок, внимательно рассматривая секретаря и калейдоскоп эмоций, едва уловимых на всегда каменном лице. - подумай об этом на досуге, в твоей большой умной голове для этого найдётся местечко. аль-Хайтам, кажется, впервые не нашелся, что ответить. Тигнари кисло улыбнулся и кивнул на прощание, закрывая перед носом гостя дверь. липкое неприятное ощущение в груди продолжало расти, и секретарь быстрым шагом направился в сторону гостевого дома. свет в его окнах не горел, а дверь была заперта наглухо. аль-Хайтам обошел дом вокруг, не зная, как войти, а главное – как объяснить, почему он здесь. раздался скрип, и одно из окон открылось. - зачем пришел? аль-Хайтам пошел на голос и увидел среди густо растущих по стенам дома лиан взгляд красных глаз, теряющийся в сумраке окна. он подошел ближе, перебирая в голове, что сказать. "придурок"? "сбегать глупо"? "нужно решать свои проблемы как взрослый ответственный человек"? - вернись домой. Кавех высунулся из окна по пояс, грозясь вывалиться. падать невысоко и в мягкую траву, но Хайтам подошел ближе, чтобы не дать этому случиться. - а я по-твоему чем собираюсь заняться? я уеду рано утром, уеду домой. от тебя подальше. липкая жижа, заполняющая грудь, мешала сделать полный вдох. аль-Хайтам чувствовал себя утопающим в открытом море, и взгляд красных глаз из полутьмы окна был его соломинкой. - нет. Кавех смотрел на него непонимающим взглядом. аль-Хайтам подошел к окну и как-то неуклюже коснулся пальцев Кавеха, крепко держащихся за оконную раму. - вернись к нам домой. архитектор покраснел и отшатнулся от окна, вырывая руку из случайного, как ему казалось, прикосновения. - о чем ты вообще говоришь? аль-Хайтам легко зацепился за широкую раму окна и подтянулся на ней, впрыгивая в комнату и продолжая наступать на почти бывшего соседа. - я говорю о том, что тебе не нужно уезжать из Сумеру. Кавех, ловя воздух ртом, отступал назад, пока не наткнулся на стену спиной. аль-Хайтам и не думал останавливаться, наступая на него как зверь на охоте. - Хайтам, я не понимаю.. - я не хочу, чтобы ты уезжал. даже в темноте было возможно различить, как шея архитектора покрылась мурашками, будто в нем робко расцветала какая-то надежда. - о чем ты.. - идиот, какой же ты идиот. аль-Хайтам поймал его за руку и сцепил их пальцы. - я? это ты ведешь себя как сумасш.. договорить он не успел, заткнутый глубоким, требовательным поцелуем. аль-Хайтам впечатал его в несчастную стену своим телом, прижимаясь так, будто хотел слиться с ним в одно целое, целуя так, будто пытался вытащить из него душу и привязать к своей. - я не отпущу тебя. никуда. понял? Кавех, кажется, собирался упасть в обморок, неуклюже цепляясь за широкие плечи аль-Хайтама, впиваясь в них пальцами. - ты.. я.. - вот именно, ты и я. мы вдвоем решим все проблемы, я прошу тебя об одном – не уезжать. останься. со мной. архитектор совершенно потерял голову и обвил руками его шею, притягивая ближе и слепо ища губы. - я ненавижу тебя. - я тебя тоже. /// ранним утром Тигнари постучал в гостевой дом, но ему никто не ответил. лесной страж подумал, что Кавех проспал подъем, и осторожно вошел, намереваясь разбудить архитектора. в доме никого не было, на столе лежал перевернутый путевой лист, на котором мелким аккуратным почерком было написано: «спасибо. прошу тебя никогда больше не выдавать документ данного образца Кавеху». внизу стояла размашистая угловатая подпись секретаря академии. Тигнари хмыкнул и скомкал в руке лист. интересно, сколько шуток по этому поводу придумает Сайно, когда он расскажет ему об этом?